Глава 19. Правосудие
30 апреля 2024 г., 19:53
Не успела Белевал сделать и пары шагов, как я её окликнул. В привычной мне манере, от которой стены дрожат. Впроче, надо отдать должное моей эльфийке, — она оказалась гораздо крепче стен. В том плане, что уже успела привыкнуть к моему, скажем так, своеобразному голосу.
— Белевал, тут такое дело… я нашёл тут повозку, а в ней тело какого-то лесного эльфа, не вампира.
— Как он выглядит? — эльфийка немедленно развернулась и прищурилась, обеспокоенно ища взглядом труп.
— Нет, это не Фэндал, — успокоил я её, размышляя, стоит ли теперь поднимать наверх и эту тележку — какой-то брюнет с кривым носом и татуировкой на пол-лица. Волосы короткие.
С одной стороны, я считал, что вряд ли у меня получилось такое уж исчерпывающее описание, к тому же я не был уверен, что мне удастся составить очень хороший фоторобот мёртвого босмера; к тому же, в игре Фендал тоже не был богом красоты, а также мог сделать себе татуировку и постричься…
Про то, что по сравнению с игрой он мог выглядеть как-то иначе, не знаю, правда, как, но про это я предпочёл умно промолчать, раз уж не получится умно сказать или умно создать ненужную интригу. В любом случе, очень не хотелось, чтобы кто-то или что-то сломало ему нос, равно как и то, чтобы он умер. Ну, если что, по поводу возможного косноязычия — не каждый день описываешь своей девушке найденный где-то труп — можно будет оправдать всё тем, что я великан, а потому красноречие — не мой конёк.
Раньше я думал, что если ты великан, то этим фактом можно оправдать любой крутой косяк, который мог бы без проблем восхитить создателей Голливудских фильмов.
Великан — это огромный рост, сила, неутомимость, харизма и… что там ещё? Если ты, например, поймал бегущего мамонта, сбил одной левой перелётного дракона, а то и целый косяк драконов, летящих на юг, тем самым сделав работу Довакина вместо него, остановил целую армию, бегущую прямо на тебя, только сурово глянув и так же сурово рявкнув для подтверждения своих намерений — ну, так я же великан, что вы от меня хотите! Не успел сдержаться, вот и совершил подвиги, — как свои, так и чужие. И ушёл, даже не обернувшись, в лучших традициях старых фильмов. В идеале, ещё и в закат. Так даже красивее.
Теперь же, как я понял, принадлежность к этому таинственному и огромному во всех смыслах этого слова племени объясняет любую глупость или выходку, в лучшем случае просто неуместную. По крайней мере, мне казалось, что так происходило со мной.
Или же всё зависит от того, кто мы — и чего мы хотим добиться? Можно быть… можно было быть, поправился я, уже не особенно надеясь на возвращение к себе домой, крутым семнадцатилетним пацаном в своём мире, а потом став крутым взрослым, — а можно точно так же стать и крутым великаном. Кто мне мешает-то? Кто мне мешал стать крутым раньше — и кто мешает мне сейчас?
Так, а теперь посчитаем… Нет, не то, чтобы мне так уж хотелось заняться подсчётом, но оно пришло на ум само, и ничего из этого мне совершенно не нравилось. Раньше, когда я был игроком, мне казалось, что быть великаном — это, к принципе, круто.
На деле же выходило, что великанам недоступно очень многое. Заниматься кузнечным делом и алхимией, обладать высоким красноречием и взламывать замки отмычками — это всё было им, вернее, теперь уже нам недоступно. Найти хороший водоём, где никто подглядывать не будет — квест похлеще сбора камней Барензии. Про торговлю вообще молчу, а построить себе дом ещё сложнее, чем в моём обычном мире. Зато умею сгибать ложки телекинезом двумя пальцами.
Выходило как-то неудобно. Хотя… остальным, нормальным великанам эти факты, скорее всего, совершено не мешали, наверное, точно так же, как я в своём мире не был миллионером, не жил в огромном особняке, не был обладателем лимузина или не мог управлять космическим кораблём.
Раньше, будучи игроком, я относился к этим сферам деятельности довольно спокойно и не всегда брался прокачивать все эти отрасли; теперь же, когда прокачка была для меня закрыта, а местные жители даже слова такого не знали, мне почему-то стало казаться, что именно этого-то мне и не хватало. И что если я не стану как все, в смысле, нормальным великаном, тьфу ты, или же скорее оригинальным, короче, не смогу позволять себе всё то же, что могут позволить себе нормальные гуманоиды, чего-то мне будет очень сильно не хватать. И мир уже никогда не будет прежним, и я сам, скорее всего, тоже. Даже в качестве представителя вида «попаданец обыкновенный».
— Уф… — девушка выдохнула, — это всего лишь один из надсмотрщиков Венара. Его не жалко.
— И что мы будем с ним делать? Не есть же его, в самом деле! У меня на такое аппетита нет. — с привычным цинизмом пошутил Умно-Говорит, пока Белевал аккуратно вынимала из ближайшего ящика явно и очень хорошо подгнившую картофелину…
— Знаешь что, Умник… — процедила моя девушка, прищурившись, прицелившись и, очевидно, с таким выражением лица, что аргонианин не решился поправлять её и оставить всё, как есть — А ты не боишься в таком случае, что я тебя, такого умного, самого съем, а? Если я, по-твоему, такая дикарка и от зверя не отличаюсь?
Не знаю, знал Умно-Говорит про диких босмеров или нет, но понял или догадался, что это было явно что-то такое, с чем ему встречаться хотелось ещё меньше, чем с вампирами. Уже потому, что вампиры были где-то там, впереди или нет… а вот Белевал была совсем близко. Решительно настроенная, похоже, не только против вампиров, но и вообще, если не думать, что против кого-то. Да и в скором времени они должны были остаться здесь вдвоём. Вампиры, ясное дело, не в счёт, поэтому их компания не считается и даже не рассматривается.
В следующую секунду почти перешедший в жидкое состояние овощ прилетел в спину аргонианину. Умно-Говорит пошатнулся и поморщил нос.
— Спасибо, Белевал, теперь от мантии будет вонять…
— Не больше, чем от вашей традиционной стряпни, — парировала эльфийка, — да и на вкус должно быть похоже.
Тут я решил, что пришла моя очередь вмешиваться в происходящее, теперь — в качестве миротворца.
— Белевал, Умно-Говорит, пообещайте мне, что не будете ссориться, пока меня нет! — я говорил как можно твёрже и солиднее, повторяя отцовский стиль речи.
— Обещать могу, но сдержу ли я слово — это не от меня зависит, — уклончиво ответила Белевал, — пока рядом вампиры, ему точно будет не до глупых шуток.
— И не до диких эльфиек тоже. — с одной стороны, Умно-Говорит не хотел ни переходить черту, ни узнавать, что именно там произойдёт и что там находится, но с другой — совершенно не хотелось, чтобы последнее слово оставалось за Белевал.
Особенно в таком… разговоре. А что, если босмерка и правда обиделась — да ещё и в таком месте и в окружении таких… личностей, которые с удовольствием обидят их сами. Причём обоих — а то и сразу. А обиды аргонианин не любил, кто бы их автором ни был.
Кстати, сам себя он ни вредным, ни злым не считал, полагая, что если он сам безропотно или почти терпит всякого рода эльфийские подколки и великанские неуклюжие замечания, то и остальные тоже могли бы и терпеть спокойно. Ведь он же не говорил ничего такого уж обидного!
А по итогу дикий великан как-то раз ни с того ни с сего назвал его помимо всего прочего медведем, причём в нетрезвом виде, — медведя, почему-то, а вовсе не самого аргонианина, но всё равно прозвучало странно.
Умно-Говорит пить не любил и предпочитал этого не делать, потому что от выпитого спиртного он стремительно терял магические силы, что уже само по себе довольно неприятно. И потом вдобавок не поймёшь, из-за чего именно болит голова: из-за потери магии, которая вдобавок может давать не только временную беспомощность и небоеспособность, или из-за того, что не знал свою норму, как непьющий, а потому и перебрал в попытках организма разобраться, где именно была его норма — и насколько сильно он её превысил.
А его дикая эльфийка так и вообще пообещала съесть, — особенно учитывая, что о том же самом мечтали, ещё сами того не зная, и вампиры, ситуация была такая себе. И, как Умно-Говорит ни любил безобидные, на его взгляд, шутки, свой хвост, который он мечтал унести из этого притона в целости и сохранности, он любил ещё больше.
— Тогда я возьму одного из вампиров с нами, в качестве… — Белевал задумалась, пытаясь сообразить, для чего нашей компании мог бы пригодиться вампир и в качестве кого он бы с нами пошёл, но её фантазия явно потерпела поражение — Короче, просто с нами, в качестве… да в качестве вампира, раз ты по-хорошему не понимаешь! В общем, без вампиров. Ну, главное, ты меня понял.
Умно-Говорит честно попытался представить себе эту угрозу. Не то, чтобы он жаловался на своё воображение… но в этот рз оно его подвело, так что у него ничего не получилось.
— Всё-таки надо было мне тогда хватать Серану, а не козу… — пробормотал я себе под нос. Хотя у меня как-то были серьёзные подозрения, что красавица вампирша вряд ли захотела бы служить миротворцем — А что делать с телом?
— Оставь его здесь, — эльфийка махнула рукой, — сейчас у нас есть более важные дела, чем хоронить вампирских прихвостней.
Белевал и Умно-говорит скрылись во мраке туннеля, оставив меня одного на этой жуткой кухне. Я сразу же потушил огонь под огромными железными чанами, но что делать дальше, понятия не имел. В проход я протиснусь только ползком, и то пролезть смогу только до ближайшей двери. Другой, более подходящей для великанов, дороги вампиры не построили. Оставалось только сидеть и ждать, когда всё делают за меня. Опять. Ну, и кто или что было бы виновато в этой ситуации: то, что я опять решил положиться на своих друзей, потому что они справятся и без меня, и за меня, потому что я великан — или я и сам справлюсь именно потому, что я теперь такой гигант, что никуда так просто не пройду?
«Нет уж, теперь я не стану просто сидеть и тупить, пока Белевал и Умно-Говорит делают всё за меня! Я взрослый семнадцатилетний великан или кто? — думал я, резко вставая с места, — раз уж мы разносим этот наркопритон по кирпичикам, мне тоже надо внести в это дело посильный вклад! Чтобы здесь ни вампиров, ни этой дряни, ни камня на камне не осталось!»
Я упёрся обеими руками в ближайший чан с мерзким варевом. Даже для меня эта громадина была тяжёлой, но всё равно резервуар медленно полз вперёд и постепенно наклонялся. Не знаю, почему, но ощущение лёгкой усталости и прикладываемых усилий мне нравилось, словно подтверждая и наличие великанской дури силушки богатырской, и полезность того, что я сейчас делал, а заодно и мою собственную. Не хотелось даже думать, на кого и на скольких человек была рассчитана эта дрянь, но я подбадривал себя мыслями о том, что сейчас я держу в своих руках и окончательно уничтожу чью-то смерть.
Убить смерть, спасти хоть чьи-то жизни, может, я стал попаданцем в Скайрим и в тело великана именно для этого? Чтобы я встретился с Белевал и смог прийти сюда уже для того, чтобы посбрасывать котлы с готовящейся скумой?
В определённый момент чан слегка наклонился, а затем резко ушёл вперёд, из-за чего я еле удержался на ногах, столкнул второй котёл, который с грохотом разбился о камни, залив помещение зловонным и всё ещё горячим варевом.
Стараясь не дышать, я забросил наверх найденный в комнате сундук с золотом и зельями, отмечая про себя, где будет находиться наш импровизировнный «клад», вылез из ещё более загаженной пещеры обратно в комнату, где ранее безостановочно кашляли «клиенты» Красноводного логова, и взглянул на стену за прилавком.
Как и следовало ожидать, мутных и недружелюбно настроенных личностей, «любезно» встретивших нас при входе и не менее любезно разогнанных нашими совместными усилиями, здесь больше не было. А даже если бы и были, мне почему-то уже не было страшно. Если сказать, что ты уже стал большим и взрослым, или по крайней мере должен казаться и быть таким, то постепенно начинаешь привыкать к своей новой роли. Раньше, в игре, я никогда не мог спасти этих троих наркоманов, которые ожидаемо погибали к тому моменту, как я выходил обратно после зачистки подземелья и выноса всего более или менее ценного. Кстати, надо бы мне их всё-таки спасти, как вам кажется?
Спасти трёх ещё живых «клиентов» и всучить каждому по склянке того самого зелья, которое лечило от наркомании в игре оказалось проще, чем я себе это представлял. То ли им было так плохо, что даже вид заботливого и говорящего на тамриэлике великана не испугал их, то ли они приняли меня за очередной глюк — не знаю, но тот факт, что нам удалось найти общий язык, не могло не радовать. Главное, что в этом плане реальность оказалась очень близка к игре игровым условностям, потому что самое простое обычное зелье лечения помогло и от наркомании, и от последствий отравления точно так же, как это происходило в игре. Вот только здесь не было системы прописанных диалогов и всё было куда более реалистичным. Ну, наверное, ещё и потому, что это и была реальность, не иначе.
Не могло не радовать, что тот, кого я знал по игре как дезертира из Хелгена, оказался более стойким, чем остальные, и не только не стал задавать лишних вопросов, но и первым выпил предложенное зелье, после чего скомандовал остальным «бойцам» на выход. Я аж восхитился тому, как мы с ним быстро договорились: вот что значит военная выправка, хоть и, наверное, бывшая, плюс мой врождённый или приобретённый авторитет.
— А сколько противников наверху, командир? — спросил меня «дезертир», в то время, как его спутники осматривались так, словно это место впервые видели.
Вполне возможно, что они попали сюда каким-то таким образом, что и правда впервые видели, то ли так долго здесь просидели, практически под землёй, что уже забыли, как вообще жить на Земле и под Солнцем, то ли после пережитого, выпитого и вдохнутого они много чего забыли и теперь понемногу приходили в себя. И самым страшным и опасным среди всего того, что с ними произошло, великан был явно не самой большой угрозой. Тем более мирный. И говорящий на всеобщем тамриэлике, что облегчало понимание лучше, чем свежее дыхание из старой рекламы, крутящейся одно время в моём мире.
— Их там быть не должно, — ответил я, — потому что они все внутри. Хотя… на самом деле, неизвестно. Мы с друзьями уже давно здесь, так что ничего точно сказать не могу. Кого-то мы успели прибить, — а если кто-то спасся бегством, то наверху их должны были встретить Мэнни и Катька.
— Там наверху остались двое бойцов? — уточнил «дезертир», не смущаясь странными именами вышеперечисленных.
— Так точно. — ответил я, определённо заразившись краткой и лаконичной манерой разговаривать от бывшего военного — Это… мамонт и корова. Точно, я ведь должен вас вывести отсюда и представить им!
Вполне ожидаемо, я пошёл вперёд, чтобы открыть люк и заодно проверить, что происходило там на поверхности.
— … умеет разговаривать… — доносились до меня снизу отрывки тихого шёпота — Мамонт и корова, во имя Девяти… он спас нас.
Наверное, у великанов и правда более острый слух, чем у остального населения Тамриэля, но я не стал уточнять это или давать понять, что я услышал их разговор. В конце-концов, в факте моего овеликанивания были и плюсы, и минусы одновременно. Например, где бы я ни прятался, мне всегда казалось, что меня или видно отовсюду, или за мной кто-то может подглядывать, про то, что я сам всегда был главным подозреваемым в подглядывании, даже если не знал, в какую сторону надо не смотреть. Или же нужно было догадываться, когда сделать вид, что я ничего не услышал, потому что подслушивал я теперь совершенно случайно — и почти всегда.
Наверху Мэнни и Катька то ли терпеливо ждали, даже не сходя с места и находясь в боевой готовности, то ли услышали снизу шум и заняли исходные позиции, как только люк открылся и моя растрёпанная шевелюра показалась над краем шахты.
— Мэнни, Катька, встречайте. — провозгласил я, в самой непринуждённой манере помогая освобождённым «клиентам» выбраться наружу — Мы спасли их от вампиров.
Надо отдать должное нашим друзьям, — они то ли не удивились, то ли мастерски скрыли своё удивление, очевидно, решив, что это было бы неуместно, да и вообще неучтиво. Мэнни приветственно помахал хоботом, а Катька наклонила рога, словно в полупоклоне.
Что намеревались делать теперь трое спасённых, я не знал, так что то ли предоставил их заботам и попечительству Катьки и Мэнни, то ли предоставил им идти на все четыре стороны, на их выбор.
После минуты проверки того, как обстоят дела в тылу, я уже привычным — со второго раза — нырнул вниз. Наверное, это потому, что теперь я не боялся случайно на кого-то свалиться, не иначе.
Люк снов захлопнулся.
— Если я всё правильно помню, короткий путь должен начинаться где-то здесь. — рассудил я, замахиваясь молотом для удара по стене, — что ж, если двери для великанов нет, её надо проломить самостоятельно.
мышка пробежала, хвостиком махнула собачка бегала, играла, а потом случайно цветочный горшок опрокинула. Совершенно мирная и даже весёлая обстановка; конечно, раньше Белевал никогда не видела Сашу в долгом и продолжительном бою, но почему-то не сомневалась, что если придётся сражаться — а придётся обязательно — он справится и не подведёт.
А потом обязательно дождётся их.
И этот факт, что Саша их дождётся, касалась, разумеется, не только его. Потому что эльфийка не призналась бы даже самой себе в том, что она просто боялась. И боялась бояться, из опасений, что вампиры, как настоящие хищники, способны почувствовать запах страха.
Как ни крути, а получалось совсем не по-геройски. И не так, как об этом рассказывают в легендах. А что, если герои легенд тоже не хотели становиться героями, только их заставили определённые жизненные или смертельные обстоятельства?
— А потом что? — без перехода спросила Белевал, отсмеявшись и не объясняя, чем был вызван такой приступ смеха.
— Как — «что?» — аргонианин философски пожал плечами — Когда мы отсюда выйдем, отряхнётся, вот и всё. Не думаю, чтобы мы с тобой на выходе были чище. А вечером помоемся, только и всего. Пф… ну почему никто не говорит о том, что совершать подвиги — это не только по-геройски, но ещё и пыльно и грязно?
Какое-то время друзья шли молча.
Было тихо, и эта тишина была такой же мёртвой, как и те, кто волей или неволей её создавал. Конечно, было было бы глупо ожидать от вампиров песен, музыки и веселья, — и вдвойне странно, если бы хоть что-то из перечисленного у них было… Но обстановка как-то напрягала и мешала сосредоточиться, хотя пока что и сосредотачиваться было не над чем. Даже Умно-Говорит, кажется, проникся неторжественной мрачностью места и смотрел по сторонам с нечитаемым выражением лица.
Дальше был довольно низкий и узкий коридор, как-то незаметно уводящий вниз.
Белевал посмотрела на кривой и явно покатый пол, и ей показалось, что даже в этих безличных и равнодушных каменных изгибах таится что-то мрачное, смертельное — и противоестественное. Хотя сам по себе ни пол, ни уж тем более камень не выражает и не передаёт ничего, но не хотелось ни думать, ни уж тем более представлять себе, что здесь происходило и кто, с кем, после чего и для чего проходил здесь, поддерживая свою мёртвую и противоестественную жизнь. Брр… даже вдуматься в эти слова страшно.
Девушка пригнулась, пытаясь определить, есть ли дуновение ветра или хотя бы сквозняк снизу, но было тихо. Воздух был неподвижным, но хотя бы больше не пахло омерзительным варевом, от которого при входе было нечем дышать.
«Саша здесь бы не прошёл…» — подумала босмерка и подумала, что всё отдала бы за то, чтобы здесь был нормальный проход и чтобы он сейчас оказался рядом с ней.
Потому что с этим великаном ничего не было страшно. Она обрадовалась бы даже Мэнни или Катьке… хоть кому угодно, лишь бы здесь было шумно — и чтобы их стало побольше. И чтобы окружающая её со всех сторон липким болотом тишина развеялась.
Но проход был слишком узким, и шуметь было смертельно опасно.
Однако шум всё-таки раздался. Спускаясь по туннелю, Умно-Говорит случайно пнул какую-то кирку, и инструмент со звоном ударился о каменную стену. Белевал мысленно ругнулась на мага и натянула тетиву.
Впереди послышались торопливые шаги, а уже через несколько мгновений из-за поворота показалась какая-то мужеподобная разбойница с практически лысой головой и многочисленными татуировками. Босмерка и аргонианин среагировали почти мгновенно — Белевал выпустила стрелу, а Умно-Говорит швырнул огненный шар, и когда окутавшее коридор пламя рассеялось, в помещении осталось только обгоревшее тело, из живота которого торчала догорающая стрела.
Белевал посмотрела на результат их с Умно-Говорит совместной… работы, которую они выполнили почти что синхронно, правда, не зная точно, чей удар был финальным, и ей на минуту показалось, что они могли бы и сработаться, — и что аргонианин был совсем не так прост, как… Как — что? Он никогда не скрывал, что был магом, тем более, если учесть, как и при каких обстоятельствах Саша с ним встретился и познакомился. Так уж что-что, но он не обманывал и не пытался представиться кем-то другим с како-то только ему известной целью, в этом его точно нельзя было ни заподозрить, ни упрекнуть.
Однако та нордка не была единственной противницей — кто-то ещё бежал к месту битвы, и на этот раз шаги больше напоминали какое-то шлёпанье по камням. Выскочивший скелет сгорел почти мгновенно от следующего огненного шара так быстро, что бойцы даже не успели задаться вопросом, а чем и как обусловлен такой специфичн звук при ходьбе скелета, и в помещении воцарилась тишина.
— Я чувствую, что впереди ещё кто-то есть, — предупредил Умно-Говорит. — Но пока он прячется за поворотом.
— С таким количеством дыма в этом нет ничего удивительного. — поморщилась эльфийка и прижалась к краю туннеля, держа меч наготове.
А дым был просто замечательным. Плотный, густой, никуда не выходивший по причине отсутствия вытяжки или хотя бы сквозняка, — если откуда-то и был приток воздуха, то сейчас его просто нельзя было обнаружить, — дым был просто загляденье. И опять Белевал подумала о том, что вампиры, скорее всего, не дышат, потому эта дымовая завеса должна быть им на руку.
Опасения Умно-Говорит подтвердились: следом за поворот вышел маг, держа впереди себя оберег. И, по интересному совпадению, он был одет точь-в-точь как Умно-Говорит, и тоже был аргонианином.
Искушённый взгляд мог бы заметить разницу в длине наростов, цвете, вернее, оттенке и других особенностях чешуи, или форме рта, но со стороны оба мага выглядели абсолютно одинаково. Или же быть аргонианином, тогда и присматриваться не пришлось бы. Из-за барьера в Умно-Говорит сразу же прилетела молния, но, к счастью для Белевал, на неё далеко не сразу обратили внимание.
Не теряя времени, эльфийка одним прыжком обошла вампирского прихвостня со спины и, перехватив меч двумя руками, одним широким взмахом снесла грозовому магу голову. Тело шумно свалилось на земляной пол, и когда осела пыль, эльфийка увидела Умно-Говорит, относительно здорового, но шокированного. Непонятно, чем он был шокирован больше, — тем, что его сейчас мог убить молнией его же собрат, или же тому, что «дикая эльфийка», оказывается, умела очень хорошо обращаться с холодным оружием. Последнее, кажется, было даже жутковато. И это при том, что они ещё не всех вампиров здесь обнаружили, и во всей их красе.
— Вот поэтому тебе лучше шутить осторожнее. — неожиданно сурово объявила босмерка.
— Надеюсь, ты хотя бы увидела разницу между ним и мной. — Умно-Говорит неловко улыбнулся.
— Наверное… — уклончиво ответила охотница на вампиров.
Развивать тему, а уж тем более угрожать часто злившему её аргонианскому оболтусу ей как-то совершенно не хотелось. Потому что были вещи, которые были как-то слишком уж громоздки для шутки, чтобы она продолжала оставаться таковой
— По крайней мере, теперь его не смогут поднять некроманты. Кстати, раз уж тебе так понравилась эта кирка, возьми одну с собой, вдруг где-нибудь придётся стену проломить?
Поворот в коридоре оказался довольно резким, пыльным и грязным. Белевал и Умно-Говорит даже пришлось задержать дыхание, чтобы пройти через следующую комнату, освещённую тусклым светом масляных ламп, где к пыли добавились копоть и отвратительный запах горелой плоти.
Однако коридор закончился… тупиком.
— Ну не может же весь этот туннель быть таким коротким! — предположила Белевал. Она помнила, что коридор был длиннее, но не знала, как это формулировать, чтобы Умно-Говорит ничего не заподозрил.
— Ну да, в самом-то деле. — сыронизировал аргонианин, сгребая с ящика красные склянки, наполненные лечебными зельями — Вот позади у них лаборатория была, где готовили всё это варево, здесь проводили эксперименты какие-то некроманты, почти у входа скуму выдавали посетителям. Зачем им ещё какие-то помещения?
Белевал собралась уже было хвататься за кирку и пробивать себе дорогу через какую-нибудь стену, но тут её взгляд зацепился за кольцо на цепи, свисающее с небольшого каменного выступа. Видимо, это был механизм, который что-то открывал…
— Стой, а вдруг это ловушка?! — Умно-Говорит испуганно отпрянул, когда его напарница потянула за металлическое кольцо, однако никаких выдвижных копий, дротиков и огнемётов не появилось.
Просто кусок стены слева от босмерки отъехал в сторону и открыл путь дальше.
— Прошу вперёд.
— Нет уж, после того случая с магом первым я не пойду. Да и потом, кто среди нас женщина и кому по этикету положено идти вперёд?
— И ведь нашёл, что вспомнить. — недовольно ответила босмерка и шагнула вперёд.
— Знаешь, нам вообще-то повезло. Когда ты бегаешь по древним руинам, жмёшь на все рычаги и тянешь за все рукоятки как маленький ребёнок, долго не живёшь. — предупредил маг. — Или ты знаешь, за какие рычаги тут надо тянуть?
— Давай считать, что нам просто повезло. — Белевал снова уклонилась от ответа.
Рассказывать про то, откуда и насколько хорошо она знает, как здесь всё устроено и где и что находится, ей совершенно не хотелось.
Узкий и длинный каменный коридор ощущался даже холоднее, чем остальное не особенно тёплое помещение. Сквозняк, освобождённый охотниками на вампиров, продувал теплолюбивую босмерку и аргонианина чуть ли не до костей, но даже для холодного скайримского ветра это было чересчур, холод казался каким-то неестественным.
Перед следующим поворотом Белевал резко остановилась.
— Начерти впереди руну, — шёпотом попросила босмерка.
— Зачем? — так же тихо спросил маг.
— Этот неестественный холод исходит от гончих смерти. Они достаточно кровожадны, чтобы побежать к нам, едва учуют, и достаточно тупы, чтобы не заметить ловушку.
Аргонианин пожал плечами и начертил огненную руну на полу впереди. Он справился довольно быстро, но после этого выглядел каким-то уставшим, будто не спал сутки. Когда всё было готово, Белевал дождалась, пока сквозняк ослабнет, и выстрелила в каменную стену.
Ловушка сработала как нельзя лучше — обе гончих смерти с жутким замогильным воем бросились в туннель и исчезли в огненном взрыве. Всё, что осталось после них — это две обгоревших туши, в которых и собак как таковых едва можно было распознать. Пусть даже и неестественной породы и окончательно и бесповоротно мёртвых.
Не теряя времени, Белевал положила стрелу на тетиву, проскочила вперёд, к выходу из туннеля, где из гроба уже поднимался на ноги не вполне живой хозяин собак. Эльфийка задержала дыхание — не столько для того чтобы не задохнуться от вони, сколько для точного выстрела. Будет только один шанс попасть…
— Что это было? — высокий и худой, альтмер-вампир, чья некогда красивая и гордая внешность уже давно была изъедена и искажена его новым даром или болезнью, твёрдо стоял на ногах и выхватил топор.
Медлить было нельзя, и Белевал это отлично понимала. Отпустив тетиву на выдохе, охотница попала точно в лоб альтмера. Тяжёлая шиловидная стрела, предназначенная для пробивания доспехов, прошла через голову навылет, и тело вампира мешком осело на приоткрытый гроб.
— Правосудие. — кратко и ёмко, с холодной яростью в голосе, объявила босмерка, опуская лук.
Умно-Говорит прошёлся по комнате с хозяйским видом, тщательно принюхиваясь. Белевал бы так не смогла — вонь от сгоревших гончих смерти по-прежнему была отвратительной.
— Оттуда пахнет какой-то тухлой водой. — маг брезгливо указал на большую старую дверь, из-под которой вытекла какая-то зловонная жидкость, лишь отдалённо напоминающая воду.
— Главное, не пробуй её на вкус. — предупредила эльфийка, к тому моменту заметившая ещё одну металлическую цепь — У меня есть предчувствие, что именно эта вода является главным ингредиентом того мерзкого варева.
Умно-Говорит хитро прищурился и быстрым шагом приблизился к напарнице. Босмерка собралась было потянуть и за это кольцо, но внезапно возникшая на её пути когтистая покрытая чешуёй рука остановила воительницу.
— Помнишь, что я говорил про цепи? — предупредил маг — Оставь её в покое. Если тебе так хочется за что-то потянуть, у меня есть для тебя одно предложение.
— Я заранее знаю, что оно мне не понравится, так что даже не предлагай. — Белевал взглянула на напарника с такой же подозрительностью, как и сам аргонианин-пиромант несколько секунд назад.
— Ну, как хочешь. Если бы ты знала, от какой возможности отказываешься, то точно бы об этом пожалела… — аргонианин хитро улыбнулся.
— Почему-то у меня такое чувство, что больше всего о моём отказе жалеешь ты. — парировала босмерка.
Охотники на вампиров медленно отворили створки тяжёлой двери и прошли в мрачный, тускло освещённый подземный коридор, где уже давно стоял запах тухлой воды. Это могло означать только одно — они приближались к самому сердцу Красноводного логова…
***
— Йиффре-хранитель, что это за грохот? — Белевал чуть не подпрыгнула когда услышала за спиной, как чаны со скумой ухнули на пол пещеры. Видно, что там произошло, ей уже не было… но вот слышно было очень даже хорошо. — Ничего особенного, наверное, твой великан ткнул пальцем какую-то колонну, а она оказалась несущей. — сыронизировал Умно-Говорит, пиная лежащую рядом кирку — Ему для этого никакие инструменты не нужны. Неожиданно Белевал засмеялась. Почему-то от этой фразы, произнесённой голосом пожилой и умудрённой опытом нянечки по поводу неожиданного шума в детском саду, ей стало спокойно на душе. Ничего там не случилось, как ей показалось сначала; вампиры, какими бы… вампирами они ни были, поднять такой шум вряд ли смогли бы. Да и потом, хотя Саша и был временами недотёпистым, неуклюжим и явно не тянул на свои семьдесят лет, хотя, кто их знает, этих великанов, — но он всё-таки был взрослым и сильным, как… как великан. Собственно, он им и был, а таких здоровых и крепких громадин так просто не возьмёшь, тем более каким-то там вампирам. Да и потом, кем-кем, а уж трусом и дураком он точно не был. Слабаком — тоже. Или же — ничего страшного, это просто
