Адреналиновая нимфомания

Из-за того, что решить свои дела самостоятельно малой пока что не в состоянии, Юнги опаздывает. Им перевели деньги, да и сама продажа тачек прошла без особых проблем. Конечно, когда господин Квон понял, что его обокрали, моментально кинулся искать своих малышек, но было уже поздно. Те как раз пересекали океан в руки к новым владельцам. Ну, а Чонгук… Юнги вжимает педаль газа до максимума, разгоняясь, чтобы сбросить застывшее в теле напряжение. Лучшей разрядкой был бы секс, но Чимин уже на ночной тусовке и веселится без него. И чтобы получить желаемое, ему надо бы поторопиться. Потому что Чон Чонгук, необученный пиздюк, хотел сразу же засветить на своих счетах всю немалую сумму. Юнги, безусловно, разъяснил ему что да как, подсказал, как сделать скрытые активы, куда вложиться, чтобы это приносило доход, но, господь. Ему ещё слишком рано заводить детей, которые нуждаются в обучении. Потому что после третьего вопроса захотелось не ответить — чинно и спокойно — а въебать. Благо Юнги умеет контролировать большинство спонтанных порывов, поэтому стойко вынес эти несколько дней мозгоёбства. Вытрахивая раздражение через Чимина. Сладкий и податливый, неуловимо изменившийся после того, как они решили перестать скрываться, Чимин теперь ластится нежнее любой кошечки. Может с мурчанием разбудить минетом или же сразу похотливо оседлать член и взять то, в чём они оба нуждаются. Не сказать, что раньше было иначе, просто… будил, как правило, Юнги, пристраиваясь к сочащейся киске. Поймав кратковременное спокойствие, Юнги скидывает набранную скорость, въезжая в зону для гонок. Тут уже во всю гудит музыка, а огромное количество полуголых тел трётся друг о друга на танцполе. Где-то рядом с другими мотогонщиками крутит своей попкой Чимин, а Намджун принимает ставки. Привычная суета, вызывающая в последнее время скучающее зевание. Подобные ночи стали обыденностью, которую, как кажется, пора прекращать. У них с Чимином теперь совсем иные планы. — Опа, Агуст! — Намджун громко свистит, привлекая к себе и Юнги внимание. Толпа расходится в стороны подобно морю, уступая дорогу чёрно-красной красотке. Выскользнув из машины, он не глядя пожимает крепкую ладонь РМ-а, выискивая свою сладкую куколку. Чимину нравится притягивать к себе ненужные взгляды. Как в тот раз, когда он соблазнял себя трахнуть всех в этом месте, но в мыслях раскрывался только для Юнги. Наверняка в этот раз… — Привет, милый, — не так же. Чимин, запыхавшийся и тяжело дышащий, прижимается со спины, проскальзывая своими проворными ладошками сразу же к поясу джинсов. — Что-то ты припозднился. Юнги едва успевает перехватить чужое запястье, буквально за мгновение звона пряжки. Юркий Чимин готов раздеть его прямо тут? Ему нравится подобная прыткость. Он разворачивается, в один момент подхватывая совершенно не сопротивляющегося Чимина под задницу, усаживая к себе на бедро. Длинные и как обычно голые ножки смыкаются на пояснице, а гибкое тело льнёт достаточно близко, чтобы ни у кого не осталось сомнений о виде их связи. Не хватает только поцелуя. — Детка скучала тут одна? — Юнги замирает напротив приоткрытого рта, выдыхая вопрос прямо в него, соблазняя и провоцируя на шаг навстречу. Чимин не из тех, кто будет сопротивляться, особенно сейчас — он весь горит от возбуждения, поэтому их губы смыкаются, разделяя один на двоих кислород. — Ну нихуя себе! — чей-то несдержанный крик из толпы как нельзя кстати описывает мнение каждого, кто прожигает взглядами их фигуры. — Это в какой момент они начали ебаться?! Юнги собственнически скользит под шортики, сминая полные ягодицы и раздвигая половинки в стороны. Подушечки пальцев, двинувшиеся дальше, натыкаются не на пустующую и сжимающуюся вокруг ничего дырку, а на пробку. Холодноватый камушек приятно будоражит, одним своим существованием предлагая забить на всё на свете и скрыться где-то в темноте тусовки. — И что это тут у нас? — но Юнги дразнится. Он обхватывает пробку, принимаясь двигать ею вперёд-назад. Плавно, до того неторопливо, что щёки Чимина начинают пылать от смущения. — Маленькая шалость? — Н-не такая уж и маленькая, — Чимин хихикает, подаваясь вперёд и утыкаясь кончиком носа в ухо. Он говорит так тихо, чтобы только Юнги мог его услышать. Конечно, громогласная музыка вроде как должна поддерживать их конфиденциальность, но… Чимину всегда нравилась интимность в деталях. — Смазанная нашей любимой смазкой дырочка, растянутая и готовая к твоему члену. А пробка… та самая, расширяющаяся не у основания, а на кончике. И прямо сейчас она слишком правильно давит на простату. Так что… я могу и не сдержаться. Ладонь рефлекторно дёргается на последних словах Чимина, вгоняя игрушку максимально глубоко, отчего податливое и готовое к сексу тело выгибается навстречу. Юнги заводится в одно ёбаное мгновение. Он готов разложить его на капоте хоть сейчас, стянуть шортики, выбросить пробку и по яйца войти внутрь. Чёрт подери. Эта маленькая пакость в его руках напрашивается на порку. — Но тебе всё же стоит побыть послушным, — Юнги прокручивает пробку, надавливая на чувствительные стеночки, и, только получив в ухо протяжный стон, убирает ладонь, — не можем же мы сбежать с нашей последней тусовки? — Можем, — Чимин цепляется за его плечи, начиная мелко водить тазом, чтобы потереться о крепкий пресс, — кому какое дело до нас? У них и своих развлечений достаточно. В том, что и как говорит Чимин, есть соблазн. Действительно, зачем им тратить время попусту? Можно запереться в машине, выкрутить громкость на максимум и покачивать ту в такт жесткого бита. Можно уехать, прихватив с собой подарочек на прощание от РМ-а, и никогда больше не возвращаться. А можно… — Прогуляемся, крошка? — Юнги властно сдавливает одну половинку сочной попки, нехотя отпуская Чимина на землю. — Чтобы нас видел каждый. Чимин в ответ на это только ближе льнёт с мурчанием довольной кошки, соглашаясь на последнее, маленькое, только их шоу. Юнги салютует Намджуну, жестами показывая, что они пройдутся как минимум по самой шумной части вечера. Не двинутся на танцпол — он не большой любитель танцевать, — но поздороваются со всеми, с кем хоть раз или два гоняли. Таких оказывается поразительно много. Их заваливают вопросами: когда сошлись, как сошлись, зачем сошлись? Чимин отшучивается, а Юнги культурно посылает на хуй. Как все любят ворошиться в чужом грязном белье. Выискивать способы проникнуть под кожу, добраться до постели и там разворошить всё до основания. Но они не позволят. Юнги лениво тискает сладкую попку, время от времени задевая пробку и наслаждаясь откровенной дрожью Чимина. Пожимает руки всем, кто хочет поздороваться, и с благодарностью принимает пару бутылочек пивка. Надо погулять ещё часик, не больше, чтобы это было в пределах приличия, а потом скрыться в темноте машины. Потому что больше всего на свете Юнги хочет трахнуть Чимина на этой тусовке. Чтобы каждый слышал, как под ним могут стонать. Чтобы каждый знал, для кого Чимин будет прогибаться и подставляться. Нет большего наслаждения, чем закрепление собственного права на одну строптивую кошечку. — Хай-хай, — к ним подчаливает Хосок в окружении девушек, — вижу развлекаетесь? — До твоего уровня нам ещё далеко, — Чимин кокетливо щурится, оценивающе проскальзывая взглядом по спутницам Хосока, и ревниво смотрит на реакцию Юнги. Он притворяется ветошью. — Кто уже гонял? — Да как обычно: Сухо продул Кимчи, а Ви нагнул Джей-Кея, — Хосок лениво отмахивается, тиская сразу две тоненькие талии, — и эти два придурка чуть не разругались у всех на глазах, а потом свалили. Пытались найти, но они словно в темноте растворились. Юнги видит, как загораются глазки Чимина, и понимает, что они сейчас отправятся на конкретные поиски. Слишком уж кое-кому любопытно, кто из них кого трахает. Не сказать, что ему самому так уж и хочется знать ответ на этот вопрос, но в некоторых ситуациях необходимо идти на уступки. Как сейчас, когда Юнги притягивает к себе Чимина, ухватившись за талию, и ведёт в небезызвестном направлении. — И куда мы? — Есть тут одно место, — Юнги хмыкает, зная об этом уголке скорее по слухам, потому что сам там никогда никого не трахал, но иногда думал о том, как бы вжать Чимина в стену, — для потрахушек. И Джей о нём знает. — А ты откуда знаешь, что он знает? — Ну так, а кто мне рассказал? — Юнги на радость публике ворует у Чимина глубокий поцелуй, прежде чем завести его в тёмные и отдалённые части вечеринки. Это старые, заброшенные здания, куда мало кто рискует ходить в принципе. Если не проверить всё заранее, не прогуляться по хлипким постройкам днём, то в темноте можно не просто навернуться, а вполне себе насмерть убиться. — Ты слишком уверенно двигаешься, — в сладком голосе Чимина сквозят ревнивые нотки, пока они спокойно обходят не видимые в ночи преграды, — для того, кто просто слышал об этом месте. — Зато ты совсем неуверенный, — Юнги довольно хмыкает. Он уверенно притягивает к себе Чимина за талию, не давая тому оступиться на одном особенно хлипком месте. — Я просто бывал тут днём. Не люблю оказываться неподготовленным там, где можно проверить всё заранее. — Но- — Тш-ш-ш, — Юнги прижимает палец к полным губкам Чимина, прислушиваясь. С одного из углов доносится подозрительно тяжёлое дыхание и скользкие чавкающие звуки. — Слышишь? Чимин, беспрекословно подчиняясь, кивает. Они начинают двигаться ещё тише и аккуратней, подкрадываясь к источнику звуков. Если до этого Юнги и считал затею глупой, немного даже бестактной, то сейчас, чувствуя, как в его руках и до этого возбуждённая крошка становится совсем нетерпеливо ёрзающей, он уступает самому себе. Немного подглядывания за другими разбавит их порочную сексуальную жизнь. Добравшись до удобного места, они, не сговариваясь, одновременно выглядывают из-за угла. В темноте не рассмотреть деталей, но отчётливо видно то, что один другому отсасывает. Тот, кто стоит, красиво закидывает голову назад и цепляется пальцами в чужие волосы, а тот, кто заглатывает, делает это невероятно профессионально. Юнги не готов однозначно отвечать кто есть кто. Он не сомневается в том, что это Чонгук и Тэхён — слишком уж знакомые силуэты, — но затрудняется определить более конкретно. Профили лиц у этих мелких слишком уж похожи. — Как думаешь, кто сосёт? — Чимин жарко шепчет вопрос прямо в ухо, практически впечатываясь в тело Юнги. Он весь дрожит, а его сладкая киска явно истекает, пачкая карамельные бёдра и коротенькие шортики. Точно ли им надо ждать чужого оргазма, или лучше заняться своим? — Потом оценим чужие коленки, — Юнги отвечает резче, чем планировал, с рыком подхватывая ойкнувшего Чимина на руки и унося в другой угол. Они ещё вернутся в машину, но прямо сейчас… Они оба нуждаются в быстром и невероятно животном сексе. Юнги впечатывает Чимина спиной в каменную стенку, рывком раздвигая дрожащие бёдра и оттягивая перемычку шортиков в сторону. Конечно же, на нём нет белья — маленькая развратная крошка тоже запланировала на этот вечер быстрый секс. И явно не один. Поэтому Юнги даже не приспускает джинсы, а просто вжикает молнией, доставая член и вгоняя его в готовую дырочку. — Юнги, ах, — Чимин трепетно обхватывает его плечи ладошками, притягивая к себе для глубокого поцелуя, — давай… быстро, резко и жёстко. — Как скажешь, Китти, — Юнги запечатывает сладкий ротик своими губами, принимаясь остервенело двигаться внутри горячего и скользкого лона. Они уже знают, как правильно сливаться воедино, чтобы это было именно так, как они хотят: без ненужных сейчас прелюдий, без мешающей нежности, без размазывания сладости по плоскости. Чимин плотно сковывает его бёдра ногами, сцепляя лодыжки на пояснице, и туго сжимает киской ствол. Если бы он не был настолько мокрый, то им обоим было бы больно, но смазка выделяется так, словно её внутри жадного тела неограниченный запас. Она чавкает в такт толчкам, пачкает собой кожу и одежду, оставляет нестираемые следы и помечает даже то место, что они быстро выбрали для перепихона. Вставленная в задницу пробка остро ощущается во время быстрых движений Юнги. Он чувствует, как плотно она прилегает к стеночкам, как покачивается от вбивающегося в киску члена. Лучше только то, что Чимин ощущает это как двойное проникновение. В оба его ненасытных отверстия вставлено то, что доставляет невероятно много удовольствия. От понимания, что всё это происходит на тусовке, в зоне, где хоть раз, но поебался каждый, у Юнги в груди растекается собственническое тепло. Он с рычанием отрывается от полных губ и грубо впивается укусом в подставленную для засоса шею. — Блять-блять-блять, ах! — Чимин на это звонко вскрикивает, совершенно не стесняясь быть обнаруженным, и жёстко сдавливает ствол. Вот это больно, но и приятно настолько, что они оба, неожиданно для себя, кончают, создавая между их телами болото из смазки и семени. — Ебать, давно м-мы… уф. Так сильно и быстро не к-кончали. Чимин тяжело дышит, и слова даются ему с ощутимым трудом. Он не просто дрожит, а крупно дёргается, словно его тело прошибает мощный электрический разряд. Юнги знает, как после оргазмов чувствителен тот бывает. — Не удивлён, — он покрывает сладкими смазанными поцелуями подставляющееся лицо и выскальзывает из гостеприимной киски, — в таком месте мы ещё не ебались. — Мы много где не ебались, — Чимин забавно фыркает, опуская подрагивающие ножки на землю и едва не оступаясь, — неси меня на ручках. Юнги послушно подхватывает его на руки. Они уходят со своего угла, не оглядываясь, но возвращаются туда, где застукали Чонгука и Тэхёна. Место пустует. Решив, что парочка уже вернулась на тусовку, они тоже двигаются в том направлении, задаваясь целью найти их и проверить, чьи коленки грязнее. Не то чтобы это прям надо… Но иногда следует двигаться по дороге, усыпанной крошками любопытства. — Думаю, что отсасывал Джей, — Чимин очерчивает пальчиком профиль в воздухе и авторитетно кивает, — у Ви нос более изогнут в переносице. — Словно там в темноте можно было это рассмотреть, тц, — Юнги силится вспомнить очертания носа хоть одного из них, но перед глазами встаёт мордашка Чимина, — если тебе нравится мысль, что ебут малого, то я не буду спорить. — Но я хочу не просто предполагать, а знать! — Чимин дуется, складывая руки на груди, и прицельно оглядывается, выискивая предмет их обсуждения. Тэхён и Чонгук находятся около очередного заезда. Спорят не на деньги, а на отсос? Тогда точно сосал Джей. — Вон там! Идём. Чимин ловко спрыгивает со своего насеста, словно не его ножки несколько мгновений назад дрожали, как осиновый листочек, и, расталкивая толпу, несётся к машинам. Юнги же залипает на сладкой попке, которую обязан сегодня выебать. Вот сейчас закроют один вопрос и можно раскачивать машину. — …и что ставка? — Чимин явно подумал так же, как и Юнги. — Деньги? Желание? Минет? — Эй! — восклицает Чонгук — взгляд Юнги соскакивает с его лица на коленки, но те совершенно обычные. На джинсах не видно грязи, как и на брючках Тэхёна. Умные. Заметают следы. — На интерес. — Тю, — Чимин отмахивается, — на это даже я не играю. — Гордость, — влезает с ответом Ви, ухмыляясь, — на это всегда интересней играть. Ведь так, Агуст? — Играть интересно на всё, главное — подтекст, — Юнги показательно опускает ладонь на талию Чимина, вальяжно поглаживая ту. Их всё ещё награждают изучающими взглядами, пытливо выискивая фальшь. — Какой у вас? — Не твоего ума дело, — Чонгук огрызается и дёргает Тэхёна на себя, уводя в сторону стартовой линии. Их тачки уже стоят там, дожидаясь своих хозяев, а красивая цыпочка проходится из стороны в сторону, нетерпеливо взвешивая в ладони флаг. — Его ебут. — Или он ебёт, — не соглашается Юнги, но не особо охотно, — но Тэхён держит его за яйца так, что озвучивать правду нельзя. — Это будет бесконечный спор, пока мы не застукаем их в момент секса, — Чимин раздражённо топает ножкой, а после, совсем по-чонгуковски, хватает Юнги за локоть и уводит в сторону их машины. Это сравнение он оставляет при себе, до последнего веря в малого. Слишком уж тот… самоуверенный маленький гавнюк, чтобы так легко дать себя нагнуть. Юнги бы подумал об этом чуть дольше, но его запихивают на заднее сиденье и уверенно седлают, увлекая в поцелуй. Они посреди тусовки, где в самом разгаре новая гонка, поэтому музыка чуть приглушена. Если Чимин начнёт стонать — а он будет не просто стонать, а вполне себе громогласно кричать, делая звучание голоса слишком сладострастным, — то всем захочется как можно быстрее узнать детали. Заглянуть в окна — хорошо, что они тонированные; открыть дверцу — Юнги дёргается, не отрываясь от поцелуя, чтобы защёлкнуть все замки; ворваться внутрь любым способом. — Хочу, чтобы ты любовался, — Чимин с громким чмоком отрывается от его губ и, пыхтя, разворачивается, одновременно с этим стягивая шортики, — и осыпал меня комплиментами. — Словно может быть иначе, — Юнги с жадностью смотрит на то, как дёргается пробка в хорошенькой попке. Он убирает руки за голову, полностью отдавая себя во власть загребущей дырки Чимина, и смотрит. — Ты создан для того, чтобы наслаждаться, детка. — М-м-м… Чимин сначала расстёгивает его джинсы, приспуская одежду достаточно, чтобы высвободить член, и только после этого вытягивает игрушку. Плавно, давая возможность в деталях рассмотреть, как красиво растягиваются мышцы и блестящая смазка начинает стекать по золотистой коже. Чимин любит поддерживать ровный бронзовый тон, иногда используя какие-то крема — Юнги не вникает. Поэтому сейчас действительно есть на что посмотреть. — Какая у тебя сладкая дырочка, Китти, — пальцы дёргаются в желании толкнуться в неё, но Юнги насильно себя останавливает, потому что Чимин уже пристраивается к головке. Он мягко опускается, вбирая в себя ствол, поглощая его, собираясь выдоить так, как любит и хочет. — Такая нежная, светло-розовенькая, особенно на фоне тёмной, напрашивающейся на удар попки. Ты хорошенький, следящий за собой котёночек, да? — Д-да… — Чимин двигается плавно и неторопливо. Привыкая не только к размеру, но и ощущению наполненности. Его пустующая киска наверняка протестующе плачет, но они так давно не трахались анально, что один раз можно и потерпеть. И потом ещё один, и ещё… Юнги жадно смотрит на то, как красиво и изящно покачиваются ягодицы. Полненькие, сочные, такие тискабельные — они просят не только правильный шлепок, но и заметный укус, метку, может быть, и татуировку с громким «Принадлежит Агусту». Облизнувшись, он всё же не выдерживает и опускает ладони на два полушария, принимаясь щупать. — Ты бы видел себя со стороны, детка, — Юнги с вожделением надавливает на кожу, любуясь тем, как она податливо проминается, — такой невероятно красивый для меня, так плавно двигаешься. Твоя попка принимает мой член ничуть не хуже текущей киски, ей не одиноко? Она не пустует без моего внимания? — П-потерпит, — Чимин громко хнычет, повиливая тазом из стороны в сторону, — тебе нравится вид, Юнги? — Чертовски сильно, — Юнги немного приподнимается, чтобы иметь возможность касаться губами загривка, и скользит одной рукой на плоский животик. Не самая удобная поза, особенно в машине, но они оба справляются. — От тебя так вкусно пахнет, и ты весь так и напрашиваешься на то, чтобы быть помеченным. До красных, ярких отметин, до моих следов на шее, плечах, между лопаток. Лакомый кусочек, который достался только мне. Чимин наклоняется вперёд, чтобы нормально насаживаться на член, и протяжно скулит, когда Юнги принимается играться с его бусинкой. Сжимает клитор, оттягивает, мягко ведёт вдоль всей щели до тонкого стыка их тел, но не проникает внутрь пульсирующей киски. — Хорошенькая конфетка, сидящая на моём члене и пальцах, — Юнги прихватывает кожу между лопаток, оттягивая её назад, и вскидывает бёдра. Чтобы получалось хоть немного хорошо, он опускает одну ногу на пол тачки, находя опору. И теперь может без проблем вбиваться во вскрикивающего от толчков Чимина. Та ещё акробатическая фигура, но Юнги нравится, что он ведёт. Ласкает ладонями бока, сдавливает грудную клетку, нажимает на соски. Не подчиняет себе Чимина, но окутывает его собой с ног до головы и с рычанием удовлетворяет. Его похотливый Китти, жаждущий получать секс в любом месте и в любое время. Их машина действительно покачивается в такт несдержанным вскрикам, а музыка снаружи словно специально становится громче. — Покричи для меня, детка, давай, пусть все услышат, как тебе хорошо, — Юнги сдавливает чуть ниже талии, надавливая на тазобедренные косточки, и быстро, насколько вообще получается в настолько узком пространстве, меняет их местами. Теперь Чимин вжат грудью в заднее кресло машины, а Юнги без проблем наполняет его попку, несдержанно толкаясь внутрь хорошо растянутой дырочки. Через раз он ударяется макушкой о крышу, но приспосабливается. Нависает прямо над дрожащим под ним телом, вбиваясь до сочных шлепков. Его яйца проскальзывают по сочащейся киске, пачкаясь в сладкой смазке, пока член таранит простату. Чимин беспомощно зажат. Он скулит, цепляясь пальчиками за обивку, проезжается по ней ноготками, но совершенно не пытается выбраться. Прогибается в пояснице для более удобного проникновения и поворачивает голову так, чтобы видеть Юнги. Их глаза сейчас, пожалуй, одинаково безумно поплывшие. Их ведёт похотливое желание, которому они не сопротивляются. Юнги всё же толкается в киску двумя пальцами, надавливая на тонкую стенку между внутри, чтобы ощутить движение члена. Он подстраивается под этот ритм. Стимулирует большим пальцем клитор, вжимается лицом в изгиб шеи и доводит Чимина до второго оргазма за эту тусовку. Но сам не кончает. — Сладкая малышка готова носить в себе мою сперму? — Юнги заполошно дышит, теряясь в словах, но не сбиваясь с движения. Он непоколебим и ритмичен, насыщает Чимина собой и продолжает трахать, зная, насколько тот сейчас гиперчувствителен. — Готова закупорить свою попку пробкой и пойти танцевать для меня? Чтобы никто не знал, что ты носишь в себе частичку меня, как ни в чём не бывало продолжая веселиться. Тебе хотелось бы быть настолько помеченным мною изнутри? — Д-да… — Чимин хнычет, вздрагивая на каждый толчок. Он обхватывает широкое запястье Юнги, толкая пальцы ещё глубже в киску и провоцируя добавить третий. — Хочу, чтобы ты меня всего обкончал… чтобы моя кожа блестела от, ах, т-твоей спермы, а засохшие белёсые следы не д-давали… давали… ах! Юнги рычит. Чёрт подери. Его сладкий, поплывший от возбуждения Китти совсем теряет рассудок, когда речь идёт о сексе. Мог бы он действительно в один из дней полностью покрыть его собой? — Тогда мы сделаем это, детка, — Юнги прикусывает местечко чуть выше лопатки и принимается жёстко долбить хлюпающую попку, торопливо доводя их до очередного финала. Пальцы, да и ладонь, полностью мокрые от вязкой смазки. Чимину так сильно нравится принимать, что он наслаждается каждым мгновением. Юнги же нравится трахать. Они действительно созданы друг для друга, и ничто на свете не помешает им быть вместе. Мысль не совсем подходящая для машины, где они несдержанно ебутся, но такая правильная, что взвинченное до предела состояние находит свой выход. Юнги действительно кончает внутрь. Он толкается несколько раз, пока не замирает внутри, наполняя попку своим кремом. Может быть, закупорить потом её пробкой не самая лучшая идея, но сейчас важно кончить и оставить себя внутри Чимина. — Блять-блять-б-блять… — Чимин дёргает бёдрами, кончая на пальцы, на диванчик в машине, распространяя свой запах на весь салон, и не торопится затихать. Он надсадно хнычет, скуля и цепляясь за руку Юнги, не позволяет убрать пальцы и не выпускает своей попкой член. — Ох, чёрт подери. — Сладкий котёночек вкусно кончил? — Юнги посмеивается, всё же отстраняясь, когда хватка на запястье слабеет. Член нехотя с влажным чпоком освобождает попку, открывая вид на то, как белоснежные капельки плавно стекают по ягодицам. — Как тебе идёт быть наполненным моей спермой. — В-вставь пробку, Юнги, — Чимин недовольно хнычет, — или она грязная? Юнги оглядывается, не помня, куда они вообще дели игрушку, и видит ту на полу. — Грязная. — Бля, — Чимин расстроенно вздыхает, — ладно. В другой раз. Тогда я тебе тут всё перепачкаю. Салон, где ему постоянно чистят машину, уже привык к подобному, поэтому Юнги меланхолично смотрит на то, как сперма капает на диванчик, скатываясь в лужицу. У него уже давно всё обито тканью, которая не впитывает в себя любую влагу. — Хочешь домой или веселиться? — Юнги притягивает к себе Чимина, нежно ведя ладонью от шеи к киске. — Можем погонять или продолжить потрахушки в спальне. — Можем погонять и продолжить потрахушки тут, — в голосе Чимина звучит сытое лукавство, — хочу выиграть свою последнюю гонку и получить от тебя приз. Хочу, чтобы ты выиграл свою последнюю гонку и получил от меня приз. — Мне кажется, что ты просто хочешь приз. — Возможно, — Чимин переворачивается и закидывает руки Юнги на шею, — но самый главный приз — тебя — я уже получил. Они с улыбками целуются, не в силах отстраниться. Эта ночь у них будет очень-очень долгой. И все запомнят их с самой порочной стороны.