Цветы моих грёз

Мне прям интересно было, чего это правильная во всём Мамедова сбежала? Мне, значит, тогда не позволила сбежать, а тут сама сбежала. Я всё ещё злилась на неё за тот случай. Не сдай она меня тогда, то я сбежала бы, меня бы не покусала собака и директриса бы не стала прижигать раны раскалённым железом. Шрамы у меня на руке остались и причём не от клыков собаки, а от кочерги. Вот вспомнила, и тут же запах тот чувствую. Меня начинает мутить. Директрисы долго не было, я же всё косилась на этот шприц, оставленный на столе. Были мысли вылить всё его содержимое. Но очередное наказание я не хочу. Чтоб не торчать в одном нижнем белье, я просто оделась обратно. Одежда тут же прилипла к телу и мне стало холодно. — Заболеть решила? — Директриса вернулась спустя два часа. — Снимай её. — Что с Олесей? — Тебя это касаться не должно. Она выглядела уставшей. Даже внимание на шприц не обратила, просто прошла и стала расстёгивать на себе рубашку. — Раздевайся, — а я медленно отхожу от неё подальше. — Алиса? — С Олесей всё в порядке? — А тебя это так волнует? Вроде как ты с ней не дружишь. — Но всё равно, — зная её, если она поймала Олесю, то той не позавидуешь. А может Мамедова сбежала и удачно? — Так, — протянула директриса. — Ну-ка иди сюда. И сказано это было таким тоном, что я тут же подлетела к столу и схватила шприц. — Алиса, — она шагнула ко мне. — Брось. — Я хочу знать, что с Мамедовой? — А я не хочу отчитываться перед тобой, — она угрожающе наступала. — А теперь отдай мне шприц. Она строго смотрит на меня. — Алиса. Решив, что я не отдам сама ей шприц, она вцепилась в меня и я стала давать ей отпор, но в следующее мгновение вышло так, что всё содержимое шприца попало в директрису. Игла вонзилась ей в бедро, и я машинально надавила на поршень. Директриса вздрогнула и отшатнулась от меня, вырвав шприц. Всё внутри у меня сжалось от страха, я прям прочувствовала, какой пиздец меня будет ждать и просто вылетела из её комнаты. Директриса не стала меня догонять, и я шла, стараясь не показывать своим видом, что я что-то натворила. Но мне всё равно казалось, что все всё видят. Видят и знают, что я натворила. Теперь мне надо не попасться директрисе. Попадусь и она точно меня убьёт. Останавливаюсь в холле и смотрю на дверь. Она не заперта. Она закрыта, но не заперта, и я бегу к ней. Тяну за ручку на себя и вылетаю на улицу. Если до этого я думала, что одежда у меня высохла, то я ошибалась, вообще не высохла. И на улице я это прям прочувствовала. Как перелезла через забор, не помню. Не помню, как долго бежала. Просто в один момент оказалась у какого-то магазина. Адреналин всё ещё бушевал во мне, и я просто не знала, что делать дальше, к ментам точно не надо, уже знаю, чем всё это закончится. Я старалась держаться безлюдных мест. Подальше от людей. Чтоб никто не решил, что я сбежала из интерната. Я не знаю, как, но почему-то местные всегда отличают детдомовских от обычных. Мы вроде бы вообще никак не отличаемся. Надо найти такое место, где меня точно искать не станут. Хотя бы не первым делом. Как назло, погода стала стремительно портиться. Я же ходила, просто бродила по дворам, пока случайно не столкнулась с Мамедовой. Олеся стояла ко мне спиной и что-то разглядывала на стенде. — Так ты всё же сбежала, — я даже не знаю, обрадовалась я ей или нет. — Алиса? — Олеся была в шоке. — Ты что тут делаешь? — Сбегаю. — Так тебя же директриса поймала. — Ну да, — говорить ей то, что я случайно сделала с директрисой, не хотелось. — Директриса тебя убьёт, — вздохнула Мамедова. — Нас. Мы как бы обе в бегах. Мамедова только кивнула. Я лично не особо хотела объединяться с ней. — Ну что, — Олеся как-то потерянно смотрит на меня. — Вместе? — Нет, — злость переполняла меня. — Что это за херня была? Какого хрена ты стала говорить, что я подстилка? — Так это правда, — и смотрит на меня таким невинным взглядом, что мне ещё захотелось ей врезать. — А какого хрена надо об этом кричать при всех? — Сжимаю кулаки. — Тоже мне правильная. Тогда сдала меня, а сама что-то сбежала. — Ты такая злопамятная. Показываю ей свою руку. — Из-за тебя на меня натравили собаку. Из-за тебя мне прижигали руку раскалённым железом. На кой хер было вообще меня так подставлять? Мы обе хотели сбежать. — Погоди. Да, я сдала тебя. Но сама подумай. Мы тогда были совсем маленькими. Ты правда думаешь, что сбежала бы? — Да! — Она бы всё равно нас поймала. — Да иди ты! — Я не желала тебе зла. И я не знала, что на тебя собаку натравят. — Скажи это той подстилке. — Это я тебя не понимаю? Ты постоянно что-то вытворяешь и постоянно она тебя наказывает. И так же ясно, что проще дотерпеть до восемнадцати. — Сказала та, что сбежала! — Моё тело хотя бы не сплошные шрамы, как у тебя. — Я хотя бы не ссыкло! И не крыса! Я бы тебя ни за что не сдала. А ты тут же побежала к директрисе. Зачем? Я не могла простить ей этого и, наверное, никогда не прощу. — Я испугалась! Вот и всё! — Да? А что же тогда сейчас не испугалась сбежать? Или у тебя план был? Ты специально спровоцировала меня, чтоб я тебя ударила. — А она ведь даже не пыталась сбежать или как-то защититься. — Мною тут же занялась бы директриса, а у тебя было время свалить. Знаешь, какой подлый поступок? За мой счёт сбежать, подставив при этом меня. Она мне хотела укол сделать. Кто знает, что в этом уколе? Вдруг я овощем стала бы? Я с трудом сдерживалась, чтоб не ударить её. — Алиса, просто успокойся. — Успокоиться?! — Толкаю её в грудь, и Олеся отшатывается. — Ты что мне такое говоришь? — Погоди ты, нам надо держаться вместе. — Ты серьёзно? Прикалываешься? — Мы с тобой в одной лодке. Нам надо действовать вместе, иначе нас поймают и вернут. Только закатываю глаза. — С тобой никогда. При первой же возможности сдашь. Просто разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. Как же она меня бесит. — Погоди. — Ты меня тормозишь. — Как будто ты куда-то торопишься? — Представь себе. — Просто выслушай, — Олеся даже схватила меня за руку, но тут же с опаской отпустила. — В каких ты отношениях с директрисой? — Что за тупой вопрос?! — Нормальный вопрос. — Ты спрашиваешь так, словно не знаешь, но почему-то там в коридоре ты вела себя так, словно всё прекрасно о моей личной жизни знаешь. — Хорошо. Тот день когда вы уезжали. Куда вы уезжали? — Не твоё дело! — Процедила я сквозь зубы. — Ты тогда пошла в комнату, а директриса пошла к себе в кабинет. — Ты следишь за нами. — Да. То есть нет. Погоди. Она шла и держалась левой рукой за правое плечо. — Ну и? Разумеется, она держалась, её ранили. — Ранили? Ты в этом уверена? — Да. Это при мне произошло. — Точно? — Щас дам в нос! — Ты и шрам, наверное, потом видела. — Да. — Когда? — Я не понимаю вообще, к чему ты ведёшь. Я видела после психушки. — Да, вот только я тебя удивлю. И не в самом хорошем смысле. Шрам этот у неё был давно. — Чего?! — Это не мои слова, а девочки, что на год старше. Если хочешь, она может рассказать. Она в соседней комнате. Так вот, она и сказала, что много лет назад этот шрам она же и оставила директрисе. Она тогда сбежать пыталась через кухню, а директриса её поймала. Тогда она схватила нож и вот этим самым ножом она её и порезала. Директриса тогда сломала ей челюсть и руку, а потом отправила в психушку. Проторчав там три месяца, она вернулась и всё, стала тихой и спокойной. Я к тому, что она тебя обманула, не было у неё никакого там ранения. А шрам уже был. — Почему мне тебе верить? — Не мне, а той девочке. — Может ты её подговорила? Ты такая интересная, тогда меня подставила, а сейчас хочешь, чтоб я тебе верила? — Не верь директрисе. Она наверное тебе наврала, много чего наговорила. И про киллера там и про смерть родителей. Я всё знаю. Представляешь, она и меня водила так же. Там на памятнике вообще ничего не видно, никаких надписей и даже дат. А потом якобы её подстрелили. Я через это тоже прошла. Вот только я вовремя с той девочкой познакомилась. Она тебя обманывает. — А как тогда объяснить, что мои родители меня сдали? — Тут я ничего тебе не скажу. От меня тоже отказались. Я правда тогда не думала, что на тебя собаку спустят. Я просто надеялась, что она тебя перехватит и вернёт в кровать, ну никак не станет так наказывать. Повисло неловкое молчание. — Что делать будем? — Спрашиваю, глядя в сторону. — Стараться не попасться. — Ну мы долго пока что не попадёмся, — ловлю вопросительный взгляд. — Я ей случайно тот укол вколола. Не знаю, что там с ней будет, но, когда она придёт в себя, мне точно будет полный пиздец. А я ведь думала, что директриса герой. Прикрыла меня собой от пули киллера. Вот и вся её суть. — Ты с собой что-нибудь прихватила? — Нет. — И я нет. Ладно, надо валить отсюда. Из этого города. В целом отсюда. Мы шли молча и всё время оглядываясь. Одежда на мне уже высохла, она была мятой. — Есть идеи? — Спросила Олеся. — Денег у нас нет. Еды тоже нет. Шли мы долго. Дошли даже до окраины города. Ноги гудели. Хотелось есть и спать. Я чувствовала всю усталость. — У меня такой сушняк, — простонала Олеся. — И у меня. Может вообще попутку ловить. — Ты не боишься? — А чего бояться? — А что если маньяк? А что, если это директриса, или кто-то из её сотрудников? — Не узнаешь, пока не поймаешь, — смотрю и не вижу никаких машин. Мы шли вдоль дороги пока не появилась какая-то фура. — Тут точно не из интерната, — выставляю руку с большим пальцем. — А если он маньяк? — Испуганно шептала Мамедова. — А если он решит, что мы шлюхи? — Мне кажется, шлюхи так не одеваются. Фура остановилась, и мы увидели крупного бородатого мужика в тельняшке. — Девочки! Что тут так поздно делаете? — Едем домой, — отвечаю. — Можете подкинуть? — Смотря куда. — А вы куда? — Через село Дуброва в город Сочи. — Отлично. — Ну садитесь. Мы забрались во внутрь. Всю дорогу Олеся нервно переглядывалась и всё поглядывала на дальнобойщика. Ехали мы часа четыре. Я даже задремать успела, а Олеся всё ёрзала. Потом я проснулась, а Олеся, кажется, спала. — Меня Витя зовут, — представился дальнобойщик. — Алиса. — Вы сбежали? — Не сказать, что да. — Но да. — Да. — Дома обижают? — Типа того. — Не боитесь, что поймают? — Боимся. И поэтому валим как можно дальше.