Игра ва-банк

Верховный Канцлер Республики, Бейл Антиллес, производил впечатление целеустремлённого человека, впрочем, таким он и был. Высокий, представительный и внушающий доверие своим прямым взглядом и располагающей улыбкой. Увидев среди приглашённых дочь своего бывшего соперника и предыдущего Канцлера, Бейл не постеснялся и подошёл к молодой набуанке, чтобы лично её тепло поприветствовать. Мара достаточно вращалась в обществе Набу, чтобы не посрамить имени своего отца и матери, которую Антиллес вспоминал с теплом и, как показалось Маре на миг, почти тоской. Любопытство всегда было слабой стороной юной Палпатин, так что она дала себе зарок: узнать что связывало маму и этого красивого в прошлом сенатора. И у кого бы поинтересоваться? — Вижу, ты пользуешься спросом у взрослого населения столицы, молодая Палпатин, — сладкий голосок за спиной Мары заставил ту на миг застыть. — Вижу, вы не потеряли способности язвить, герцогиня без поддержки Сената, — солнечно улыбнулась девушка, медленно обернувшись. Окинула Сатин с головы до ног нарочито спокойным взглядом. Бровь блондинки вздёрнулась в нервном движении и выдержанное выражение лица чуть дрогнуло. — Ах ты, дрянь! — тихо процедила мандалорка, вплотную подступив к молодой девчонке. — Может и так, но не пресмыкаюсь перед всеми подряд. Выглядит это заранее проигрышной комбинацией. Тут и красивое личико не поможет, — и вот почему не прижала язычок? — Может стоит подумать, что именно или кто и как может вам помочь в данной ситуации? То, как сверкнули голубые глаза, заставило Мару испугаться не на шутку: кажется, сама того не подозревая, она попала пальцем в цель, ударив наугад. А ведь папа ругал её не раз за подобные высказывания: ну было вот такое умение у Мары — вроде ничего и не знает, а ляпнет и хоть сразу удирай во все лопатки: не в бровь, а в глаз угодит! — Вы же не хотите скандала, герцогиня Крайз? Оу! Мастер Оби-Ван! — чуть кивнула приятелю из детства Мара и под благовидным предлогом удрала прочь от сладкой парочки. А если честно, то выдохнула лишь в коридоре, куда удрала. Вытерла влажный лоб и помотала головой: — Вот ситх! Да когда это закончится? — поправила платье и… Вновь оказалась лицом к лицу с разъярённой герцогиней. Да что она привязалась? Вон, пускай к Кеноби вяжется, су… Тварь такая! — Сатин! — Мара Палпатин! — в тон набуанке вторила мандалорка, перекрывая ей путь в зал. — Поговорим? — В политике я не бум-бум, а мужчины ещё пока табу, — хлопая ресницами выпалила Мара по честному. Голубоглазая красавица от подобного поворота в разговоре оторопела. — Ты издеваешься надо мной? — уже другим, не таким стервозным тоном поинтересовалась блондинка. Бросив взгляд по сторонам, Мара едва не взвыла: вот где народ, когда нужен? Как назло никого вокруг нет. Так что постаравшись на все сто процентов, она выжала едва ли не слезу из своих глаз. — Герцогиня Крайз, признаюсь, я превысила все пороги допустимого своеволия и вежливости. Прошу принять мои извинения, — Мара опустила глазки в долу, приняв свой вид каявшейся грешницы. На родителях не срабатывало, может здесь прокатит? — Вся из себя скромница, милая девочка с Набу… — внезапно ухватила за подбородок её мандалорка, заглядывая в глаза. — Какие вы, набуанки, двуличные стервы! Что мать твоя, что ваша королева, что… Кого она имела в виду, Мара уже не слышала. В глазах словно туман поднялся. Она со сдавленным рычанием коротко ударила мандалорку в солнечное сплетение, с трудом удержавшись от удара в нос. Тяжело дыша, она выпрямилась и отряхнула платье, облизнув губы, пока Сатин хрипела, согнувшись в поясе. Вот тебе и мандалорка! Ни разу не умеет правильно себя защищать. — Какая досада! Вам плохо, леди? — склонилась она к хрипевшей женщине и шепнула в красное ухо: — Вякнешь что-нибудь ещё про маму — урою и охрана не поможет. Ты меня поняла, пацифистка ты наша? И попробуй пожаловаться мастеру Кеноби: из-под земли достану. Дочь я своего батюшки или нет? Всего хорошего! Она успела. Из зала, видимо в поисках вожделенной особы, не иначе, шагал встревоженный Оби-Ван. Мара мило улыбнулась, сжимая в кулак пальцы. — Ой, мастер-джедай! А там госпоже Крайз вроде плохо стало. Поможете ей? Судя по всему, поможет и ещё как! Она устремилась подальше от места происшествия, но была утащена почти сразу за угол. — Браво-браво, не даром с тобой охрана время теряла, когда занималась. Чем она тебе не угодила? — По маме прошлась грязным языком, — неохотно призналась в своём умении отвечать колкостью на колкость Мара, а после добавила: — Ну и по Падме — тоже. Кажется, кто-то вас спалил, братик… — Да ну? Какая прыткая дама. И ей благоволит сам мастер Кеноби. Мара тут же скривилась. «Ещё как благоволит! Аж дымится… В постели!» — с задавленной яростью подумала Мара, преодолевая желание выглянуть и посмотреть, как утешает мандалорку бравый джедай. Энакин заглянул в полные обиды глаза родственницы. — Эй, ты это брось! — словно угадал он мысли сестры. — Сколько раз я тебе говорил, что твои мечты — неисполнимы? Он женат на своей работе. — Ага, так женат, что сейчас благословляет Крайз. Языком, — не сдержалась Мара и тут же захлопнула ладошкой рот, когда брат, не замешкавшись, выглянул из-за угла и уставился на сестру пристальным взглядом. — Глаза на затылке, а? Мара сглотнула и обмахнулась рукой, переводя дыхание. — А можно я пойду? Что-то мне не по себе… — Знаешь, кажется, я солидарен с мамой… Не дело тебе быть на Корусанте. И особенно рядышком с Оби-Ваном. — А что такое с ним? — Это скорее с тобой что-то не так! — воскликнул Энакин и хотел было что-то ещё произнести, но здесь появилась сама причина разногласия — Кеноби. Он сурово глянул на побледневшую Мару, отводившую взгляд, чтобы не встретится с джедаем глазами, после перевёл взгляд на замершего Энакина. — Встреча двух родственничков. Падаван Скайуокер, вам будет выдано порицание за нарушение правил Ордена и это происшествие станет доложено вашему мастеру. А теперь марш в зал и приступите к исполнению своей службы. Едва мастер исчез за поворотом, как Скайуокер взорвался от негодования: — Вот как ты можешь запасть на этого скотину, а? Галета солдатская и то мягче, чем этот сухарь! Ладно, влетит мне не мало, пошёл я, а ты марш к няне. Поняла меня? Мара не стала бурчать, не стала и вредничать. Слишком себя знала, чтобы вставать в позу. До няни Шми она не долетает, она просто туда и не стремится. Вечеринка в покоях Канцлера будет до утра, так что у неё время до одиннадцати по стандарту есть. Отрываемся, Мара! Оби-Ван проводил мандалорскую герцогиню до её квартиры, но внутрь его не пригласили, сославшись на плохое самочувствие. О причине этого самого «плохого» самочувствия Оби-Ван догадывается. Мара* Джейд** Палпатин. Она словно злой рок на горизонте мастера-джедая. Где бы она не появлялась и не пересекалась с ним, там всё время что-то да случалось. Сейчас она пересеклась с Сатин, а до этого ещё в возрасте семи лет она же пересеклась с Сири Тачи, которая по причине какой-то миссии прибыла на Набу, где в то время был и сам Оби-Ван. Малышка тогда встала в грозную позу, руки в боки, сверкнула глазёнками и выдала на ура: — Оби — мой! Вон пошла! — и устроила форменный скандал, когда взрослые решили свести всё к шутке. Сири тогда заполучила шрам над бровью, когда малышка вытянула откуда-то из закромов отца, не иначе, тонкий стилет и едва не отрезала Тачи нос. Благо дело, что Сири восприняла эту ситуацию с юмором, шутя при встрече, что с такой пылкой поклонницей и врагов не надо! Вот уж тут он согласен. А ведь когда она была малышкой, такая была милая и столь заливисто смеяться умела. Впрочем, может и сейчас умеет, как знать? Джедай стиснул пальцами переносицу и устремился в свою тайную квартиру. Да, и такая у него была. Переодевшись в одежду простых жителей Корусанта, он отправился на поиски если не приключений, так отдыха. Пролетая мимо яркой вывески клубного бара, Оби-Ван усмехнулся и припарковался рядышком с веселящейся молодёжью. — Эй, Призрак! Хай, девочка! Как дела-делишки? — весело скалит зубы грозного вида твиллек в безрукавке при виде наряженной в светское платье Мары. Но здесь нет Мары Палпатин, здесь лишь прозвища. Она вот назвалась Призраком, духом. — Могу переодеться? — Не вопрос, раздевалка знаешь где, да? — поставив ей исчезающую к утру печать, он махнул в сторону. В зал входит девчонка, волосы которой забраны в хвост, а на лице маска — законы этого месте не ей оспаривать. А одета проще некуда: белая свободная рубашка с пышными рукавами, лосины из искрящегося материала, соблазнительно обрисовывавшие её стройные ножки и крепкую попку. Но те же законы не позволяют даже тронуть соблазнительницу — вот одна из причин, почему Мара выбирала этот бар. Только с согласия, а иначе пиши пропало — отметелят охранники, мать родная не узнает. Всё для безопасности клиентов. Хочешь себе нервы пощекотать — давай, а вот переступать черту — это вам, сэр, в соседнее заведеньице, там девочек много. Эксцессы бывали и не раз, но быстро порядок устанавливали, так что в какой-то мере это самое безопасное заведение в столице. Оби-Ван зашёл в гремящий музыкой зал и в свете софитов окинул заведение. Видел он и хуже, да и лучше видал, а на сегодня и это сойдёт. Хотя прежде здесь никогда не бывал. Бармен, усталый человек, кивнул, услышав заказ. И вскоре Кеноби потягивал свой лёгкий бодрящий коктейль, посматривая на веселившуюся толпу молодёжи. Преимущественно здесь была именно молодёжь, но вот попробуй ты пойми, кто есть кто, если все в масках. Самому Оби-Вану пришлось так же надеть этот атрибут, так что мешала она знатно. И если была полумаска, то ещё ладно, а тут маска как есть, только губы на виду и подбородок. Прошлая ночь выдалась бессонной, так что Оби-Ван от души зевнул, начиная думать, что здесь он точно не задержится. Зарождающаяся потасовка в дальнем углу на мгновение привлекла его внимание. Даже сквозь грохочущую музыку Кеноби услышал, что кто-то из девиц грозится патлы другой даме вырвать. М-да, нравы всё те же. Будь хоть свет Корусанта, будь хоть дно той самой столицы. Вскочившая на стол девица с длинным хвостом волос что-то крикнула диджею, что сегодня управлял музыком в целом. Свист и улюлюканье, раздавшееся со всех сторон, сняло на время сонливость с джедая. Даже бармен взбодрился на мгновение, на удивлённый и вопрошающий взгляд клиента проговорил: — Эта девушка, Призрак здесь её звать, шебутная… Всё время что-нибудь учудит. Судя по всему, сегодня оторвётся и всех вновь с носом оставит. — А что так? — Так нельзя ж. Вот и резвится, поганочка, зная наши правила. Девки её терпеть не могут, а парням словно мёд она, так и липнут. — Зачем тогда пускают, если от неё проблемы? — включилось то самое, что Энакин называл «джедай проснулся», умоляя как-то раз Оби-Вана хоть изредка включать просто человека, со всеми слабостями. — А вот это не нашего ума дело, сэр, — тут же прекращает общение бармен, сухо кивнул головой на девчонку, которая этак непринуждённо прохаживалась по столу, вмиг освобождённому от напитков. Акустика зала позволяла услышать всё, что происходило в дальнем его конце. — Ну что, братцы кролики, что мне сегодня совершить, чтобы вы активнее двигались? — звонкий голос разнёсся окрест. Оби-Ван и то оказался задет, когда девица показала визуально, выразительно подвигав бёдрами, обозначая половой акт. А та хохочет, пальцем неприлично тыкая в кого-то знакомого: — Ха-ха-ха! Вот о чём все думают, похабники! Я в виду имею, что двигаться на танцполе, а не варёной медузой передвигаться! Вот же мудаки, а? Руки убрал, а то в аварию попадёшь! — оттолкнула она какого-то прыткого, кто решил снять её со стола. — Зажги, Призрак! Девица оттопырила ладонью своё ухо: — Чего-чего? — Танец! — скандируют с одного столика. — Песня! — не отстают с другого. — И исполнит? — негромко интересуется Кеноби. Ему здесь нравится начинает и в уме ставит заметку, что неплохо сюда Сатин привести, от дел отвлечь. — Исполнит — и не одну. Понятное дело, что под караоке, но будет весело. Ещё и денег сорвёт. — Она здесь ради денег? — неприятно поразился Оби-Ван. Бармен посмотрел на него как на умалишённого, протирая бокал. — Если бы. Это просто её бзик: петь, танцевать напоказ, отрываться, гонять на ставки. — Ещё и гонщица! — Та ещё оторва. Вырастет вообще отбою от мужиков не будет! А в зале звучит уже музыка. И голос девчонки медленно начинает разбег и в её голосе и сожаление, и нотки любви, судя по всему безответной, это ощущается, а ещё и ярость на несправедливость мира***. А ещё она провоцирует. Провоцирует всех и каждого, изгибаясь в провокационых позах, словно опытная стриптизёрша. Она двигается по столу, в такт музыке, замирает, изогнувшись всем гибким телом и Кеноби признаётся себе, что есть в ней какая-то неистовость, которая заразой расползается по залу. Вот и уже пара девчонок присоединяется к ней в подтанцовку, копируя её движения. Но уже и это не даёт тот накал страстей, что требуется. Толпа скандирует, требует, топочет ногами. И рядышком образуется высокий парень, а музыка меняется на зажигательную. А эта парочка на столе образуют гармоничную пару: один словно соблазняет, а девица ему вторит. И зал взрывается овацией, хотя они всё ещё работают под караоке. Но вот музыка сменяется на шквал басов и бывшие здесь рвутся на танцпол, где подхватывают ритм, который зажгла эта невысокая Призрак. А парни наперебой предлагают ей руки, чтобы помочь сойти со стола. Но она и сама может, слетает на пол, перемахивая через пригнувшегося вовремя партнёра по танцу. И без заминки вливается в круг танцующих. Её можно вырвать из переплетения тел и движения из-за белой рубашки, которая мелькает в чаще танцующих. — Впечатлён? — подначивает бармен, ухмыляясь. Видно, что Оби-ван у него не первый клиент, кто видит эту картину. — Это ничего! А если ещё и Ведьма-Ведьмочка заявится, вот тогда бывало: спичку поднеси и вспыхнем. — А кто такая эта Ведьмочка? Её здесь нет, да? — Да они редко пересекаются — эти двое и слава небесам. А кто она — меня не волнует, знаю, что когда она есть, у меня выручка ползёт вверх: новости у нас быстро расползаются. Но мой тебе совет: помни, что у нас здесь свои правила и нарушать их не след. Многие на этом погорели, больше я их не видел здесь. — А что так? — А у нас служба охраны неплохая, доходчиво всем объясняет что почём и куда соваться не стоит. — И куда — не стоит? — А это ты у охраны поинтересуйся, когда пересечёшься! — расхохотался мужик, но в это время пришёл его сменщик и он отвлёкся. Бен сидел и посматривал на танцпол. Да, Сатин здесь точно будет хорошо, а то все планы её рушатся, а ведь даже не приступила к их выполнению. Это очень влияет на их взаимоотношения. — Тройную набуанскую лайте, — требовательно выдаёт хрипловатый женский голосок рядышком и Оби-Ван перхает: лайте — не чай, а набуанская лайте и вовсе забористая штука. Пробовал как-то, впечатлился. Джедай повернул голову и встретился с прорезями маски той самой оторвы, про которую столь радеет бармен. — Вопросы? — склоняет голову к плечику эта паразитка. Мужчина мотает головой, но его неодобрение словно плотная ткань. Девица подхватывает готовый заказ и фыркает: — Прежде чем неодобрение выражать, узнай, моё ли это! Мужики! Но едва она отваливает от барной стойки, как на неё налетает девица с настолько пышной грудью, что она просто в топике не умещается. Призрак выпускает из рук заветную тройную лайте, пышногрудая машет руками и не удерживается на ногах: видимо, грудь перевешивает. Оби-ван почти в последний момент поддерживает Призрака от падения, успев подхватить на выставленную руку. — Стерва! — пыхтит поднимающаяся с пола пышечка. — Хаттша неповоротливая! — не остаётся в долгу Призрак, оттолкнув прочь обомлевшего от такой благодарности Кеноби. Две девицы похожи на бойцовских птичек, того и гляди, пух и перья полетят. — Всё ещё бесишься за проигрыш, Пышка? — Ты смухлевала, Призрак! Это все знают. — Новую машинку приобрела и думаешь в дамках? — фыркнула длинноволосая Призрак. — Вызов! — завизжала соперница, стискивая пухлые кулачки. — Спасуешь — сюда больше не суйся, высмеют! — хохочет оторва, теперь Оби-Ван согласен с мнением старожила этого заведения. И окидывает притихший зал взглядом: — Эй! Парнишки! Кто мне тачку от должить может? Верну с процентами за использование! Пышка у нас щедрость сама — оплатит! — Ты сперва выиграй! — фырчит пышнотелая. И пока парни переговариваются и бросают жребий, Призрак наклоняется к противнице и тихо так говорит: — У меня за спиной гонки Татуина, а у тебя? Сказано это столь тихо, что кажется только Оби-Ван и слышит. И что ударяет ему в голову, когда он бросает встречный вызов: — А со мной посоревноваться не желаешь? Девицы замирают как одна, вытаращившись на незнакомца. Пышечка, судя по глазкам, уже рада-радёшенька. — Даю ему свою машину! Выиграет, пусть забирает себе! Улюлюканье сопровождает эту реплику, а Кеноби мысленно дал себе крепкого пендаля: какая нелёгкая его заставила выпятить свой азарт? А карусель уже закрутилась и у Призрака не хватает времени, чтобы повернуть вспять вызов. Откуда-то припёрли карту, по которой пройдёт маршрут и Оби-Вану хватает пары минут, чтобы понять, что гонка эта — опасная. И то, как проложен маршрут, говорит ему, что уже долгое время этак забавляются те, кто ищет острых ощущений на грани фола. Но идти на попятный ему уже просто не дают и он, великодушный, отдаёт свою машину в руки соперницы. — А ты уверенный, а? — прижимается к нему пышной грудью спасовавшая девица, проводя пальчиком с дорогим маникюром по его губам. Кеноби это прикосновение неприятно и он аккуратно отводит пальчик ладонью в сторону, бросив быстрый взгляд на подобравшуюся охрану. — Я в силах своих уверен, а вот с охраной бодаться не желаю. Так что простите. — Смелый. И безрассудный. Призрак выиграет, — глумливо хихикает пышка, вихляя крутыми бёдрами, отваливает в сторону. А Оби-Ван уже внимательнее присматривается к сопернице, пока судья объясняет правила. Оказывается, на их машины уже поставлены видеокамеры, которые будут передавать трансляцию их гонки. Причём камер две, а то и три: чтобы разные ракурсы. И Кеноби мысленно взвыл: сволочь! Да он же на подпольное казино нарвался! Кто-то заказывает гонки, кто-то провоцирует — и вот, готово! Неужели девчонка даже сообразить не может во что вляпалась? Ведь смертельны эти гонки. Или для красного словца она сказанула про татуинские гонки? Трасса там неслабая. И Оби-Ван направился к сопернице, чтобы отговорить её от этого, но вперёд выступила охрана и помотала головой, не советуя. И судя по тому, что Оби-Вану подходить к Призраку не разрешено, а вот она может и делает, здесь она давний гость. — Не передумал ещё, Незнакомец? Ещё не поздно откатить всё назад, — её маска почти вплотную к его нависла, полные губы издевательски подрагивают, сдерживая смех. Стерва даже не испугана, она в предвкушении, Сила ему в помощь! Оби-Ван спокойно выдерживает её испытующий взгляд, сам же гадая, сколько ей лет на самом деле. По тому, как она уверено держится в преддверии гонки говорит про неплохой опыт. По телу — девчонка девчонкой. Да и по повадкам — так же. — Лучше ты передумай, не поздно ещё. — Как говорит один мой знакомый: на Силу надеясь — сам не плошай. Может знаешь? У неё тёмные глаза, отмечает он машинально. — Твоего знакомого? Нет, не знаю, — ровно ответил Оби-Ван, отведя взгляд в сторону. Внутри у него свернулась змея. Потому что именно эту присказку любит говорить Скайуокер, ехидничая. А стервоза мелкая наклоняется почти к самому его уху, обдавая его теплом и почти касаясь, шепчет: — Выиграешь у меня — поцелую. У тебя очень аппетитные губы. Что-то ухает у него в груди и падает вниз, срываясь. Во-от зараза!!!