Останься до утра

Через пару часов друзья двинули обратно в сторону города, знатно проголодавшись. Зарулив по дороге на заправку, поддались излюбленной детской шалости - перебить аппетит сладким и купили два ведерка мороженного, помчавшись по живописной ленте шоссе, ведущей вдоль прибрежной линии. Для поедания вкусностей обязательным условием являлось выбор особенного места и оно попалось довольно скоро. Аккуратный небольшой съезд, похожий на выступ, нависающий над одним из пляжей. По простому - обрывистый участок земли, завлекающий чудесным видом на бесконечные водные просторы. Усевшись на край капота, парни быстро сорвали крышечки с цветастых упаковок и активно начали уплетать за обе щёки холодное лакомство, что аж в какой-то момент заныли зубы. Быстро набив желудки, они довольно переглянулись, облизнувшись, и одновременно перевели внимание на картину впереди. Темно-изумрудные волны с белыми гребнями одна за другой с ревом врезались в скалистую породу и валуны внизу, образуя густую пену, разлетаясь в пространстве тысячами брызг. Воздух пропитался запахом морских водорослей и дурманящей чистотой. Хотелось вбирать в себя эти ароматы глубже, полной грудью и не возвращаться в загазованный людской муравейник. После короткого обсуждения, получилось найти выход и совместить лучшее из двух миров. Знаменитый пирс Санта-Моника отлично подходил для продолжения отдыха. Рядом океан, дарящий свежий бриз, и тут же все блага цивилизации. Ноа планировал отвести Ника поужинать в примеченный недавно маленький ресторанчик в самом конце пристани, буквально у воды. Там умопомрачительно готовили морепродукты, которые тот так любил. Фолио ребячился, веселясь со специального нагрудника, выдаваемого официантами, называя его слюнявчиком, и на отрез отказался одевать. Вещь помогала сохранить чистоту верхней одежды во время поглощения сочных раков. Барабанщик упрямился, прибывая в уверенности, что справится без "полиэтиленового недоразумения". Не справился. Себастиан тихо похихикивал, слыша очередной недовольный возглас, сопровождающийся руганью юноши из-за собственной рукожопости и нового пятна образовавшегося на футболке, наслаждаясь вкуснейшими, запеченными мидиями. Он с затаённая нежностью разглядывал омраченное досадой прекрасное лицо напротив, погружаясь полностью в уже навсегда им принадлежащие забавные мгновения неочевидного счастья. Целые отрезки разнообразных прожитых эпизодов, спаянные в цепь. Звенья, созданные совместно, и каждое звено вело к сегодняшнему дню. Певец продолжал учиться ловить себя в атмосфере, заземляться в ней, пропускать через сознание искры жизни, растворяясь в положительных впечатлениях, не ища подвоха. В последнее время получалось всё лучше. Учитель ему достался превосходный. Но не дремлющая интуиция вдруг кольнула под ребрами. Эта злая, не дающая расслабиться сука вечно возникала из ниоткуда, поражая мозг неверием в светлое будущее, где заманчиво маячили задуманные планы. Нервозность пустила заряд по организму, поражая ногу под столом жутким тремором. Ноа плавно, глубоко вдохнул и зафиксировал взор на товарище, а потом на секунду прикрыл веки, успокаиваясь родным образом, заталкивая паранойю куда подальше. Всё будет хорошо. На закате барабанщик потащил друга к знаменитому колесу обозрения посреди пирса, кидая аргументы о глупости упустить шанс прокатиться на аттракционе, находясь буквально в десяти метрах. Фронтмен слегка поворчал для вида, на деле не имея ничего против, посчитав столь романтичный фрагмен отличным дополнением к их истории. Казалось бы, милая, не значительная деталь, а по факту переломная точка. После неё сюжет резко свернет в ином направлении. Завтра Ник днем приземлиться во Фредерике и вечером оборвет одну из линий повествований навсегда. Ноа отвлекается от созерцания окружающих красот и переводит взгляд на Фолио, застав его всего обрамленным золотистым рассеянным свечением, отбрасываемое огромным раскаленным оранжевым шаром, медленно утопающим в прохладном лоне океана. Яркие лучи оставляли на небосводе, словно на холсте, всполохи разнообразных красок: от багровых, лиловых мазков до бледно желтых и розоватых разводов. Спокойное колебание водной глади отражало потоки света, напоминая посеребренную, переливающуюся поверхность. Всё это природное великолепие действительно стоило увидеть именно с данного ракурса. Высота не пугала, а вызывала благоговейный восторг, застывший в груди. Себастиан снова посмотрел на товарища, мерцание вокруг сменило интенсивность, стало мягче, огибая фигуру колышущейся поблескивающей материей. Именно такой он всегда представлял ауру юноши и благодаря красивейшему физическому явлению смог узреть. Душа внутри затрепетала в благодарности и из вечно закрытого бутона расцвела в невероятный пышный цветок, распустив свои диковинные лепестки. Солист кристально ясно понимал, что никогда не чувствовал себя счастливее, чем сейчас. Даже с ликованием от выхода дебютного альбома группы не сравнить. Может, он сумел выстрадать своё счастье и теперь достоин жить нормально? Пошли к черту голоса в голове с их подозрительностью! Ноа нежно касается пальцев парня, не крепко обхвативших прохладный поручень посередине. Обводит проступившие костяшки и накрывает собственной ладонью, чуть сжимая. Фолио с безмятежной, умиротворенной улыбкой на устах наблюдает за простыми манипуляциями, а затем тянется к желанным губам. Реакция происходит с запозданием и сокращение расстояния замедляется, потому барабанщик опускается на одно колено, придерживая чужие локти. Вокалист сначала порывается поднять Ника, но решает не раскачивать очень ненадежную во всех смыслах кабинку и склоняется к другу, опуская руки тому на плечи. Поцелуй выходит тягучий, опьяняющий, разрывающий реальность, калейдоскопом проносящий через иные фантастические миры, где только горячий умелый язык, порхающий у неба, заставлял верить в реальность происходящего. Молодой человек немного отстраняется, буквально на ничтожные миллиметры, по-прежнему оставаясь в приклоняющемся положении, шумно дыша, и поднимает на Себастиана огромные карие омуты, бликующие оранжевыми всполохами заходящего солнца, заворожено вглядываясь в партнера. Очередной невыносимо прекрасный момент, сподвигающий в тайне молиться, чтобы время умело останавливаться или хотя бы замедляться. - Скоро всё закончится. Будет правильно. Я люблю тебя, - произносит заверяющим тоном, гладит длинные густые пряди, разделяет их, пробираясь к затылку, обхватывает собственническим жестом и привлекает обратно для поцелуя. - Я люблю тебя, - еле успевает выговорить в ответ фронтмен.