Цветы моих грёз

— Что? — В ужасе смотрю на неё, а слёзы так и текут от услышанного. — Это шутка? Вы решили меня наказать, так тупо пошутив? — Нет, Алиса, — она смотрит на меня, продолжая прижимать к матрасу. — Всё это правда. — Но… погодите. Почему вы мне не сказали раньше? Она молчит. — Я все эти годы пыталась сбежать к ним. Вы ловили меня и наказывали. И что же выходит?! Я по факту впустую сбегала все эти годы и получала наказание. Меня никто не ждал. Почему нельзя было рассказать? Вы чего вообще ждали?! — Успокойся. — Успокоиться? Как тут успокоиться, когда я узнаю вот такую новость?! — Поверь, ты была в опасности, как и они. — Да я и сейчас в опасности в вашей компании. — Успокойся, иначе придётся мне тебя успокоить. — Как?! Снова «накажете»? Это не наказание, а преступление. Всё, что вы творите! Она только вздохнула и уставилась куда-то в сторону, поглаживая меня по голове. Дёргаю головой и пытаюсь вцепиться ей в пальцы зубами. — Алис, у меня есть наручники, — будничным тоном сказала она. — Сейчас просто прикую к кровати и пойду к медику за успокоительным. Попрошу специально уколом. — Да пошла ты в жопу, сука! — Закричала я таким голосом, что директриса даже вздрогнула. — Пошла ты! Директриса только вздохнула, а в следующее мгновение на моих запястьях защелкнулись стальные браслеты. — А я говорила, — улыбнулась директриса, когда мои руки оказались над головой. — Я за успокоительным. Она встала и, одевшись, вышла, а я дёргаю руками. После сажусь на кровати и пытаюсь сломать себе большой палец на левой руке, чтоб свалить. Вот только директриса вернулась капец как быстро и с уколом. — Нет! — Закричала я и пофиг, разбужу я кого-то своими криками или нет. Начинаю ломать себе большой палец и плевать, на какой руке. — Не подходите. — Ты это серьёзно? — Она подняла бровь и подошла ко мне. Пытаюсь пнуть её ногой, но она ловит мою ногу и рывком тянет на себя, падаю на кровать и тут же вскрикиваю, почувствовав, как игла вонзилась мне в бедро. — Сейчас поспишь. Первые секунды вообще ничего не происходило, а потом глаза стали сами собой закрываться, а тело стало тяжелым. Пытаюсь посмотреть на директрису, но глаза закрываются, но я всё равно вижу её со шприцом. Она смотрит на меня и всё погружается во тьму. Очнулась я супер медленно. Вообще не поняла, что происходит и где я. Потом до меня дошло, что я в комнате директрисы. Застонав, тут же проверяю свои запястья. Наручников не было, но синяки, оставленные браслетами, были прям яркими. Директрисы нигде не было и, встав, ищу свою одежду. Аккуратно сложенная на стуле. Не помню, чтоб она так лежала, ну да ладно. Одевшись, иду на выход. — Ну не могло быть так легко, — и запертая дверь тому подтверждение. — Жопа! Подхожу к окну и пытаюсь его открыть. Сил не хватает и я встаю на подоконник. Всё ещё нет сил. Даже ногой упираюсь в раму другого окна и просто падаю назад, крепко вцепившись в ручку окна. Я висну и ничего, а в следующую секунду чьи-то руки весьма мягко, но при этом крепко сжимают мою талию и тут мои пальцы разжимаются. — Непослушная девочка, — слышу голос директрисы, и она просто ставит меня на пол, но руки с талии не убирает. А я стою вся в напряжении, не рискуя обернуться. — И куда ты собралась? Смотрю в пол, видя её тень. Её тень окутывает меня. — Иди ко мне, — она села на край кровати и усадила меня к себе на колени. — У меня к тебе предложение. — Её руки всё ещё на моей талии, и это напрягает. Да вообще напрягает, что я сижу на её коленях. Мне блин шестнадцать лет. Какие к чёрту коленки? — Будешь моей послушной девочкой, и я отвезу тебя в одно место. — В бордель? — Нет, но тебе стоит там побывать. И если ты будешь послушной, то я тебя туда отвезу. — И разумеется вы будете мне препятствовать? — Я тебе не враг. Неделя тебе на то, чтоб побыть спокойным ребёнком. — Я не ребёнок. — Я знаю тебя с шести лет, — она улыбнулась. — Для меня ты всё ещё ребёнок. Она выпустила меня из своей комнаты и велела идти в столовую и поесть. Я была не против. Мысли о неделе без приключений даже слегка сводили с ума, но думаю, что справлюсь. Всего-то неделя. Неделю не с кем не ругаться и никого не бить. Не пытаться сбежать или влезть в драку. Чем мне вообще тогда заниматься? Никому не хамить. Такое чувство, что вся моя жизнь состоит только из такого. Самое сложное было не реагировать на провокации. Они были, но каждый раз в поле моего зрения появлялась директриса и это меня останавливало. Так же хорошо было, что директриса меня не звала к себе. Она вела себя как обычно, бывало, что кого-то била и наказывала, но меня не трогала. И вот так я жила целую неделю. И я дождалась. — Скажете куда мы едем? — Узнаешь, — мы вышли на улицу и прошли к её Ауди. — Я надеюсь, что ты будешь послушной. Не станешь убегать и творить прочую херню. — Нет. Мне тем более некуда убегать. Ехали мы долго и молчали. По радио играла какая-то знакомая песня, но исполнителя я не знала. Я вообще вся испереживалась. — Успокойся, — сказала директриса, положив руку мне на колено и слегка сжала. — Всё хорошо. Она убрала руку с моего колена и моё колено тут же стало замерзать. Удивительно, но мне захотелось, чтоб она вернула руку обратно. Признаюсь, мне капец как не хватало все эти годы любви и ласки. Мне хотелось, чтоб меня обняли, сказали что-то ласковое. Но в детском доме этого никогда не будет. — Я сейчас, — она остановилась у цветочного киоска. — Надеюсь, когда я вернусь ты останешься в машине. Я ей не ответила, а она вышла и вернулась минут через пять с двумя белыми розами. — Почему две? Мне не ответили, а спустя ещё полчаса мы заехали на территорию кладбища. — Жалеешь? — Спросила она. — Не знаю даже. Мне просто пока что страшно. — Это нормально. — Вы тут были? — И не один раз. — Почему раньше не повезли сюда? — Ты была мелкой и безбашенной. — И всё? — Ещё я боялась, что тебя могут убить, как и их. — А сейчас? — Десять лет прошло. Не думаю, что киллер столько бы стал ждать. Мы заехали вглубь кладбища. Тут было мрачно и безлюдно. Директриса вышла из машины, взяв розы, а я следом. Она не спеша шла мимо могил, я следом. Куча могил и все приблизительно одного года кончины. — Ещё далеко? — Нет, — мы ушли весьма далеко от дороги и остановились у небольшого памятника без фотографий, уже почти всё, что было написано, оказалось практически нечитабельно. Директриса положила на неухоженную могилу две розы. Я же стою и неловко смотрю. — Жанна Николаевна, это они? — Да. — Даже фотографий нет. Самое ужасное, что и у меня нет ни одной их фотографии. Я даже не помню, как они выглядят. Это было обидно. — Какой год? — Пытаюсь вглядеться, но не видно. Всё стёрлось. — Спустя пять месяцев после того, как они отдали тебя мне. Всё это время они были в бегах, но киллер их нашёл. Наверное, я должна была что-то чувствовать, но я ничего не чувствовала. Такое чувство, что я пришла к совершенно чужой могиле. Наверное, так оно и было. — Иди ко мне, — она потянула ко мне руку, и я сама к своему же удивлению шагнула в её объятия. Директриса крепко обняла меня, а я просто стою и не знаю, что делать. Я так тогда расстроилась, а сейчас вообще никак. Может я плохая дочь? — Алиса, ты не плохая. — Словно прочтя мои мысли, сказала директриса. — Всё в порядке. Всё хорошо. — Можем поехать обратно? — Уже? — Да. — Хорошо. — Вы злитесь? — За что? — Вы везли меня сюда. Потратили деньги на бензин. Своё время. И вот я спустя пару минут говорю, чтоб мы ехали обратно. — Всё нормально. Чувствую, как директриса вдруг напряглась, и я неожиданно лечу на землю, а она падает сверху. Зажмуриваюсь и слышу выстрел. Громкий и пронзительный. В ушах звенит, а директриса вдруг вскакивает на ноги и оглядывается. Меня хватают за руку и рывком ставят на ноги. — Какого? — Меня начинают пригибать и толкать в сторону машины. — Этот ублюдок серьёзно ждал столько лет? Меня затолкали в машину. Директриса, обойдя машину села за руль и тут же дёрнулась с места. Сердце бешено стучало, а в ушах всё ещё звенело. — Жанна Николаевна, — поворачиваюсь к ней. — У вас пальто порвалось. — Не страшно. — Но у вас кровь. Кровь я заметила не сразу. Просто этот участок рукава стал темнее. — Потом. До интерната мы ехали в таком молчании, что мне было не по себе. Директриса всю дорогу смотрела в зеркало заднего вида и оглядывалась. До интерната мы доехали в разы быстрей. — Жанна Николаевна, вы… Она сидела вся белая, а рукав её пальто отяжелел от крови. — Всё хорошо, — мы вышли из машины. — Иди к себе, а я к медику. — Я с вами, — ни за что бы не подумала, что настолько перепугаюсь за неё. — Всё хорошо. Иди к себе. Алиса, иди в комнату! И я пошла. Но всё равно места себе не находила и пошла к директрисе спустя пару часов. Она сидела в своём кабинете, правая рука у неё была перебинтована и прижата к груди. — Пуля только задела. — Простите меня, — подхожу к ней. — Вам не стоило из-за меня рисковать собой. Не знаю почему, но чувство вины стало меня пожирать. — Пока ты тут, ты в безопасности. А потом когда мне будет восемнадцать. Там уже будет страшно. — Алиса, всё хорошо. — Вы не знаете кто их убил? — Нет. Сейчас у меня только одна проблема. — Она вздохнула, закрыв глаза. — Алис, иди и отдыхай. — Откуда киллер знал, что вы повезёте меня на кладбище? — Вот и я не знаю, — она устало посмотрела на меня. — Но не переживай, я разберусь. Всё будет хорошо. Не знаю, что на меня нашло, я просто подошла к ней и обняла её за шею. Директриса положила левую руку мне на талию, и я вздрогнула от этого её касания. — Если хочешь, можешь остаться на ночь у меня.