Карлайл: до "Сумерек"

Эсми ответила на мой поцелуй именно так, как я ожидал - мягко, нежно и тепло. Мне было хорошо - так хорошо, как не было уже целую вечность Я понял, что был похож на фонарь, который светит, но не греет. Эсми же превратила меня в огонь - живой и горячий, трепещущий и реальный. Весь поток моих чувств к Эсми, казалось, можно потрогать руками. Огонь, которым я стал, не имел ничего общего с тем, что охватывает вампира при обращении. Это был огонь человеческой любви, но помноженный на обостренные вампирские чувства. Эсми обняла меня - и к огню добавился ток. Каждое ее прикосновение вызвало новый всплеск эмоций и чувств. Да, мне почти триста лет. Да, я многое видел и многое узнал. Я полюбил людей и старался помочь им, чем мог. Но впервые за свою долгую жизнь я познал ту самую земную любовь. Совершенно по-человечески, по-настоящему, потеряв голову и не думая ни о чем. Я услышал треск. Так, кажется, придется купить Эдварду новый кардиган. Не отдавая себе отчета, я сорвал его с Эсми. Мною двигало не только желание как таковое, но желание максимальной близости. Мне хотелось ощутить тело Эсми, прикоснуться к нему во всех местах, стать единым целым. А Эсми была прекрасна, она была живой, как никогда. Она чуть-чуть смутилась, когда осталась без одежды, но я увидел, что в ее глазах горит тот де самый огонь, что и у меня в сердце. Огонь желания обладать и принадлежать. Эсми оказалась очень цельной натурой - в близости она была точно такой же, какой была сама по себе. Мягкость и нежность сочетались в ней с силой, ее руки обволакивали, ее тело пробуждало самые горячие желания, но не обжигало. Эсми была похожа на океан - сильный и прекрасный, красивый и вечный. Но не несущий в себе опасность. А лишь жизнь во всем ее великолепии. Чувства были похожи на накатывающие волны, а чуть слышные, но чувственные, срывающиеся с ее губ стоны - на шум прибоя. Я не знал, что может быть прекраснее, чем Эсми Платт. Потом она лежала, положи в мне голову на живот. Солнце играла на ее алмазной, с золотистым оттенком коже. Блики отражались на ее светлых волосах, которые водопадом струились по ее плечам. - Ты похожа на русалку. - Правда? - Точно. Даже больше, чем можешь представить... Я притянул Эсми к себе. Ничего не было: только Эсми, я и солнце на ее волосах. И тут меня посетила грустная мысль. Эсми и правда теперь похожа на русалку. Не только своими волосами и мелодичным голосом. Как вы помните, у русалок тоже не было бессмертной души...