Останься до утра

Он, конечно, не желал мучить кого-либо сложными разговорами, но мучился сам. Иногда пугало, насколько устрашающие масштабы приобрела необходимость в другой, отдельной личности. Эта нужда становилась всё голоднее, глубже, мрачнее, вгрызаясь по ночам в солнечное сплетение, не давая продохнуть. Не получалось припомнить, чтобы такие страдания вызывало даже отсутствие родителей. Привязанный к родным донельзя, месячную разлуку в туре всегда воспринимал за испытание. Спустя год постоянных разъездов стало проще. А вот с Ноа не стало. Наоборот. Чувства накручивали бешенные обороты. - Все очень удивились, когда ты внезапно рванул домой. А мне это показалось чем-то закономерным, - барабанщик решил сменить ход разговора, тему, конечно, выбрал тоже не радужную, но благодаря реакции можно прощупать почву относительно внутреннего равновесия молодого человека. - Ммм? - фронтмен выпрямляется обратно, лениво изогнув бровь в вопросительном жесте. Ни капли нервозности или недовольства не проскочило в образе, сплошная вальяжность и расслабленность. Точно не маска. Рядом с Ником она была не нужна. Ник - дрейфующий оазис в несправедливой, постоянно испытывающей на прочность пустыни жизни. Ник - надежное укрытие, где принимают любым, дом. А дом это не место, это состояние. - Рано или поздно, ты бы захотел решить свои проблемы с прошлым. Почему не сейчас? - Не уверен, что у меня получается. Для положительного итога придется приложить много усилий, - бормочет вокалист, закидывая выпавшие длинные пряди за плечо. - Это точно не быстрый процесс. Но однажды ты во всём разберешься и расскажешь мне о каждой тревожащей тебя детали, о которой еще не знаю. И я буду слушать столько, сколько потребуется, - юноша высвобождает пальцы товарища, запутавшиеся в светлых волосах, чмокает татуированные костяшки и подбадривающе подмигивает. У того рвется из самого нутра праведный восклик о том, что не заслуживает он такого отношения и понимания, это противоестественно его душевной конструкции сотканной из страданий и ему не подходит. Да только произошло привыкание и теперь солисту необходима эта "пилюля", имеющаяся лишь у Фолио, понемногу, потихоньку исцеляющая отмершие ткани и ужасные язвы, оставленные пережитыми ситуациями. Жаль никто из них о побочных эффектах не подумал. - Может, всё-таки останешься? У нас полно места для ночевки. Могу отдать свою кровать, а сам лягу на полу. Или постелю на диване в гостиной, он довольно удобный, хоть и старый. Бабушка не будет против и точно не станет следить за тем, чем мы занимаемся, - уговаривал музыкант, доедая сэндвич с индейкой. Ребята благополучно добрались обратно после вылазки в лес, жутко проголодавшись, на скорую руку состряпали себе гору бутербродов, выйдя поглощать их на задний двор. Барабанщик улыбнулся и поставил на широкую, кое-где облупившуюся, деревянную ступеньку, на которой они устроились, банку с газировкой.  - Я не остаюсь ночевать не потому что боюсь, что твоя бабушка нас застукает.  - Фу, - отозвался певец, пытаясь подавить рвущийся наружу хохот, чем вызвал у друга тихий, грудной смех. Ноа замер, залюбовавшись искоркой сияющей в больших глазах напротив и как завораживающе мерцала бронзового оттенка кожа в дневном освещении. Какой же красивый. - Тебе действительно стоит побыть дома с близким человеком. Может, увидеться со старыми друзьями. Если я останусь, то мы оба знаем, что не до завтра. Нам слишком сложно расходиться. И ты сильно отвлечешься в мыслях от того, зачем приехал. Это правда. Каждый раз фронтмену титанически тяжело отпускать Фолио, будто вместе с ним отбирают часть предназначенного воздуха, урезают в половину и первое время кажется, что полноценно дышать уже никогда не получится. - У меня кое-что есть для тебя...- Ник чуть нагнулся влево и закопошился в боковом кармане ветровки. - О боже, нет, - недовольно протянул Себастиан, запрокинув голову. - Я же каждый раз прошу не делайте ничего... - Этот сюрприз точно понравится. Обещаю, - заверил парень и вытащил наружу небольшой прямоугольный конверт без подписей. - Открывай. Длинные, ловкие пальцы быстро расправились с оберткой и выудили тонкий листок - бессрочный абонемент на посещение крутого тату мастера во Фредерике, который всей команде набил символ их группы. Солист вскинул одновременно радостный и удивленный взгляд на товарища. Очень трогательно и очень умно. Данный подарок являлся не просто способом осчастливить, он имел посыл, понятый для конкретного человека. Абонемент помимо первоначального предназначения означал приглашение и тоже бессрочное, как бы говоря, что в мире существует место, где ему всегда рады и ждут. Внизу живота всё задрожало, словно тысячи маленьких прозрачных крылышек синхронно затрепетало, вознося самого вокалиста в пространстве. Чувство приятной невесомости и всепоглощающей благодарности захватили организм. У него никогда особо не было ощущения чего-то родного, близкого, своего места, возможно, в детстве до всех потрясений, но в памяти не отложилось. Семью во многом заменили друзья. Но с появлением барабанщика восприятие преобразилось. Ноа будто нашел все недостающие части, заполнил все пустоты, стал цельным, обрел то самое важное, исцеляющее тепло.