«Зайдём в дом. Или в пещеру. Хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого!»
Серана, «Скайрим».
Теперь, когда я со всей, или на самом деле не со всей, а только разминался, силы или дури снёс какой-то сруб, непонятной геометрической формой маячивший перед входом, было видно даже мне, что находилось дальше. Вернее, ниже и дальше, — и, как ни странно, от этого факта мне стало как-то спокойно. Я вроде даже в детстве так не радовался при виде Деда Мороза, протягивающего мне подарки, купленные для нас родителями, честное слово! А сейчас, нагнувшись и заглянув внутрь, где был совсем неплохой, в плане открывшегося наблюдения, обзор, я был рад так, словно меня там поджидал Дед Мороз. Только уже выросший, как и я, серьёзный и подготовивший мне подарки для взрослых.
Интересно, мог бы он подарить мне теперь настоящую великанскую дубину взамен потерянной — или каждый уважающий себя великан рано или поздно должен сделать себе свою первую дубину сам? Вот будет номер, если выяснится, что для великанских юнцов процесс… вытачивания дубины — это что-то вроде обряда посвящения? В нашем мире, например, у древних индейских племён был обычай пойти на охоту и принести свою первую добычу… Эх, и почему я историю так плохо учил, даже когда речь шла об индейцах, и предпочитал читать про них же, но только художественную литературу?
Перед моим внутренним взглядом возникла странная сцена: тощий, даже щуплый великан, отдалённо напоминающий подростка и ростом примерно около трёх метров вместо пяти, сидит на камне и сосредоточенно вытачивает что-то из монолита при помощи заострённого камня. Камень этот великан-«полурослик» держал всей рукой, как какой-то первобытник из наших учебников по истории, а в его растрёпанные и почему-то рыжие волосы были воткнуты такие огромные перья, какие определённо должны были выпасть из крыльев дракона, если бы, конечно, драконы были пернатыми.
Получилось как-то странно.
Вниз, в вампирское логово, вела лестница, — невысокая такая, метров примерно два или три. За точность подсчёта я не ручаюсь, потому что с великанской точки зрения теперь расстояния стали какими-то короткими, то же самое и про лестницу. Да и в моём мире глазомер у меня тоже был так себе. Но зато я хотя бы очки не носил. Интересно, а что делают великаны, когда у них портится зрение? Или у них есть какие-то свои целители и алхимики, которые при случае могут сварить зелья с нужными свойствами?
— Саша, ну, что, мы идём? — нервно и нетерпеливо спросила Белевал, прервав мои великанские эк-зис-тен-ци-альные переживания. Хорошо всё-таки читать учебники литературы, столько умных слов можно выучить!
Блин, я уже рассуждаю так, будто настоящим великаном стал, а ведь, между прочим, любой другой великан сразу же распознал бы во мне самозванца.
— Да, идём. — бодро ответил я, словно сейчас обдумывал наше погружение, тьфу ты, спуск внутрь, а не маялся какой-то ерундой. — Я помогу вам спуститься, Мэнни с Катькой останутся тут и дождутся.
Слово сорвалось само, словно ответственность за успех нашей спецоперации была возложена на мамонта и на корову. Или что в случае чего они должны были прийти к нам на помощь по первому зову. Вот только рации в этом мире ещё не придумали — и коровы вроде как сражаться не умеют. Или умеют? Отогнав очередную неуместную мысль, — про лошадей, которые с боевым
кличем ржанием бросаются на приземлившегося дракона, — я помог своим спутникам преодолеть ступени, постаравшись сделать всё с минимумом великанской неуклюжести, а потом, оглянувшись напоследок, осторожно полез сам.
Было светлое и ясное скайримское утро, свежее и прохладное. Не было ни грома, ни молний, ни каких-либо предзнаменований — ничего. Мы отправлялись на битву с вампирами без каких бы то ни было спецэффектов. И обычный среднестатистический скайримский свободно говорящий на тамриэлике великан лез в логово вампиров, оставив на берегу, то есть, при входе, своих верных друзей, — корову и мамонта.
— Мэнни, проследи, чтобы отсюда ни один вампир не вышел, — проинструктировала мамонта Белевал, — Катька… просто не путайся под ногами.
Мэнни задумчиво помахивал хоботом, как бы намекая, что он, наверное, и сделает то, о чём его просит самка эльфа, но не из уважения, а только потому, что самому мамонту хочется того же. Катька жевала сноп горноцветов, и выглядела она как… корова. Самая что ни на есть обычная.
Но я теперь хорошо знал, насколько видимость бывает обманчивой.
Как оказалось, спускаться задом наперёд, не видя, куда именно ты ступаешь, было не слишком-то удобно. Конечно, даже если бы я упал или на что-то наступил, я бы ничем не рисковал… но ощущение всё равно было так себе. Неуютно и неудобно, а от того, что пока что ничего не происходило, создавалось обманчивое ощущение, что мы находимся в какой-то симуляции.
Помещение, в котором мы оказались втроём, после того, как я наконец благополучно оказался внизу, кстати, даже не сломав и не своротив лестницу, оказалось… таким себе. Я столько времени прожил под открытым небом, что мне, казалось бы, должно быть уже всё равно, где обретаться, лишь бы не под открытым небом, но оказалось, что оно совсем не так. Жить в этом логове, даже если предположить, что здесь обитают
в подвале живут добрые хиппи, а не злые гопники, не вампиры, а кто-то другой, или вообще никто, мне абсолютно не хотелось. И дело не только в моём росте.
Во-первых — запах.
Трудно сказать, чем именно здесь пахло, — не сыростью, не плесенью и даже не грязью, хотя я знал ещё по игре, в каких свинарниках обычно вампиры живут или как они загаживают свою место жительства, — а чем-то странным и трудно определимым. Может, так пахнет какой-то вид плесени? На запах грязи точно не похоже, на лекарства — ещё меньше.
Конечно, когда я раньше жил в своём мире, мне никогда не доводилось жить в грязи, — и родители так приучили, и самому беспорядок никогда не нравился, — но всё-таки у меня была пара возможностей увидеть по-настоящему грязные места. Во время школьного субботника, например, или в деревне, когда мы с отцом и Колей разбирали старый сарай, находящийся около не менее старого дома, где уже много лет никто не жил.
Лекарства тоже так не пахли, по крайней мере, в моём мире. Не думаю, чтобы у вампиров могли быть вдобавок какие-то болезни, помимо самого вампиризма, чтобы они от них на полном серьёзе лечились только что и собственноручно сваренными зельями.
Надо отдать должное Белевал и Умно-Говорит: в отсутствие непосредственной и мгновенной опасности они тихо осматривали зал, в котором мы оказались, и теперь скромно собирали то, что представляло для нас какую-то непосредственную ценность.
«Когда я был в своём мире и был Довакином, я собирал то же самое, причём всё подряд. — мелькнула мысль — Интересно, а где он сам? Мне кажется, что если Довакин уже приходил сюда, то здесь уже никого не будет. Не думаю, чтобы остальные вампиры были такие дураки, чтобы вернуться туда, откуда им подобных уже кто-то выкурил. А вот мои друзья собирают только самое ценное, а не… короче, не как я.
Сундук с золотом, к счастью, не был закрыт. То ли там просто не было замка, то ли он был сломан, то ли вампиры не знали, что к ним придут непрошенные гости и запустят туда руку без разрешения. И хорошо, что взламывать замок не пришлось: ни у кого из нас отмычек при себе не было, они нашлись только в сундуке, а если бы попросили взломать сундук меня… Думаю, мы сразу же смогли бы проверить таким образом, есть здесь вампиры или нет. Потому что взломать-то я бы взломал… например, ударив пару-тройку раз запертым сундуком о камни. Потому что великаны, мне кажется, помимо скрытности, не прокачивают ещё и взлом. Ну, не их это, не их.
А вот оружие, в изобилиях висящее в вампирском
берлогове на стенах, было совсем не интересным.
Простое железное, местами помятое и погнутое, покрытое зазубринами, ржавчиной и какими-то странными бурыми пятнами, происхождение которых я совершенно не хотел узнавать, оно совершенно не годилось для использования по назначению. Наверное, его как-то можно было бы заточить или улучшить в кузнице, а ещё лучше — переплавить на слитки, вот только кто пустит великана в кузницу — и как это вообще делается? Потому что я вообще-то совершенно не умел ковать. Да и вообще не был знаком с кузнечным делом.
Допустим, прийти к какому-нибудь населённому пункту и пролезть в кузницу я мог бы и сам… но вот что делать потом, я не имел ни малейшего представления. Анимация, которую я столько раз видел в игре, не в счёт: да, я хорошо помнил, как мой бравый довакин-норд методично бьёт болванку молотком или закидывает руду для переплавки, но теперь я как никогда понимал, что нам показали только часть процесса. Основное и самое главное осталось надёжно скрытым за кадром.
Был бы я хотя бы попаданцем в тело норда, своего игрового аватара, думаю, я бы вспомнил, что к чему и как делается, уже потому, что тогда мой персонаж прокачал кузнечное дело до ста и мог делать даже драконью броню. Сейчас же я не смог бы сделать даже самую простейшую — меховую, которую небезосновательно ни один уважающий себя кузнец никогда делать не будет.
Или в Скайриме есть ещё и портные, которые и шили эту самую меховую и мало что защищающую броню? Увы, шить я тоже не умел. А если бы и умел, я не был уверен, что существовали портняжные принадлежности, подходящие для моих новых габаритов, в том числе и для больших и грубых пальцев. И вообще, если бы я умел шить, мне не пришлось бы вламываться в охотничий лагерь и обворовывать какую-то девушку в поисках новой одежды для Белевал.
Босмерка и наш маг в полном молчании поделили между собой золото и зелья, на оружие даже не обратили внимания. У Белевал был хороший лук, а Умно-Говорит носил свой меч, и кроме того, он был магом. Мне же, при моей великанской силе и таком же росте, такое оружие было таким же несерьёзным, как, к примеру, кухонный нож для моих спутников. Или кинжал какой-нибудь.
— А M'Айк Лжец говорил, будто при разделе трофеев возникают трудности с их делёжкой… — сказал я вслух, не обращаясь ни к кому определённому.
— Первый раз слышу про такого каджита. — глубокомысленно заметил Умно-Говорит. — но сразу видно, что он оправдывает своё прозвище. Потому что если ты путешествуешь один — ты погибнешь… а делиться надо со всеми. Даже с наёмниками.
— Каджит? Всё понятно… — Белевал посмотрела на меня и почему-то хихикнула.
Я не понял, весёлым был её смех или нервным, но предпочёл не спрашивать. Неудобно всё-таки. Наверное, она сейчас лишний раз убедилась в том, что меня воспитывали каджиты, которым я и был обязан своим именем. А что? С’Аша — тоже звучит… по-каджитски. Вот только встречать на дороге этого ломающего четвёртую стену персонажа и объявлять ему что-то вроде «М’айк, ты мой отец» мне совершенно не хотелось… и это точно было бы враньём, достойным сивых меринов, а не бледных великанов.
Несмотря на нашу готовность, пока ничего не происходило. Не знаю, хорошо ли развита интуиция у великанов или нет, или точно так же, как и скрытность, а именно — со знаком минус, но пока что я почему-то ничего не чувствовал. Совершенно ничего. И под это самое «ничего» мы вышли в залу, отдалённо знакомому мне по игре, где мы и должны были встретить наркоманов.
— Фу, красноводная… плесень… — прошептала с отвращением Белевал, закрывая нос локтём.
Я подумал о том, сможет ли она сражаться, если занята тем, что пробует хоть как-то очистить вдыхаемый воздух, но понял, что в любом случае надежда должна быть на меня. Друг я, пацан и великан — или погулять пришёл? А мне вроде как быть нежным и чувствительным не пристало. Хотя… ну и вонь же здесь была. И хуже всего то, что она как-то проникла повсюду, из-за въедливого, горько-сладковатого и какого-то ненормального, ненатурального происхождения. И никогда раньше я такого запаха не чувствовал.
«Запомни. Так пахнет смерть. Очень много смертей.» — чётко, словно рапортуя о наблюдении, шепнул мне внутренний голос.
— Даже если это и плесень, то она неопасна. Она не летает и не переносит никакие болезни. — пригнувшись и понизив голос до шёпота, сказал я. — Да и потом, ты босмерка, он аргонианин, у вас сопротивление болезням высокое. Здесь просто грязно, только и всего.
Кажется, Белевал мне поверила и успокоилась. И для меня это было самым главным на тот момент — чтобы с моей девушкой всё было хорошо. На самом же деле у меня к моему же собственному утешению оставалось очень много вопросов.
Если это и правда была плесень, хоть обычная, хоть красноводная, она определённо распыляла споры. Если в моём мире вдыхать споры плесени, причём в определённом количестве, можно было заполучить респираторное заболевание. А что в таком случае происходит в этом мире — и в Красноводном логове? Если будет всего лишь кашель, — думаю, это можно будет легко вылечить. Главное, чтобы не вампиризм. Или эта зараза переносится совсем другим образом? Хорошо хоть, ветра здесь нет — а установить хоть какую-нибудь вытяжку господа вампиры не догадались. Или просто не подумали.
Интересно, а вампиры дышат — или нет? Тогда они попросту не чувствуют запаха, вернее, запахов, которые были здесь; или же для них это пахнет исключительно приятно, как для нас, например, ландыши. Ну, учитывая, что эти кровососы пьют кровь, как это следует из их названия, для них и восприятие вкуса должно быть совершенно другим, а не таким, как у нас.
Похоже, странная сладковатая вонь шла не от плесени, которую, кстати, я так и не увидел, а от какого-то варева. А любое варево в мире может кипеть, закипать, просто вариться или уже остывать, находясь в какой-то… ёмкости. Например, в чане. Похоже, или какой-то горе-повар всё-таки закрыл крышку, или переставил смертоносный отвар в другое место, или вытяжка здесь всё-таки была, потому что вонь внезапно стала слабее, прежде чем не исчезнуть окончательно.
Легче, однако, от этого не стало. Мы подошли к тому самому месту, где можно было купить «лучшую» скуму — страшно подумать, какой тогда должна была быть худшая — и увидели торговца, стоявшего так спокойно, будто он продавал там яблоки или, к примеру, помидоры. А с другой стороны был зал с наркоманами; одного беглого вгляда мне хватило, чтобы понять, что это были и правда наркоманы — и что это были именно они, те же самые, которых я встретил в игре. Не хотелось останавливаться и рассматривать их поближе, не говоря уже о том, чтобы поговорить с каждым, как я это делал в своих прохождениях. И вовсе не потому, что я теперь был великаном, а значит, мог произвести на всех разумных существ… определённое впечатление.
Просто… не каждый день можно встретить людей, обречённых на смерть, но не знающих про это или смутно представляющих себе этот факт. Мне кажется, они сейчас и великану не удивились бы, или просто увидели бы вместо меня кого-то другого или что-то другое. Что или кого именно — я не знал. И, если честно, узнавать и не собирался. Поэтому пришлось отвернуться в сторону и дать понять моим друзьям, что нам пора двигаться дальше. И это, естественно, не объясняя истинных причин моего поведения. Если что — скажу, что наркоманы, вернее, любители скумы могут быть опасными и непредсказуемыми, хотя конкретно эти, судя по всему, были опасны в первую очередь только для самих себя. Во вторую — тоже. Про то, что они всё равно скоро умрут, говорить не хотелось. Думать — тоже.
Грабитель, знатный имперец, имперский дезертир из Хелгена.
Те же самые, что и в игре, — только выглядящие, скажем так, несколько иначе, чем по версии разработчиков. Смерть не нашла их троих, потому что они сами нашли её. И мне совершенно не хотелось разговаривать с ними, — и не только потому, что теперь я был великаном, а потому и вынужден был передвигаться в какой-то странной позе, а сражаться в случае чего из которой было бы довольно проблематично. Да ладно бы ещё только наркоманы; оставался ещё торговец, который, насколько мне известно, был вооружён.
«Такое чувство, что они там сидят как за решёткой в тюрьме. — мелькнула мысль, похожая на подкатившую тошноту, только тошнило меня не физически, а психологически — Никто из нормальных клиентов бара, вернее, таверны, не сел бы так, а вместо этого спросил бы хозяина, нет ли мест попроще, покомфортабельнее и поуютнее. Или эти вампирюги решили, что для тех, кто всё равно скоро умрёт, и так сойдёт, потому что с ними можно и не стесняться и не церемониться? Своо-олочи!..»
Тем не менее, то, что я сравнил с камерой, не было закрыто, но дошедшие до почти что полной кондиции «посетители» не только не пытались оттуда выйти, но и, похоже, не обращали внимания на то, где и как они расположились, так что гармония была полной. Жаль только, что гармония была с огромным знаком минус.
— А чего это они кашляют? — шёпотом спросил меня Умно-Говорит.
— Простудились. — кратко ответил я. — Ещё на поверхности. А здесь воздух затхлый и не убирали давно.
Кажется, моё объяснение было сочтено удовлетворительным. Не говорить же моим спутникам про то, что этот кашель у них от паров вдыхаемого красноскумного варева, а также дело может быть в том, что выпитая или съеденная скумная дрянь, скорее всего, сейчас активно действует на организм, вызывая острую сердечную и дыхательную недостаточность, что, помимо всего прочего, может выражаться в кашле. В конце-концов, я не знахарь и не целитель, и сейчас время действовать, а не лекции читать, к тому же совершенно непрошенные.
— Вы здесь впервые, да? — обратился торговец к новым клиентам — Самая лучшая скума в Красноводном логове! Подходите и покупайте! Или я могу дать вам по одному флакону бесплатно, на пробу… — начал он.
Но не закончил. Потому что в этом логове смерти он увидел того, кого здесь не бывало никогда: а именно — крадущегося, пусть и не из соображений скрытности, а банально из-за низких потолков и тесных стен, и сурово смотрящего на него пятиметрового великана, вооружённого эльфийским боевым молотом вместо обычной дубины. Очень хотелось бы верить, что потерявшему всю совесть негодяю показалось, что в моём образе к нему пришла его совесть и теперь требует от него полной расплаты за всё совершённое, хотя я не был в этом уверен. На самом деле в этот момент я даже не думал о том, чтобы применить свой молот, уже потому, что размахиваться здесь было бы проблематично, но за то, что он продавал здесь свой…
товар, я реально был готов его убить. Да, я бездарно (или героически, как посмотреть) потерял свою дубину, оставшуюся мне, судя по всему, от моего предшественника, и теперь не смог бы орудовать молотом без риска покалечить своих же… Но великан — это не дубина и не молот, и я не переставал оставаться тем, кем был, даже если был бы полностью безоружным.
К счастью для него и к неудобству для нас, торговец оказался сообразительным и сбежал, прежде чем его настигло моё великанское правосудие.
Гоняться за ним, понятное дело, никто не стал. Это только в фильмах герои разделяются и идут каждый в свою сторону, а потом объединяются, увенчанные славой и нагруженные трофеями. К тому же, я ходил согнувшись в три погибели и побежать уж точно не смог бы. Хорошо хоть, что смог пролезть и так.
За размышлениями и обдумываниями мы подошли к какой-то запертой двери. Раньше в игре я всегда понимал, куда примерно она могла вести… но теперь, увиденная наяву и совсем близко, да ещё и с великанского роста, вернее, с высоты роста согнувшегося в три погибели великана, она мне казалась какой-то странной. Хотя, наверное, на чей-то взгляд самым или единственным странным здесь был я сам. Попытки открыть дверь, просто поворачивая тяжёлую и массивную ручку и тяня или толкая от себя, ни к чему не привели.
Оставалась надежда, что замок можно было взломать отмычкой; очевидно, мои спутники подумали о том же самом, потому что они сначала тихо переговаривались между собой, пытаясь понять, у кого из них были при себе отмычки, подобранные в сундуке, а потом — кто из них будет взламывать замок.
— … Я охотница, а не взломщик, с чего ты решил? — шёпотом возмущалась Белевал, словно охотники не имели права учиться пользоваться отмычками.
Хотя, возможно, это просто не нравилось лично ей.
— Хорошо, я попробую, хотя я не каджит, так что ничего обещать не могу. — философски заметил Умно-Говорит. — я боевой маг, а не
вьючный мул вор. Вот, что и требовалось доказать! Дверь заперта на ключ, её не вскрыть. — добавил он с таким торжеством, словно сам перехитрил вампиров и умудрился запереть эту дверь на отсутствующий ключ, причём с другой стороны.
Так вот как, оказывается, выглядел, вернее, не выглядел никак взлом такой запертой двери со стороны! При попытке взломать или открыть дверь выходило сообщение, что этот замок невозможно взломать, потому что нужен ключ. На вопрос «а кто и при каких условиях даст ключ великану?» разработчики почему-то не предвидели никакого ответа.
— А вот что можно сделать! — сказал я, размахиваясь и слегка толкая дверь ладонью.
Наверное, со стороны могло показаться, что я таким образом пытался поприветствовать запертую дверь или тех, кто находился за ней, или просто «дал «пять» кому-то невидимому… Но нелепо или нет, это действие дало свой мгновенный результат.
Вроде и усилия почти не приложил, и не размахивался, учитывая, что мог задеть своих спутников, да и размахивать длинными великанскими лапами здесь было очень проблематично, — но дверь сначала вздрогнула, а потом обвалилась с грохотом и треском прочных, но старых досок, причём так, что часть обломков упала на нашу сторону, а часть ушла на другую сторону. То, что оставалось на месте дверного проёма, выглядело как-то… странно и непривлекательно.
Оставалось только не пытаться соблюдать скрытность и доломать всё это великолепие, напоминающее зубы гигантской рыбы-убийцы. Да уж… кажется, такой способ открывания дверей и взлома замков назывался «со всей дури — но нечаянно».
Вместе с облаком пыли в воздухе повисла тишина.
Как ни странно, никто не пришёл проверить, что здесь произошло: то ли такие вещи были здесь в порядке вещей, то ли вампиры ушли далеко, а потому то ли не услышали шум, то ли решили, что ничего страшного произойти не могло. Не великан же придёт сюда и начнёт всё крушить, в самом-то деле!
— Интересно, а зачем Венар вообще начал здесь что-то строить? — задумчиво спросила Белевал. Похоже, моя молодецкая удаль её не впечатлила, но самое главное, что это было воспринято, как нечто само собой разумеющееся. — И с тех пор, как я здесь была в последний раз, всё как-то изменилось… но вот что именно — что-то непонятно.
— Погоди, а что ты раньше делала в Красноводном логове? — удивился аргонианин.
— Я была здесь так давно, что уже и не помню, что. — ответила босмерка, совершенно не желая вдаваться в подробности. — Я пришла сюда совершенно случайно, когда здесь не было ни логова, ни вампиров, а на этом месте были просто руины с плохой водой. Похоже, что
очень плохой… потому что мне кажется, что такой запах, который мы чувствовали не так давно, был как раз от неё. И мне совершенно не хочется знать, что именно случится, если такую воду попробовать.
Похоже, босмерка совершенно не хотела рассказывать магу об этом месте, прежде всего то, откуда она так хорошо про него знала, и я её отлично понимал. Вроде она никого и не обманула, но при этом не рассказала и всю правду. Никому не нужную и ни на что не влияющую правду, от которой никому не станет ни лучше и ни хуже, и которая теперь не касалась никого, кроме нас двоих.
— Да уж. — констатировал Умно-Говорит, глядя на то, во что превратилась дверь — Если дверь открывается только ключом, это проблема двери. Надеюсь, что здесь не изменилось количество вампиров. Как-то я их… не люблю, что ли. — добавил он так, словно мы обсуждали поэзию поздних айлейдов, а не довольно мерзкую и непосредственную угрозу.
— Раньше, даным-давно, — начала эльфийка, словно рассказывая какую-то легенду, — вампиров здесь вообще не было. Потом пришли. Было бы, конечно, лучше, если бы не приходили вообще. И я понятия не имею, сколько их здесь теперь, но лучше быть наготове. — завершила она рассказ, который словно обещал вопреки всему быть очень долгим и по-своему интересным.
Не знаю, удалось ли нам быть наготове или нет, но первый противник обнаружился быстрее, чем я себе это представлял, если вообще можно было сказать, что я что-то себе представил. Откуда-то сбоку появился, должно быть, помощник торговки; и я через пару мгновений ощутил жар от пролетевшей мимо нас огненной стрелы. Значит, маг…
То ли он переоценил свои силы, то ли просто решил, что лучшая защита — это нападение, но с его следующим заклинанием чуть было не произошло то, что во времена моей игры занимает красивой оранжевой вспышкой весь экран. Теперь я был здесь и телом, и душой. Теперь я был не один. И, как и полагается приличному скайримскому великану, магией совершенно не владел, а потому и не смог оценить красоту вражеского заклинания по заслугам.
Вместе с тем преступный тип применил заклинание оберега, пытаясь скрыться за стойкой, за которой он, судя по всему, должен был чувствовать себя в безопасности. Было бы другое время, — я бы с удовольствием полюбовался на красивое, что и говорить, заклинание… но сейчас момент был, скажем так, абсолютно не подходящий для любования окружающими красотами.
Оберег, конечно, штука хорошая… но защищала только от магической атаки, на которую великан вроде меня не был способен. А огненное заклинание нашего аргонианина сгодилось разве что на то, чтобы впечатлить своей непосредственной близостью меня и Белевал, об оберег оно разбивалось, как… не знаю даже, как что, но было неуместно-красиво.
Но кое-что смогло разбить и сам оберег. Грубо, некрасиво — и, увы, окончательно.
Мимо меня просвистела стрела, вонзаясь куда-то в середину оберега. С того ракурса, с которого я смотрел, казалось, что Белевал попала прямиком именно в этот призрачный щит, и в некотором роде я предпочитал думать, что всё было именно так. Можно было очень легко себе представить, что малый оберег — это что-то плотное, как обычный щит, если очень захотеть. Просто… раньше я никогда не видел воочию, как кто-то кого-то убивает. Фильмы не в счёт. И сам не убивал: компьютерная игра не считается. Или… считается тоже?
Со свистом и порывом ветра запущенный в сторону погасшего щита огромный обломок двери, который был бы тяжёлым для кого угодно, кроме как для метнувшего его великана, попал в цель. Об этом я понял по донёсшимся до меня странным звукам, напоминающим одновременно хруст, какое-то чавкание и булькание, словно обломок двери разбил огромную и мягкую бутылку или проколол полный бурдюк.
Убедиться, что «снаряд» попал в цель, что я не задел своих…
Закрыть глаза, будто для того, чтобы не попала пыль, несколько раз глубоко и спокойно вдохнуть и выдохнуть через рот.
Дым и пыль, опять же. Ведь если невовремя расчихаться, можно привлечь шумом вампиров.
А великаном быть, оказывается, не так уж и сложно… Лишь бы потом после некоторых вылазок кошмары не снились.
— Ну и попадание… — то ли осуждающе, то ли одобряюще произнёс Умно-Говорит, просачиваясь за стойку и то и дело спотыкаясь на разлетевшемся повсюду мусоре.
И непонятно, кого он сейчас имел ввиду, потому что врага, я думаю, убили мы все трое.
— Саша, здесь какая-то… провизия завалялась. — сказала Белевал, судя по всему, перествляла какую-то посуду — Мы её брать не будем. Мало ли что, — да и выглядит оно всё так себе. А… а вот это уже можно и собрать. — добавила она.
Раздался звон, шорох и какой-то шелест; очевидно, там были или монеты, или какие-то драгоценности.
Когда мои друзья, спотыкаясь обо что-то, скорее всего, о мусор, получившийся во время нашей атаки, и шелестя чем-то, закончили собирать то ценное, что лежало за стойкой, мы пошли дальше. Интуиция и память об игровом опыте напоминали мне, что дальше должны быть собственно чаны, и где-то в стороне безопасно и безвредно лежал мёртвый драугр (как будто они могли быть живыми — и при этом не быть оксюмороном!) и скромно являл себя какой-то тайный ход.
По пути мы обнаружили старые полки из потемневшего от времени металла или массивного тёмного дерева, на которых были разбросаны, а не аккуратно и красиво разложены, как в игре, пузырьки с зельями, словно забытое кем-то золото и драгоценные камни, даже потемневшее серебрянное кольцо на шкафу. Мне, с высоты моего великанского роста, его было хорошо видно, правда, взять я бы его всё равно не смог, разве что своротил бы всю полк, и в лучшем случае просто на пол, потому Умно-Говорит, демонстративно морщась, полез за ним сам: если я был слишком высоким, то Белевал — слишком маленькой, и сейчас, похоже, ей этот факт совершенно не нравился. Равно как и всё остальное.
— Вот, держи… — недовольно сказал он моей подруге, брезгливо отряхивая руки от прилипшей пыли — Подарок от… твоих двух рыцарей. Пф… и кто бы вообще сказал, что быть рыцарем — это так хлопотно и так грязно? Наше, рыцарское, дело — это спасать прекрасных дам от всяких там драконов, а не в пыли возиться, потому что какие-то великаны драгоценность на шкафу увидели.
Почему-то мне стало от этой мысли смешно. Хотелось сказать, что драконов мы вряд ли встретим, по крайней мере, здесь, потому что я не Довакин и в этот раз вся честь достанется или уже досталась кому-то другому, но вовремя прикусил язык. Рассказывать о том, что именно я знаю и как именно, мне совершенно не хотелось. По крайней мере, сейчас.
— Ну, вообще-то… — протянула Белевал, весьма прозаично оттирая кольцо от вековой пыли, — ухаживать за прекрасной дамой может стать делом всей жизни. Хотя… некоторым этого, скорее всего, не понять.
— Удивляюсь я вам иногда… — протянул Умно-Говорит, прежде чем метнуться куда-то в сторону — Обалдеть! Бородатый мох!
В полумраке и, на минутку, в
бандитском вампирском логове и с высоты великанского роста этот, без сомнения, ценный алхимический ингредиент казался мне каким-то непрезентабельным. Кстати, теперь я не смогу прокачивать и алхимию тоже…
— Й’иффре-хранитель, какая гадость. — незамедлительно откликнулась Белевал. — Убери отсюда эту свою жвачку, или мочалку!
— Как хотите. — казалось, что Умно-Говорит обиделся за собранный ингредиент так, словно он сам его здесь вырастил — Что вы вообще в алхимических ингредиентах понимаете… А ещё — жир тролля, который так ценится, но который так трудно достать, чешуя рыбы-убийцы…
— Жира у нашей компании и правда слишком много. Как и троллей. — заметил я.
— Фу… А про чешую аргониан там случайно ничего не говорилось? — скептически спросила Белевал, которой перечисление этих ингредиентов никак не подняло настроение.
— Очень остроумно. — маг бережно убрал то, что показалось Белевал похожим на мочалку, в свой кошель, в котором уже что-то лежало — Ничего вы не понимаете в алхимии… И ты тоже! — сказал он, укоризненно глядя на меня.
— Разумеется! — радостно ответил я, словно угадал правильный ответ — Потому что я — великан! — и заржал, как конь.
Пятиметровый и развеселившийся конь.
Наверное, сказалось напряжение последних часов и тот факт, что в минуту опасности боятся все, независимо от пола и роста… Потому что я заржал. Весело, радостно и беззаботно, развеселённый этой мирной перебранкой двух старых друзей.
— Невежда ты, а не великан. — осуждающе глядя на меня и с нечитаемым выражением лица ответил аргонианин. Белевал многозначительно кивнула, наверное, вспоминая свои слова про дубок. — Идём дальше…
В следующем зале, где идёт варка, я наконец смог встать в полный рост, — и понял, что теперь я почти что счастлив. Нет, вампирская угроза никуда не девалась, и впереди нас ждало ещё немало врагов и противников… Но как же всё-таки человеку, то есть, великану, мало нужно для счастья! Оказывается, я долгое время передвигался то согнувшись, то ползком, и теперь ноги неприятно покалывало.
— О, мост! — воскликнули мы почти одновременно.
Действительно, впереди в полумраке поднимался поднятый разъёмный мост, поднимающийся в сгущающемся полумраке чёрным пятном. Если бы я не узнал это место по игре, то вряд ли понял бы, что это такое. Теперь же…
А теперь я подумал о совершенно других вещах, — вроде того, что у меня нет факела, а никто из нас, как я понял, не владел заклинанием магического света, а также — дальше я пройти не смогу. Там, впереди, открывались то ли дорожки, то ли коридоры под каменными сводами, прочными даже на вид. Конечно, я смог бы расширить проход, чтобы тоже пройти следом за моими друзьями… Но это заняло бы определённое время, — вернее, уйму времени, да и потом, где был шанс, что потом потолки не будут достаточно высокими — или что я не проведу здесь прорву времени только для того, чтобы улучшать архитектуру вместо того, чтобы реально помогать?
— Подождите, кажется, я знаю, как опустить мост! — воскликнул я, и пока никто не успел возразить или сделать хоть что-то, ринулся, насколько это позволял плохой обзор и мой рост, опускать разводные мосты. — Упс.
Единственное, что двигало мной в тот момент, — это желание помочь моим друзьям до того, как они будут вынуждены отправиться дальше без меня, а также показать, что мне вовсе не нужно подсказывать, что делать. Однако на деле всё вышло так, что мост не оценил моей великанской услужливости и попросту развалился.
— Ну, я сейчас подниму вас наверх! — не давая опомниться на своим друзьям, ни самому себе, жизнерадостно предложил я.
Вообще не знаю, что мной двигало в этот момент, — наверное, всё было на одном приливе чистого адреналина. Хотелось думать, что я не начал косячить с удвоенной силой, потому что это было совсем не то, чего я хотел добиться. Ну совсем не то, тем более, что если мои друзья и были готовы простить мне любую глупость и великанскую неуклюжесть, то вампиры не были готовы прощать нам абсолютно ничего. Интересно, кстати, а сколько мы уже прошли — и сколько там врагов? По поводу второго у меня не было ни малейшей идеи; про первое мне казалось только, что мы провели здесь как минимум пару дней.
Подхватив Умно-Говорит подмышки, как кота, я поднял его наверх, к туннелю, к которому мост должен был вести. Не сказать, что аргонианин был доволен таким подъёмом, но вместо едкого замечания он многозначительно промолчал.
С Белевал я был ещё аккуратнее — одной рукой я подхватил эльфийку за спину, другой — чуть ниже, так, что она полулежала в мох ручищах. Медленно подняв девушку на нужную высоту, я заметил, как она счастливо улыбалась, впервые за этот день.
— У меня ведь всё получилось аккуратно? — неловко спросил я, готовясь опустить босмерку на землю.
— Знаешь, Саша, учитывая, за что ты меня держал и как нёс, мы с тобой уже почти женаты, — Белевал снова улыбнулась, но теперь уже лукаво и как-то немного игриво.
Только в этот момент я заметил, что мой указательный палец сам собой упёрся в левую грудь эльфийки, и, естественно, всё это время я поддерживал босмерку за бёдра. Вот уж точно — такое первая попавшаяся девушка себе не позволит.
Я успел ещё… а много, на самом деле, или мало? Любезно поднять своих друзей туда, где должен был быть мост, который минутой раньше я же сам и любезно сломал, опрокинуть несколько чанов с варящейся там дрянью, потом дождаться, пока Белевал и Умно-Говорит вернутся из тех самых коридоров, куда я не смог бы протиснуться…
И наступил тот самый момент, которого я, кажется, боялся больше, чем сражаться со всеми вампирами, вместе взятыми.
— Саша, дальше мы с Умно-Говорит пойдём одни. — услышал я, и что-то внутри меня заныло от дурного предчувствия — Нам бы очень пригодилась твоя помощь, но, видишь ли…
Темнота вокруг, казалось, сгустилась, и впервые за долгие годы я снова, как и давным-давно, поверил в то, что в темноте обязательно должны обитать какие-то страшные монстры и опасные чудовища. Вот только угрожали они в этот раз не мне.
— Дальше ты просто не сможешь пройти.
