Останься до утра

Фолио плавно, замедленно наклонился к музыканту, уткнувшись тому кончиком носа в бровь, бережно чмокнул, провел вниз к щеке, ласково потерся и замер. Они просидели так где-то около минуты, в тишине, не шевелясь, похожие на парную статую, вылепленную из одного валуна. - С Днем Рождения. Я люблю тебя, - ласковый шёпот и горячее дыхание обожгло чужие губы. Себастиану нестерпимо захотелось впиться в пухлый рот напротив, отчаянно и дико. Но сдержался, подумав, что это будет неуместно сейчас. - Я...- горло внезапно сковало спазмами, заставив отстраниться и прокашляться. Ник криво, беззлобно, мимолетно ухмыльнулся, смирившись со странностями любовника. Не редко фронтмен забывшись в страстной лихорадке безостановочно повторял, как любит друга, а иногда выдавливал три простых слова, будто имел определённый лимит и тратил его по чуть-чуть, аккуратно, беспокоясь о запасах. В переписках с этим вообще не было проблем, но осознанно, вот так, позволить поддаться моменту, когда искренность дрожала в каждой клетке тела, противились просыпающиеся, внутренние барьеры и зажимы, на физическом уровне мешая признаваться в чувствах. Они пробуждались, как рефлексы у собак Павлова. Избавиться от подобного крайне тяжело. Поэтому Фолио никогда не цепляли и не смущали такие маленькие эксцессы. Слова, конечно, важны и приятны, но самое главное он знал без них. Сомневаться можно было в чем угодно, даже в том, что трава зеленая или планета шарообразная, но не в том, что Ноа любит его. - А у меня есть предложение к тебе, - чуть раскрасневшийся от кашля, проговорил солист, поворачиваясь обратно. - Помнишь моих друзей Ори и Майкла? Они снимали нам клипы. Конечно, помнишь. - Да, классные чуваки, - кивнул юноша. - Короче, парни собираются окончательно перебраться в ЛА и предлагают вместе арендовать большой дом, где можно будет организовать свою мини студию, что невероятно удобно для работы. Джолли c Винсентом уже согласились. Я надеялся, что вы с Руффило тоже присоединитесь. Барабанщик шумно выдохнул, глянув куда-то вверх. Себастиан прекрасно знал, что означает этот вздох, ибо похожие разговоры заводились уже даже не второй раз. - Мы с Ником патриоты, - попытался, как обычно, отшутиться молодой человек, заранее понимая безуспешность маневра. - Я просто хотел, чтобы вы находились рядом. Там будет много места, достаточного личного пространства, если ты о чем-то таком беспокоишься - тихо проговорил солист, приминая подошвой кед длинные травинки на газоне прямо у ступеньки. - Мы и так всегда рядом. Если надо в любой момент готовы прилететь, в принципе, это и делаем сами. Напиши, что просто хочешь меня увидеть и этого будет достаточно для покупки билета. Идея собрать всех под одной крышей почти с самого начала завладела разумом вокалиста и тот никак не хотел смиряться, что у людей есть своё мнение на этот счёт, своя другая жизнь. - Ноа, посмотри на меня, - ища чужой взгляд, мягко, но настойчиво попросил Фолио. Собеседник будто бы нехотя перевел внимание, удивив, как цвет хрусталика совсем почернел, сливаясь со зрачком. Гипнотическое зрелище. - Мои родители, близкие, друзья находятся там... "И та, кого нельзя называть" - молнией пронеслось в голове певца. - Мы часто уезжаем в туры, на фестивали, записи. И, кажется, дальше легче не будет. Мне нужны эти несколько недель в году с родными. Хорошо? Странное чувство вины пронизывало Ника каждый раз, когда приходилось объяснять, почему он не хочет переезжать, хотя прекрасно осознавал нулевой процент греховности своего проступка. Ему казалось, что он бросает Ноа, оставляет в тёмном, сыром углу, отодвигает, будто нечто незначительное, к чему возвращаются вспоминая невзначай, при удобном случае. Как любимую, детскую игрушку, благополучно забытую. Конечно, это было не так. Абсолютно. Каждая сделка с совестью, которую юноша заключил существовала по причине частого выдвигания товарища на пьедестал, нездоровой тяги, перманентной нужды видеть, трогать, слышать, вдыхать его запах. Ни для кого другого парень не стал бы настолько рисковать душевной чистотой и спокойствием. Ни с кем другим подобной ситуации даже не допустил. Весь привычный мир, уклад, ценности, представления о правильном перевернулись, сломались ради одного Себастиана. Попытки натянуть прежние принципы на нынешнюю реальность, заткнуть орущую истошным криком изнутри порядочность не получилось. Пришлось выстраивать новую систему ценностей, где удалось решетом замаскировать стыд неземной любовью, только отвратительность положения это не меняло. - Хорошо, я понимаю, - низко, чуть приглушённо ответил фронтмен. В тембре четко улавливалось смирение и лёгкая досада за то, что в очередной раз вынудил Ника растолковывать одно и тоже, затрагивая сложную, в некотором роде тягостную тему. Словно настроившись на нужную волну и перехватил тот поток дум, терзающих сознание близкого, поспешил закончить обсуждение. Искренне, честно, не делая одолжения. Фолио скользнул по пальцам музыканта, крепко сжав, благодарно заглянув в глаза. Зрительный контакт не разрывался несколько секунд, генерируя очередные важные частицы в микроволокнах их невидимой, но крепкой, как канат связи. Ноа хотелось кричать в такие моменты, ибо корни прорастали всё глубже, буквально всаживая образ барабанщика в его естество и это ощущалось болезненно. - Подумай ещё над моим предложением. Ты не успеешь доехать домой затемно, - огладив большой палец друга, настаивал солист, заодно выводя себя из омута рефлексии. - В сумерках буду подъезжать к Фредерику. Я умею водить в темноте, я не маленький, - весело отозвался молодой человек, навалившись всем телом на вокалиста, активно потянувшись за поцелуем и уронив их обоих на деревянный пол. - С последним я бы поспорил, - послышался сдавленный, скептический голос, с прорывающимся наружу хохотом. Себастиан вернулся в ЛА через неделю. Легче не стало, может, чуть проще. Он приоткрыл щёлку духам несчастливого детства, пообещав больше не игнорировать их или пытаться изгнать, а попробовать принять. Это решение успокоило певца на некоторое время. Тем более, что окончательный выбор жилья, муторный переезд, споры кому какая комната достанется, а какую лучше оборудовать под мини студию, закупка всего необходимого отвлекали идеально. За всеми пертурбациями парень и не заметил прихода календарной зимы. В новом доме творилось почему-то лучше. Вдохновение оплело разум плодотворными нитями, порождая необходимость созидать, и потому две песни, которые никак не поддавались последние месяцы вдруг играючи удалось закончить меньше, чем за две недели. Наверняка, атмосфера влияла на процесс. Вокруг было много света и пространства, ребята не мешали друг другу, если не хотели пересекаться, да и графики их не особо совпадали. А маленький, уютный задний дворик с небольшой, дощатой открытой верандой, скрытый в пышных кустарниках диких роз и жасмина, вообще стал настоящей любовью Ноа. После утренних пробежек фронтмен сворачивал через второй вход сразу в это милое, укромное местечко, опускался спиной на деревянную поверхность и разглядывал застывшее небо сверху с грохочущей музыкой в наушниках. Данный ритуал напоминал ему о периоде пребывания в семье Винсента, где музыкант поступал точно так же. Самое любимое воспоминание, закапсулировавшее в себе волшебное чувство безмятежной пустоты, которое мечтал однажды вернуть. И, вот, получилось. На душевном подъеме он написал Фолио, что тому желательно бы прилететь хоть на пару дней отыграть свежий материал, благодаря чему станет ясно оставлять всё, как есть или требуются правки. Их сбор совсем не имел обязательного характера, но если есть возможность и время, то почему нет? Только вот Руффило почему-то на встречу вызван не был. Зачем попусту тревожить человека? Его вполне способен заменить Майкл. А вот, где найти барабанщика? На справедливое замечание Джолли, что у них есть знакомые группы в городе и те с радостью помогут, на крайний случай, можно попросить записать Ника свою партию и отослать им, солист ответил категоричное нет. Ему необходимо видеть игру друга, слышать вживую, ибо никто не сыграет, как он и с этим сложно спорить. Понимать, насколько ритм барабанов удачно вплетается в звучание остального инструментала, гармонирует с вокалом. Чушь полная. Главная причина заключилась не в щепетильности репетиционного момента, предложения гитариста являлись здравыми, но швед давно отказался от попыток в чем-то переубедить Ноа, охваченного какой-либо идеей. Странности, особенно, касающиеся креативной части иногда играли Себастиану на руку. Лучше казаться придурковатым творцом, чем все узреют истину, что парень влюблённый, эгоистичный мудак, срывающий своего коллегу с места из-за собственной прихоти и ему ни капли за это не стыдно. Ник охотно отозвался на просьбу и уже через сутки прохаживался по просторной гостиной товарищей, довольно улыбаясь фронтмену, наблюдающему за ним с другой края помещения. Для приличия они, конечно, занесли вещи прибывшего в гостевую комнату, но обе ночи тот провел в совершенно другой спальне.