СНСВО

      А что, если мне впрямь совершить “преступление”? Нет, я не в состоянии и не в настроении, а искать это настроение по всему лагерю не буду. Надо дать людям спокойно жить. Хотя бы Ему. Куда мне сейчас идти? Направляюсь за курткой в палатку. Там где-то на полу нахожу свой телефон с треснувшим экраном. Сколько этот телефон пережил, но я не скупой на покупку мобил, так что меня тот факт, что я останусь без сотовой связи, вообще не беспокоит. По инерции нажимаю на короткую кнопку, и в лицо устремляются фотоны света яркого экрана. Лишь прищуриваю глаза и смахиваю уведомления из инстаграма и фейсбука. 3 пропущенных от Тома, 1 от менеджера, 1 от Мэтта Николлса. Разберусь потом со всем этим сбродом.       Первые шаги на улицу. Надо было разбить нахуй это идиотское зеркало позади меня! Ненавижу ёбанные зеркала. Сую руки в карманы и нащупываю там деньги. Веский повод накупить сладкого и чего-то существенного. Я шмыгаю носом. Видимо, не до конца вылечил простуду. Пинаю камни и всякие бутылки, в голове крутится мелодия из какого-то фильма.       Вхожу в раж: накупаю всякой химии, что непременно окрасит мои внутренние органы, но и не забываю про что-то растительное. Всё-таки сегодня желание умереть не очень присутствует. В моих руках пакеты, в которых все упаковки перемешались как составные салатов. Я прибыл сюда вчера, так что уже облазил всю площадь территории и заприметил для себя очень гармонично поставленную лавочку, которая была словно занавешена несколькими деревьями. Вот туда и держу я вектор. Всё равно время позднее, не детское. Да и многие предпочитаю отвисать в здании администрации: там есть тепло, интернет, за едой не нужно далеко идти, а некоторая так вообще проплачена, там есть девушки, приятные для многих парней, и так далее. Так что шанс кого-то встретить — не велик, но и не равен нулю. Нулю равна только моя бдительность в драках и частично на концертах.       По мере того, как подхожу к скамейке, настоящая, не наигранная улыбка появляется на моём лице. Вчера на этой скамейке я сидел с девушкой-фанаткой, и мы долго разговаривали о всяких приятных вещах, да и собеседницей она оказалась очень интересной. Опускаюсь на деревянную скамейку и начинаю в спокойном ритме раскладывать свои покупки, вновь возвращаясь к пению. Настолько увлекаюсь песнями, что уже не ем, а заедаю нервозность и стресс. В один момент вспоминаю про таблетки, прописанные доктором, но также вспоминаю и про таблетки. Бояться в этой жизни практически нечего мне. Потому принимаю таблетки, связанные с лечением, и оставляю в ладони таблетки для блокировки своего подсознания.       Надо хотя бы на время забыть обо всей психоделике, что живёт в черепушке. Поэтому думаю, как скоротать 15 минут своего времени, прежде чем принять колёса. Решаю заняться физкультурой — залезть на дерево и оглядеть местность. И идея очень хорошая: я смотрю на красивую картину. На несколько десятков, если не сотен гектаров простирается территория стана, всё освещено красивыми лампами и фонарями. А ещё природа. Природа, которой невозможно налюбоваться.       Я понимаю, что ночь длинная, поэтому её можно провести и на верхушке дерева. Главное не заснуть, иначе встречусь с газоном в лучшем случае, и с асфальтом в худшем. А мне, напомню, едва везёт. Я на скамейке, таблетки — в руке. Без особо интереса пялю свои шары на порошок, спрессованный в средней толщины круги, и как бы ковыряюсь в нескольких кружочках, отодвигая их один за другим большим пальцем. Давай ещё вспомним кровь из носа после порошка, давай! Пора. Глубокий вдох, выдох. Я закидываю психоделики в рот и жду. Скоро должно подействовать. А я пока просто раздвину ноги, чтобы устроиться поудобнее, и запрокину голову назад, чтобы насладиться относительной тишиной и трипом.       Поиск кафе, где есть веганское меню, это всегда лотерея, но видимо хоть в чём-то сегодня фортуна на моей стороне, и вскоре я уже сидел за столиком у окна в милом помещении, а на фоне играла очень приятная и ненавязчивая музыка.       Есть долго я не люблю. Больше ждал заказа, чем перекусывал. Стоит признать, кормят здесь вкусно. Надо будет заглянуть сюда ещё, но уже не в одиночестве. Мои парни тоже испытывают голод время от времени. Кстати о них. Вспомнив о Рике, заказываю шоколадный чизкейк с собой и укладываю его в рюкзак, после чего беру ещё колу для вечно-ребёнка-Винчензо Мауро и улыбаюсь. Наконец-то день стал чуть лучше.       После приятного перекуса спешить никуда не хотелось, да и дорога была через очень красивый парк, засаженный деревьями, поэтому шаг стал медленным, прогулочным, а глаза изучали местность вокруг. За всей этой красотой я и не заметил, как уже проходил мимо скамейки, на которой сидел Оливер.       Сказал же, едва везёт. Одиночество после принятия опиатов продолжалось лишь на протяжении минут 20, если не меньше. Неспешные, словно невесомые шаги человека, заставили весь эффект от наркоты обратиться против меня: утопия в мягких цветах вмиг потускнела и начала стремительно разваливаться на части. Идиллия обернулась кошмаром, из которого я не выберусь. Тихий стон. Недовольным полушёпотом выдаю: — Оставьте меня одного… Одного… Не трогайте меня…       Я шепчу эти фразы по несколько десятков раз, чтобы “посетитель” отшатнулся в ужасе и действительно поскорее ушёл. Пусть лучше обо мне думают, что я психопат, чем приближаются.       Я отшатнулся в шоке, выходя на секунду из своих размышлений и наконец заметив Оливера, ускорил шаг в несколько раз, пока не пришёл в другой конец парка, где тоже присел на скамейку и достав из рюкзака телефон вместе с наушниками, включил один из альбомов своей подруги, вновь погружаясь в расслабленную атмосферу и наслаждаясь видами на крону деревьев. За всем этим я и не заметил как задремал, и как оказалось, спал я где-то час и мне даже звонили ребята. Встряхнув голову, я написал им, что в порядке и где-то через полчаса буду в палатке, а пока что встал и, размяв кости, принялся гулять по парку, надеясь, что Оливер уже ушёл.       Фигура и впрямь ушла. Только вот легче от этого не стало. Доза принята. Кайф прошёл. Веселье что? Правильно, обломано! Не лишаю себя последних удовольствий: завершаю затянувшуюся трапезу, а сладости прячу по карманам: знаю ведь, что обязательно захочу углеводов.       Тяжело вздыхаю и, наконец, встаю со скамьи. Немного потягиваюсь и начинаю куда-то идти. А уж куда — неизвестно и неважно. Одет, обут, плюс минус сыт и на этом спасибо мне любимому. Но рассматривая наполняющее парка, наткнулся на то, что явно не является ни деревом, ни чем-то другим. — Сукин ты сын, это ты меня там спугнул, да?!       Спугнул меня и моё единственное утешение в этом мире. Значит, будешь платить. Моя доброта очень быстро заканчивается: она словно пробная версия книг в интернете или пробная версия уровней в играх. Её нужно уметь правильно использовать и удерживать. А я вдобавок не горю желанием поддерживать жизнь своей лояльности. Руки по карманам, но лишь пока. Я настроен драться. Плевать. Я научен, так что противнику не выйти победителем.       Я просто часто дышу и с поджатыми губами смотрю на парня. Поговорим, сказал же. Не с помощью слов, так с помощью кулаков.       Увидев его в очередной раз, уже даже я готов был драться. Да не пройдут даром мои занятия спортом. Настроение у Сайкса видимо было ещё хуже, чем моё, и он всё ещё был под кайфом судя по его зрачкам. Разговаривать я как всегда не хотел, но сейчас придётся, если я не хочу, чтобы мой костюм для съёмок канул в лету. — Ты думаешь, я специально? И вообще, ахуенная затея принимать в парке, где регулярно ходят люди, и надеяться, что всё пройдёт ахуенно.       Грёбанный наркоман, с каждой минутой он нравится мне всё меньше и меньше. Я терпеть не могу подобных людей. Думают, что познали жизнь и гробят себя, чем только можно. Гнилая падаль, которая не может справиться ни с чем и от отчаяния уходит в небытие. Я презираю таких людей, как человек, который никогда не курил и не пил, и уж тем более не употреблял. Мне и без этого хватает проблем и забот и до таких крайностей я не опущусь. — Мне поебать на затею. Ты не знаешь, чего это стоит, поэтому не распускай свой язык на этот счёт. Что, раз меня выдают зрачки, значит, ты считаешь нужным и правильным сказать какое я дерьмо, что занимаюсь подобным?       Брови скатились к переносице, но я не сдвинулся с места: оценивал, насколько мои руки желают проехаться по лицу оппонента. Дерьмо не дерьмо я, а всё-таки живой. Я опускался так низко, тонул так глубоко, но всё равно прорубал выход к свету. Я всё равно оставался жив и справлялся со всем и всеми. Всё всегда сводится к тому, что я превращаюсь в кучку пепла. Но ничего страшного. Я всегда восстаю из мёртвых. Поэтому не стоит меня обсуждать. Будто вам заняться больше нечем, умники и умницы. — Слушай, у меня нет желания встревать с тобой в конфликт, особенно, учитывая тот факт, что ещё пару дней минимум нам придётся пересекаться, так что предлагаю просто разойтись и не ебать друг другу мозги.       Я понимал, что мои слова вряд ли помогут в данной ситуации, но попытаться стоило, и я это сделал, пока мысли были о том, сколько проблем мне принесёт драка, и как сильно будет переживать бедный Рикки, да и остальные тоже. — М-м-м, так всё же доля правды в тебе имеется. Тревожишься за выступление, за свою личность и репутацию, за группу.       Его предложение заставило меня расхохотаться. — Что-что ты предлагаешь? Разойтись? Господи, как это всё незанимательно. Мозги мы будем друг другу ебать и в присутствие друг друга, и без присутствия друг друга. Да вообще всегда, блять. — Я считаю нужным идти к своей группе, которая меня ждёт, Сайкс, — всё, я начал фамильярничать. Меня злили, и в купе со своим образом я выглядел как настоящий разъярённый зверь, который готов разорвать противника за считанные секунды. — Ну смейся, мозгов-то на большее не хватит, кроме как дозу ещё найти. Знаю я вас, наркоманов и алкоголиков. Свалились в пропасть и вместо решения проблем только их усугубляете, на большее-то сил нет. — Ты ничего не знаешь и не понимаешь, но думаешь, что можешь говорить на этот счёт с уверенностью. Разве не цинично с твоей стороны? И… что это вообще у тебя на лице? Размазанная помада? Что, сорвался и отыгрался как дикий зверь на Олсоне?       Не думать о прошлом. Не думать о боли. Не думать о Нём. Я показываю лишь свою стойкость и готовность разговаривать на любую тему. Ведь боль я не покажу. Не покажу ничего. Могу только дать в глаз и сломать нос, для начала.       Слова о Рикки заставили меня пылать от злости, и самоконтроль улетел к нулю. Я взял Оливера за ворот его кофты и хищно улыбнулся. — Одно слово про него и я отыграюсь на тебе, недоумок, — крыша уехала и можно её не искать. Любое даже косвенное принижение Рикки или подобные подозрения заставляли меня терять разум. Его никто больше не смеет обижать. Он и так настрадался за свою жизнь. — Мне хоть есть с кем расслабиться, не прибегая к психоактивным веществам, — улыбка начала превращаться в оскал, и из последних отголосков своего разума я откинул Оливера как можно дальше от себя. Так сильно, что он упал, а я со всех ног понёсся обратно в гримёрку. Мне срочно нужны были объятья Рикки, нужно только добежать, а делал я, к слову, это очень быстро.       О, ну давай, устрой цирк! Устрой показушный мордобой и предприми попытки вселить в меня страх, зверюга. Отыграется он на мне. Как же. Своеобразное у тебя понятие отыграться — просто избить меня, пока ниточка пульса не достигнет критически медленного ритма? Это не показатель. Такое уже случалось. Хотя, может, я и правда заигрался. Сам бы выступил в роли Гитлера или Муссолини, если бы хоть одна шавка не то чтобы недовольно высказалась о Картере — одно упоминание его текучего по моим венам и артериям имени будет стоить практически как жизнь. — Вот это тебе, конечно, повезло, есть с кем расслабиться!       Ткань ворота сминалась под цепкими пальцами и шею неприятно сдавливало. Не люблю, когда горло что-то перетягивает, придушивает. — Знай: мы ни за что не разойдёмся мирно, не со мной. Тесен мир для нас двоих. Тут флаг победы будет либо в твоих руках, либо в моих. И знай, что я жизнь на кон готов поставить, не дать бы первому осуществиться.       И опять со мной обращаются как с мешком: отпихивают с силой. Я лишь ухмыляюсь и пытаюсь приподняться на локтях. — Беги-беги, Крис. Знай, что от себя ты всё равно не убежишь. Да и от меня навряд ли! Любой, кто сталкивается со мной — не имеет доступа к кислороду!       Фигура лишь удаляется. А я ещё немного лежу на спине, затем поднимаюсь с холодного асфальта и плетусь к палатке.       Я его уже не слушал, да и незачем тратить время на недоумков. Я просто спешил к своим парням, которые меня уже заждались.       Буквально спустя десять минут я уже был с ними, и обнимал Рикки, который и правда сильно волновался за меня, особенно, увидев звериный оскал. Какое-то время я объяснял, что произошло, пока мой милый малыш не хотел меня отпускать. — Мышик, ну пусти, у меня для тебя кое-что есть, — только после этого он ослабил хватку, а я достал из рюкзака чизкейк для него, на что получил смущённую, но очень радостную улыбку и короткий поцелуй. — Вин-вин, для тебя тоже есть подгон, — парень тут же активизировался, завидев бутылку любимого напитка, который сразу же оказался в его руках, а я улыбнулся, успокаиваясь среди своих.       В голову пришла мысль, что пора бы переодеться и смыть макияж. Этим я и занялся.