Останься до утра

Но вокалист вдруг отступил, сделав шаг назад. - Что ты родным сказал? Ник зафиксировал немигающий взгляд на собеседнике, замерев на мгновение, взволнованный данной реакцией. - Правду. Что не хочу оставлять близкого друга в такой день, - монотонно произнес Фолио, сосредоточенно сканируя товарища напротив, боясь спугнуть, словно дикое животное только начавшее проявлять признаки доверия. - Они возненавидят меня, - фронтмен устало потер лоб, прикрыв веки. - Это неправда. Ты знаешь мою семью, все наоборот сказали, что я совершаю правильный поступок. Эй, Ноа, - мягко берет за запястья, прижимая к груди, мимолетно целует тонкие пальцы, пытаясь привлечь внимание. - Я там, где хочу быть и это главное. - Я лишил их праздничного ужина с сыном и братом, волнительного обмена подарками или что ты там происходит в нормальных семьях, - тирада сопроводилась усталым взмахом изящной кисти. - Мы поужинали чуть раньше. Скептическое выражение и нахмуренные брови солиста, прекрасно знающего сколько лететь от Фредерика до ЛА, заставили юношу оговориться: - Хорошо, мы вместе позавтракали, - широкая, плутоватая улыбка озарила теплым, нежным сиянием раны Себастиана, снова стягивая их, как по волшебству. Он залюбовался лучиками мимических морщинок, расцветших в уголках глаз парня, с опозданием обработав следом прозвучавшее предложение. - Всё прекрасно. Поцелуй меня уже, - нетерпеливо тянет за локоть. Ноа послушно склоняется, тронув деликатно, кротко чужие губы, осмелев лишь чуть-чуть, лаская легкими, воздушными касаниями, обоводя кончиком языка контур, пробуя на вкус, словно всё еще не веря, что Фолио действительно здесь. Притянув друга за талию, музыкант скользнул вниз по щеке, уткнувшись в шею, вдыхая родной приятный аромат, сжимая ладони на чужих боках крепче, убеждаясь в реальности происходящего, наконец, позволяя себе расслабиться. Боже, Ник его спасание, нейтрализатор всех тревог, единственный, с кем даже обыденное до оскомины чувство одиночества растворялось, пересобирая атомы, частицы изнутри, превращая фронтмена в более здоровую версию, в человека которым должен был стать. Не существует ценнее дара - пребывать в нормальном состоянии. И что певец давал взамен? Нервы, проблемы, психи, лишние переживания? - Ненавижу себя, - шепчет куда-то в изгиб. Барабанщик изворачивается, приподнимая партнеру подбородок, обжигая горячим дыханием, проговаривает прямо в рот: - Зато я люблю. Наевшись до отвала, они расположились прямо в гостиной на широком диване, выдвинув нижнюю часть мебели, утонув среди множества мелких подушек. Голова вокалиста покоилась на мерно вздымающейся груди товарища, лениво, расслабленно перебирающего темные густые пряди Себастиана, наслаждаясь их мягкостью, доводя того до трансового состояния. Где-то на периферии мигала елка золотистыми всполохами и если поднапрячь воображение, можно было представить, как в темноте за окнами с неба плавно лавируют снежинки, а не виднеются вечно зеленые растения, обдуваемые теплым ветерком. - Поверить немогу, что ты собирался съесть это всё сам, - обводя взором, валяющиеся на полу коробки из-под пиццы, вдруг подал голос юноша. Очнувшись от сладкой полудремы, Ноа зашевелился, часто заморгав, прогоняя пелену, и немного заторможено, не без иронии произнес: - Как круто, что ты приехал так вовремя и не дал мне умереть от заворота кишок. - У нас прогресс. Ты начал радоваться моему приезду, - с нескрываемым, пусть и шутливым ехидством в голосе парировал Фолио. Солист приподнимается, оборачиваясь на парня, моментально меняясь в лице. Сонливость улетучивается за мгновение, линии заостряются, придавая виду непримиримой строгости. - Без шуток. Я рад, когда ты рядом в любом случае. - Я знаю, - успокаивающе гладит по плечу, пытаясь уложить обратно, но молодой человек переворачивается на живот, упираясь локтями в мягкую поверхность. Ребята сцепляются взглядами и Ник не сдерживается, улыбается одними губами, потому что видит в глазах напротив бурю чувств, голодную одержимость им, нуждающуюся в бесконечном утолении, калейдоскоп сильнейших эмоций, не формирующихся в слова. Да и не надо. Удивительно и ненормально, но его это не пугало, а вызывало лишь понимание и приятные мурашки в районе паха. - Я улетаю послезавтра. У нас есть время заняться чем-нибудь. Чего бы ты хотел? - барабанщик решает разбавить сгустившееся напряжение, перевести фокус на повседневное - Тебя, - следует быстрый, без особых раздумий ответ заигрывающим тоном с совершенно серьезным выражением. Тот коротко терпеливо вздыхает, но выглядит довольным до умопомрачения, будто только что получил в дар самую крутую барабанную установку на свете. - Ещё... - Тебя. - Ноа... - Это правда. Я ничего в целом мире не хочу больше, чем тебя. Твой приезд многое значит. Ты снова всё исправил, сделал лучше, показал счастье. Я только благодаря тебе хоть чуть-чуть начал понимать, что данное состояние значит, - певец потерся лбом о чужое бедро, словно в знак подтверждения произнесенного. Фолио застыл от неожиданности. Редкость чувственных откровений через устное общение делало их только ценнее и все равно ввергало в легкую растерянность. Кажется, возник отличный момент для того, чтобы признаться в ещё одной важной причине его внезапного визита, помимо очевидного. - Иди сюда, - тянет друга за рукав футболки, желая оказаться на одном уровне. Себастиан послушно подползает вверх, устраиваясь на одной из подушек напротив юноши. Ник волнуется, потому что принял решение, которое протащило его по всем кругам ада, покалечив до основания, перемолов сознание в труху. Держала на плаву только причина всех преодолений. А точнее человек. Он готов ради него переиначить жизнь, снова стать честным, открыться перед родными, ожидая любую реакцию, и если так случится, смириться даже с осуждением. Неважно. Главное быть полноценно вместе. Парень любуется созвездием трогательных, любимых родинок на гладкой щеке товарища, концентрируясь только на них, пытаясь надышаться перед глубоким погружением. Ведь дальше один вдох напоследок и пучина из последствий поглотит их. Придется постараться, чтобы выплыть, но они будут спасательным кругом друг для друга. - Думаю, пора поговорить с Тей. Я и так сильно затянул. Прости. Вы оба этого не заслужили, - голос звучал надтреснуто и нескрываемо дрожал, барабанщик опустил ресницы, не в силах наблюдать, как меняется мимика на лице солиста. У Ноа скрутило глотку сильнейшим спазмом, еле протолкнув воздух, почти поперхнувшись им, вокалист оторопел. Внутри всё болезненно вибрировало и противно скребло, словно когтем по стеклу. - Ты уверен? - еле выдавил фронтмен слипшимися, пересохшими губами. В этот момент окружающая обстановка казалась такой хлипкой, ненадежной, вся атмосфера и мироздание виделись хрупкой хрустальной поверхностью, слепленной из неровных частей. Только тронь и стеклянный мир рухнет, разбиваясь вдребезги. Себастиан ошибочно полагал, если однажды выбор падет в его сторону, от радости и ощущения превосходства буквально вырастут крылья и, наконец, настанет долгожданная легкость. На деле же страх победил, сжав в мертвой хватке нервы, пригвождая к земле. Он боялся, что услышанное - жестокий розыгрыш или Фолио в любую секунду может передумать, разрубая надежду на куски. Глупо, ведь тот никогда бы не посмел играться с чувствами столь дорого человека. Но кто сказал, что страх рационален? Это мерзкая болезнь, рак, поражающий клетку за клеткой, размывая адекватное восприятие. Ник прижимается к любимому всем телом, обвивает руками за плечи, переплетает ноги с чужими, зарывается носом в вихрь перепутанных волос, вдыхает глубоко, окутывая своим теплом, просачиваясь в душу певца неуловимыми нитями спокойствия, унимая тревоги и ровно произносит: - Уверен. Сладкая парочка ожила только к полудню. Ноа пропустил утреннюю пробежку, посчитав, что ночной физической нагрузки вполне достаточно для организма. Ребята не отлипали друг от друга до самого рассвета, растворяясь в объятиях, поглощенные эйфорией возможности в скором будущем сбросить оковы тайны, только подогревая тем самым страсть, раскаленное жерло которой и так почти никогда не переставало бурлить. Музыкант не уставал удивляться насколько терялся под ласками юноши, отпуская внутренний надзор, освобождаясь от зажимов, двигаясь интуитивно, превращая каждое касание в маленький пик экстаза. Они будто с самого начала знали, как правильно, что именно понравится и доставит удовольствие, предугадывали с первого контакта там на вечеринке в родительском доме барабанщика. Словно эта информация всегда присутствовала в их головах, дремала в дальних закоулках, активизировавшись при нужных обстоятельствах. Подавая тем самым громогласный знак: "Вы особенные! Один заточен под второго и наоборот! Не отрекайтесь". Долгих рассуждений или споров за завтраком, чем заняться не было. Фолио заявил, что ему необходимо восполнить запасы витамина D, ибо морозы и низкое, свинцовое небо в Мериленде осточертели, поэтому все дороги вели к океану. Затарившись по пути разными снеками и напитками, парни отъехали подальше от городской суеты к просторным, диким, практически безлюдным пляжам. Солнце зимой в ЛА почти не жарило, привычный зной уступал комфортной температуре и легкому, теплому бризу. Наблюдать с берега за ревущими волнами, плавно парящими чайками над ними, игривыми бликами на воде по истине расслабляло. Влюбленные наслаждались мягкостью песка цвета слоновой кости под ногами, насыщенным, свежим с привкусом соли на языке воздухом и возможностью пройтись хоть пару минут за руку пока никто не видит. Большую часть времени они тюленили на подстилках, загорая, лениво обсуждая самые повседневные вещи. Ноа точно не являлся любителем подобного досуга, но ради Ника готов пойти на любое исключение. Тот, разомлевший, возлегал на спине, искренне блаженствуя от солнечных ванн, а солисту открывался изумительный вид, что уже являлось отличной компенсацией. Он беззастенчиво пялился на рядом лежащего и картина услаждала взор. Кожа оттенка кофе с молоком волнующе мерцала в ярких, переливающихся лучах, мышцы на руках и торсе барабанщика продолжали формироваться и становились всё рельефнее, будоража каждым изгибом. Низко спущенная резинка черных шорт открывала прекрасное зрелище - четко выделяющиеся паховые дуги, которые именно так не натренировать, только природа могла наградить. Линии идеальные, казались нарисованными и создавали глубокие, объёмные контуры, заманчиво уходя вниз, прячась под неплотной тканью. Вокалист непроизвольно сглотнул и поправил темные очки. С обесцвеченными локонами, естественным, лёгким загаром, подтянутый и улыбчивый юноша бы отлично вписался в компанию этих местных выпендрежников - серфингистов. Внешне бы точно не выделялся. Себастиана чуть не передернуло. Перевернувшись на бок, фронтмен мимолетно чмокает татуированное плечо товарища, подушечками обводит рисунок, ловя реакцию в виде довольной, расслабленной улыбки, застывшей на губах. Любое проявление со стороны друга по-прежнему безмерно радовало Фолио, а Ноа всё ещё не верил, что данный эпизод скоро превратится в приятную повседневность. Уикенды на природе, ужины в ресторанах, совместная работа, размышления над творчеством, прогулки, просмотры сериалов или валяния в постели станут привычной реальностью. Теперь он точно убедит упрямца переехать, может, не с первого раза, но убедит и больше не придется скучать.