Цветы моих грёз

Я до последнего надеялась, что она врёт. Нет, не врала. Загнав меня обратно в свой кабинет, она прямо при мне кому-то позвонила и сказала, что психиатрическая бригада приедет через десять минут. — Не веришь? — Она улыбнулась. — Вот и поверишь. — Откройте дверь. — Успокойся, хочешь показать им, какая ты буйная? Так они тебе быстро укол сделают и будешь ты как овощ. Окна директрисы выходили как раз на ворота. Подойдя к ним, я вздрогнула, увидев машину «скорой». Она вообще ничем не отличалась от обычной «скорой». — Быстро, — кивнула директриса и, схватив меня за руку, повела на выход. — Нет! Жанна Николаевна, не надо! На мои крики сбежались и сотрудники, и воспитанники, все смотрели, как директриса тащит меня за руку к главному входу. — Жанна Николаевна! — Пытаюсь вцепиться хоть за что-то. Пытаюсь оттянуть этот момент. Меня всю трясёт, и я уже плачу. — Пожалуйста! И тут я вижу у входа троих. Мелкий лысый мужик в белом халате и двое огромных мужиков с внешностью уголовников. Они причём были намного выше и крепче врача. — Нет! — И тут я вцепилась в директрису. — Пожалуйста, не надо. Я буду послушной. Не отправляйте меня в психушку. Я вообще упала перед ней на колени и схватила директрису за ноги. — Пожалуйста. Двое крепких подошли ко мне, схватили под руки и потащили на выход. — Нет! Жанна Николаевна! — Можем сделать укол, — сказал врач, глядя на то, как я пытаюсь вырваться. — Будет само спокойствие. — Жанна Николаевна! — Я готова была на всё. — Я всё сделаю! Не отдава… Резко замолкаю, почувствовав лёгкую боль в плече. Повернув голову, вижу этого врача с уколом. Потом настала темнота. В психушке было страшно. Меня разбудили, а потом раздели. Это было унизительно, особенно когда меня пихнули в душевую кабину и стали лить из шланга ледяной водой. Я ещё не до конца пришла в себя от укола, но всё равно было ужасно. Дальше мне сунули какую-то серую пижаму и затолкали в какую-то палату. Одно радовало, она была одноместная. Даже не представляю, что со мной было бы в палате, где двадцать или тридцать человек. Но как выяснилось, я рано радовалась. Ко мне в палату вошёл психиатр, старый пердун по всем параметрам. — Знаешь, почему ты тут? — Спросил он. — Потому что директрисе захотелось. Он кивнул, а после встал и вышел. Как только он вышел в палату вошёл какой-то лысый, бородатый санитар, который тут же грубо схватил меня за шиворот и потащил куда-то. — Твоя койка та что у двери, — указал он мне на кровать. — Не пугай тут никого. И он ушёл, оставив меня с тридцатью странными людьми. Они вроде и были моего возраста а вроде и нет. Кто-то лизал пол, а кто-то бился головой об стену. Одна девушка сидела на кровати, вся сжавшись и пронзительно кричала, зажимая себе уши. Пытаюсь выйти из палаты, но она заперта. Паника нарастает, и я понимаю, что я, похоже, спать тут не буду. Сижу на кровати и в ужасе смотрю на всё это. Та, что лизала пол, теперь лижет ножку кровати. Надеюсь, меня тут никто не задушит подушкой. Дальше нас всех отправили в столовую и кормили такой гадостью, что меня стало выворачивать наизнанку. Дальше был приём каких-то таблеток. — Я не буду их пить, — смотрю на медсестру, а ко мне уже направляется санитар. — Я не знаю, что это и зачем? Я нормальная. Меня просто принудительно сюда поместили. Я нормальная. Санитар грубо хватает меня, а медсестра начинает разжимать мне челюсть и прямо пальцами запихивать мне в глотку таблетки. Таблетки застревают в горле, и я начинаю кашлять, но мне тут же зажимают рот и нос. — Глотай, — шипит медсестра. — Ты смотри, ни в какую. Ещё и дыхание так надолго задержала. И тут медсестра кивнула, а я в следующую секунду полетела на пол и тут же получила кулаком прямо по голове. Боль пронзила голову, и я застонала. — Мы тебе быстро поясним, какой тут у нас надо быть. — Что происходит? — Подошёл к нам тот старый хрыч. — Они меня избивают, — говорю и тут же получаю от санитара ногой по животу. — Понятно, — сказал старый хрыч. — На ЭШТ тогда. — Куда? — Выдохнула я, корчась от боли. Санитар схватил меня и поволок прямо по полу в какой-то кабинет. Там нас, похоже, уже ждали. Меня встретили тем, что весьма грубо бросили на стол и стали привязывать к нему ремнями. — Я нормальная! Это директрису надо сюда, а не меня! А потом настала такая боль, которую я надолго не забуду. Я была тихой. Вообще даже стала сливаться с кроватью. Голова раскалывалась, и я не знала, что с этим делать. Сколько я тут буду? Надеюсь, что директриса отойдёт и помилует меня. Обнимаю подушку и, отвернувшись от всех, начинаю плакать. В этом месте каждый день одно и тоже. Вот только после еды я покорно глотаю таблетки. Не хочу больше на ЭШТ. Хочу в этот чёртов интернат. Пожалуйста, пусть приедет директриса и заберёт меня. Спустя пару дней меня абсолютно на ровном месте отправили в процедурный кабинет, там мне поставили какой-то странный укол, от которого мои мышцы пронзила такая судорога, что я стала кричать. Это было даже хуже, чем ЭШТ, там один раз больно и всё, а тут боль продолжается. И сознание не потерять и вообще ничего. Я просто лежала на кровати не в силах не встать не поменять позу. — Позвоните Жанне Николаевне, — попросила я психиатра. — Зачем? — Я хочу её увидеть. — Зачем? — Соскучилась. А что ещё сказать? Я надеюсь, что если достаточно поунижаюсь перед ней, то она заберёт мня. В туалет я вообще боялась ходить и поэтому ходила реже, чем обычно. Дверей в туалете не было вообще. Решетки на окнах уже не пугали. Мне даже кажется, что я привыкла. И медперсонал не так пугает, как раньше, но пациенты всё ещё. Особенно когда я узнала, что рядом со мной лежит девушка, что зарезала и съела печень своей подруги. А она при этом была самой спокойной. — Ты очень похожа на мою подругу, — как-то сказала она мне. — Давай дружить? — Я не стану переводить тебя в другую палату, — сказал старый хрыч. — Но она мне угрожает! — Как? Предложением дружить? — Да. Так я снова попала на ЭШТ, а после меня заперли в изоляторе. Тут в изоляторах не было даже кровати, не то, что окна. Стены не мягкие, а самые обычные, а пол ледяной. Я даже обрадовалась, когда меня вернули в общую палату, но та, что каннибалка, на меня как-то неприятно стала поглядывать, а ночью я проснулась от того, что она легла ко мне и поцеловала меня в шею. — Да иди ты! — Спихиваю её с кровати, и она падает, да с таким грохотом, что к нам в палату тут же врываются три санитара и одна медсестра. Нас разняли ещё до того, как началась драка. — На ЭШТ обеих. А спустя пару дней мне выбили зуб. Всё из-за того, что меня позвали снова на укол в процедурный кабинет. Я отказалась и получила по лицу кулаком от санитара. Зуб вылетел тут же вместе со струйкой крови. Я вообще потерялась во времени, но за окном была зима. В отделении было холодно. Мы все тут замерзали. Батареи просто не грели, а в некоторых местах даже отсутствовали. А потом произошло неожиданное, меня отвели в какую-то комнату, и я села на стул, а потом появилась директриса. Я так к своему удивлению ей обрадовалась, что побежала к ней и тут же обняла. — Жанна Николаевна, заберите меня отсюда, — я даже на колени опустилась перед ней. — Пожалуйста. — Сядь, — ровно сказала она и я, встав, прошла и села на стул. — Ну как тебе тут? — Заберите меня пожалуйста. Я буду слушаться. Послушной буду. Сделаю всё, что вы хотите. Только заберите меня отсюда. Не оставляйте. Я не выдержу. — Кто тебе сказал тогда? Всё внутри меня стало бороться. С одной стороны, я не хотела сдавать уборщицу, но с другой стороны я не хотела оставаться в этом месте. — Я жду. — Уборщица, — из глаз потекли слёзы. — Она мне всё рассказала. Директриса встала и пошла к двери. — Жанна Николаевна, — вскакиваю и, подбежав к ней, хватаю её за руку. — Заберите меня с собой. — Отпусти, — спокойно сказала директриса. — Вы уходите? — Ноги сами собой подкашиваются, и я падаю перед ней на колени. — Пожалуйста. Трусь об её ладонь лицом. — Отпусти. — Вы что-то сделаете с уборщицей? — Я уже сделала. Давно причём. Вычислить не составило особого труда. — Что вы с ней сделали? — Лучше тебе не знать, — она потрепала меня по голове. — А я подумаю, забирать тебя отсюда или нет. — Пожалуйста. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. Она ушла, а я так и осталась стоять на коленях и плакать. Меня забрали через два дня. Я была так рада, когда она меня забрала, но всё равно был огромный минус, о котором я узнала сразу же. — Смотри, — она показывает мне ампулу. — Вот что мне твой психиатр сказал приобрести. Будешь себя плохо вести, то сделаю укол. — Я буду послушной. — Надеюсь.