Рождённый ползать, летать научится

Если однажды меня не окажется рядом с тобой, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. И еще кое-что — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом.

Алан Александр Милн

***

      Геллерт сидел на кресле в углу гостиной, хмуро сложив руки в замок и пряча часть лица за ними. Чуть в стороне, за небольшим столиком, нагруженным едой (всем, что нашёл Геллерт в доме, домовики игнорировали его), сидел Дэликиай, откинувшись на спинку дивана и мастерски игнорируя всё съестное, и разглядывал потолок.       — Ты так и будешь молчать? — Грин-де-Вальду потребовалось некоторое время, чтобы отпустить Дэли (или самому Певереллу отпустить его?) и войти в «скромное жилище». Но Слизерин не сказал ни слова. Это сильно напрягало его, особенно учитывая то, как долго он не мог связаться с Дэликиаем и его внешний вид.       Ответа он не услышал. Певерелл лишь сжал челюсть плотнее, прикрыв глаза.       — Со мной всё в порядке, — через пол минуты от него послышалось фырканье. Геллерт задрал белую бровь, показательно оглядывая его всего. — Со мной всё в порядке! — подскочив с дивана как ужаленный, Слизерин агрессивно посмотрел на него, а вокруг потрескались все стеклянные поверхности, не выдерживая силы своего хозяина.       Он бросил взгляд на паутинку трещин на столике и разливающийся яблочный сок. Правильные черты лица исказила такая мука, что Грин-де-Вальд почти физически ощутил боль. Дэли сжал кулаки и выскочил на улицу, выметаясь из здания с такой странной смесью убийственной мощи и изящной грациозностью.       Геллерт сжал переносицу. Он не понимал, что происходит. Это ужасно раздражало. Не говоря уже о том, что Грин-де-Вальд так и не смог узнать причину того, что Дэликиай не отвечал ему. Как и то, почему тот выглядит так истощённо. Хотя, очевидно, это как-то связано. Поднявшись с кресла, молодой человек, расправил едва видимые складки на брюках и быстрым шагом отправился к ещё приоткрытым дверям.       Слизерин обнаружился недалеко от выхода. Облокачивался на стену замка, явно с трудом сдерживая эмоции. Даже за всеми ментальными щитами Дэли ощущался как ужасающий шторм. Словно не защищал свой разум от окружающих, а наоборот, всех вокруг от себя и своей боли.       — Тебе необязательно страдать, — осторожно положив ему руки на плечи, сказал Геллерт, мягко поглаживая чужую шею большими пальцами, чувствуя сильно напряжённые мышцы. — Ты можешь рассказать мне всё, что захочешь… И я поддержу тебя… — он с небольшим усилием развернул Певерелла к себе лицом, заглядывая в глаза. — Я помогу тебе. Что бы от меня не потребовалось, понимаешь? Ну, хотя я бы не хотел, к примеру, изучать флоббер червей, — он чуть улыбнулся. Дэликиай покачал головой, хоть уже и не выглядел столь злым и мрачным.       — Я… Мои… Это не та история, которую я хочу обсуждать здесь.       — Чисто случайно у меня завалялся шикарный каменный замок-крепость на краю одной горы с шикарным видом, — расплылся в самодовольной улыбке Геллерт, — вина не предложу, но, скажем, сок? Или может кофе?       — Ты просто… возмутительно… аргх… Давай, давай отправимся туда. Сейчас.       — Как скажете, мистер Певерелл-Слизерин, — картинно поклонился Грин-де-Вальд, резво обхватил рукой плечи собеседника, утягивая в воронку аппарации.

***

      В следующее мгновение они уже стояли в заснеженном внутреннем дворике перед огромным. Дэликиай оглянулся вокруг себя, оценивая массивные стены, высокую башню и ммм… очевидно, жилую часть. Замок был выполнен в средневековом стиле, с примесью чего-то сурового и нордического. Огромные каменные блоки, массивные кованные факела, прочные металлические врата, массивные деревянные ворота-двери, над которыми был вырезан в камне какой-то знак, поверх которого красовался золочённый символ даров смерти. Точь в точь как тот, что Геллерт вырезал в Дурмстранге незадолго до своего исключения. Волшебники с палочками в рукавах на основных обзорных точках.       — Что это? — Певерелл кивнул на символ над дверью.       — О тут всё просто. Две «Г», а снизу ваши дары смерти, — пожал плечами Геллерт, внимательно смотря на него.       — А дары здесь…? — полувопросительно протянул Слизерин, но в ответ получил только самодовольную ухмылку, поэтому сменил тему. — Мне казалось, ты собирался… — он запнулся, вспомнив, что до… до всего, что произошло вообще-то сильно волновался об этом, — собирался… собирался ехать к Дамблдору, — собрался-таки маг.       — Да, но я вовсе не планировал торчать у него постоянно. Я жил у Батильды, время от времени гостил у потомства Дамблдоров, но общение с юношей, у которых на уме исключительно Дары смерти, общее благо и моя задница не входило в список моих задач на лето.       Дэли рассеяно кивнул, какой-то частью мозга порадовавшись, что Геллерт не задерживался у Альбуса, но… вообще-то он не думал, что Грин-де-Вальд будет собирать себе сторонников в таком случае. Как теперь очевидно, зря. Ну… быть может всё не так плохо? То есть не то, чтобы он досконально знал историю этого человека в его прошлом мире. Но из того, что он помнил по заунывным лекциям призрака и из книг, то идеи революции пришли в головы мальчишек в Годриковой Впадине, а в этот раз они вдвоём не были так близки. И даже Ариана погибла позже, то есть сейчас она ещё живая.       Чёрт, кажется, всё пошло не перекосяк и виноват в этом только он сам. Остаётся надеяться только на то, что история не сильно поменяет свой ход.       — А чьё благо интересует тебя? — вылез из мыслей он, осторожно входя в замок, пока Геллерт придерживает ему дверь. Впрочем, альбинос тут же вошёл следом. Стоп. — А твои волосы…?       — Один эксперимент магический, — отмахнулся от вопроса о побелевших волосах и несколько более бледной коже Геллерт. — А благо… ну… некоторые мои последователи считают, что общее. Другие, что их благо. А ты что думаешь?       — Своё собственное, — не совсем уверенно протянул Дэликиай, оборачиваясь на владельца замка и только сейчас замечая, что тот ещё больше вытянулся.       — Почти угадал. Своё собственное и твоё. И поэтому, — Грин-де-Вальд крепко схватил его за плечо, заглядывая в глаза, — не расскажешь ли мне, что произошло у тебя. И не смей отнекиваться, — прервал он его начавшееся тихое лепетание почти командорским тоном, — я хочу знать.        Присутствие Геллерта было настолько… ощутимым, что Певереллу начинало казаться, что его собеседник не перед ним, а просто везде, хотя, возможно, в этом была виновата магия Грин-де-Вальда, захлестнувшая его, как будто он оказался на маленькой лодочке в океане, в самый разгар шторма, когда на тебя движется огромная волна в четверть километра или около того.       Хотелось просто сдаться на волю победителя. Ну не был он сейчас в состоянии сражаться. Ни морально, ни физически. Хотя даже так он не знает, кто из них победил бы. Сила Геллерта была настоящим феноменом. Но… он ведь должен быть сильным, да? Он ведь Певерелл. Он ведь Слизерин. Значит, должен был соответствовать? Ведь должен? Он…       Вторая рука Грин-де-Вальда резким, но весьма осторожным движением вздёрнула его подбородок, заставляя его взглянуть в чужие глаза. Эти разные глаза внимательно разглядывали его, словно способные читать все его мысли и чувства так, будто те были просто написаны на его коже. Однако это абсолютно точно не было так и Дэликиай знал это, его ментальные щиты всегда были крепки. Но эти забота и обеспокоенность его состоянием… То, что за две жизни ему дали только здесь, его мама и папа. За все чёртовы тридцать четыре года он был третьим человеком.       Эти мысли клином вбивались в его и так хорошенько промотанное самообладание. От ужасной боли в груди и подкосившихся ног, Дэли был вынужден схватиться за Геллерта, едва успев облокотиться на чужие плечо и предплечье. Впрочем и Грин-де-Вальд не стоял столбом, перехватив его и прижав к себе.       — Тише-тише-тише, — взволнованно затараторил этот Почти-Тёмный-Лорд, как когда-то он сам себя называл. — Сейчас, здесь есть диван, давай. Осторожно.       Геллерт усадил его на относительно мягкий кожаный диван и чуть отстранился. Хотя его руки так и остались одна в чужих волосах, окончательно растрепав наскоро заплетённый после ванны хвостик, вторая на пояснице, готовые поддержать в приступ новой слабости. Дэликиай до боли прикусил губу, опираясь лбом о чужое плечо.       — Мои… мои родители, — тихо прошептал Певерелл, откровенно не уверенный в том, что Грин-де-Вальд слышит его шёпот, но и не способный заставить себя говорить хоть немного громче, — они… они погибли… и я… я должен был… Должен, Геллерт. Я такой слабак, даже сейчас, вместо того, чтобы спокойно говорить, я едва… едва способен на что-то, — прерываясь на сдерживание истерики, от чего у него уже явственно сводило горло спазмами боли, он упорно продолжал шептать. — Я выпустился из Дурмстранга и… вернулся домой, чтобы провести все ритуалы. Я… прости меня… — он приоткрыл глаза, чувствуя как щеки, не смотря на все его усилия, стали несколько влажными от солёных дорожек слёз, что впитывались в бархатно-чёрную рубашку Геллерта.       — Кто тебе сказал такой бред? — две ладони, обняв ещё скулы, подняли его лицо, и Грин-де-Вальд снова поймал его взгляд. — Ты никому ничего не должен. Ты меня понял? Если ты всё-таки и должен что-то и кому-то, то только самому себе, своим близким, предкам и Богам, ясно? Ты не должен быть всегда быть сильным. Потому что это невозможно, понятно? — Геллерт слабо кивал, словно говоря, что это элементарно, и Дэликиай поймал себя на том, что кивал в ответ. — Вот и молодец, — из-под его глаз вытерли слёзы большими пальцами. — Не каждый способен так рано потерять родителей и не впасть в истерику, а делать то, что правильно. И ты поступил правильно. Всё ясно?       — Да… спасибо… — тихо сказал Дэликиай.       — Замечательно, а сейчас ты пойдёшь и поешь. Плотно поешь и ляжешь спать, понял? Я прослежу.       — Ну Гел… — скривился Певерелл, скрывая смущение от получаемой заботы под маской вредности. Что Грин-де-Вальд, как всегда, легко увидел.       — Идём тебе говорят. Послушай умных людей. Меня, например.       Геллерт легко поднялся с дивана, бодро вытаскивая из спасительной кожи и Слизерина, уверено уводя его на кухню.