«Остановитесь! Во имя закона!»

      Как это иногда бывает, после бурного веселья или прилива вдохновения или сил наступает если не резкий спад, то хотя бы наваливается такая усталость, что не хочется ни двигаться, ни разговаривать, — ничего. Родители говорили, что раньше у меня такое бывало в раннем детстве, только я этого, ясное дело, не помню.       И к счастью: потому что кому захочется случайно вдруг взять и вспомнить, как когда-то ты полдня провозился с кубиками, опрокинул самую высокую деревянную башню, а потом уснул на её обломках под собственный рёв вместо того, чтоы сначала почистить зубы, а потом лечь спать в собственной кровати, как все нормальные дети. И разумеется, не забыв перед этм убрать все свои игрушки.       Маруська, кажется, делала что-то похожее… только вместо кубиков она предпочитала куклы, и плаксой не была, и вообще всегда всё аккуратно убирала на место, правда, объясняя свой «ход игры» тем, что утром она всё равно снова будет играть, а потому и убирать туда, куда хотят эти странные взрослые, нет никакого смысла.       Короче, хитрая девчонка добивалась своего и без капризов, проворачивая дело так, что только мы с Колей считали её капризной девчонкой, в то время, как родители считали её на редкость спокойной и покладистой и восхищались её мягким характером.       Впрочем, имея двух старших братьев, она была не совсем такой уж девчонкой, а скорее уж пацанкой. Вредной пацанкой, которая верила в то, что сможет благотворно повлиять на среднего брата, то есть, на меня. Но вот усталость после длинного и безоблачного дня, когда не хочешь делать вообще ничего, — это у нас обоих, похоже, была общей чертой.       Вот только великаны к тому же хоть и молодые и, по предположению Белевал, семидесятилетние, не плачут. Особенно если на следующий день им предстоят великие, хотя бы по личным меркам, дела, если это можно было так назвать. А разве очистить мир если не от всех вампиров, то хотя бы от их большой части, восстановить справедливость и оправдать надежды Белевал — разве это не великое дело?       Вот только одетый по великанской последней моде и похожий на обычного и среднестатистического великана почти всем, на обычного героя я вряд ли был похож. «Силы нету — нужен ум», как пелось в одном мультфильме; в моём же случае силы мне, похоже, было не занимать. Оставалось надеяться на то, что и с умом всё тоже было хоть и в относительном, но порядке.       На ночлег мы остановились у небольшого лесного озера. Я не знал, который был час, да и перестал задаваться этим вопросом за те недели, которые прошли с момента моего попадания в Скайрим. Как же легко было узнать время, когда ты Довакин — нажимаешь одну кнопку, и оно высвечивается на экране с точностью до минуты.       После удачного снятия нашей маскировки и дальнейшего продвижения нашего отряда по дороге, идущей за форт, прошло уже так много времени, что незаметно спустились, а потом и сгустились сумерки.       Мне казалось, что шли мы долго, — наверное, до тех пор, пока не вышли две Луны и не началась самая что ни на есть скайримская ночь.       Было так тихо, как бывает только в самое глухое время суток. Предрассветное, что ли? Помнится, про это время что-то говорила моя бабушка, что в это время уже не поют ночные птицы и ещё спят дневные. Про дневных — это и понятно, а вот почему затихают ночные? И ещё, кажется, там было что-то про животных, время волка, или время быка, или час быка … жаль, что я раньше слушал бабушку невнимательно, вот сейчас мне бы это очень пригодилось.       Словно сквозь толщу воды, услышал я свой собственный голос, и почему-то не сразу поверил, что это был я. Неужели я когда-то был… таким? Таким беспечным, таким глупым, таким… невнимательным? Таким… таким похожм на молодого и бестолкового волчонка, который только что вылез из тёплой норы на яркий дневной свет и теперь тявкает без разбору на всех, продуя голос, и теперь балуется — вякает?       «Я тогда был ещё мелким.» — прозвучал в голове оправдывающийся голос.       «Такие мелкие, каким ты был, в дикой природе не живут. — ответил голос-обвинитель — Они попросту не выживают. Природа сама отбраковывает их. Это только у людей с ними возятся и церемонятся, но отбраковывают всё равно.»        — Да ладно тебе, ба! Ты не спала, потому что спать не хотела! — отвечает мелкий Сашка своей бабушке.        — Как говоришь, как говори-и-и-и-ишь… Баловаться ещё хочешь, баловаться… — отвечает бабушкин голос.       Бабушка была уже взрослой, и к тому же мудрой и доброй старушкой, потому что совершенно не обижалась на меня. Это было бы всё равно, что если бы я обиделся, допустим, на нашу Мурёну за то, что она — кошка, а поскольку кошка — это кошка, то и ведёт себя соответственно. А что, если я сам за всю свою не особенно долгую, но всё-таки уже сознательную жизнь и правда вёл себя так по-идиотски, что меня и впрямь не стоило прощать? Что, если меня прощали и терпели только потому, что я был сыном, братом и внуком, а вовсе не потому, что я был каким-то очень уж умным и хорошим? Своих, как известно, не выбирают, и своих не бросишь. Не потому, что хорошие они, а потому, что хорошие мы. И всем нам хорошо вместе. Потому что именно так правильно. Любой пацан в нашем дворе подтвердит.       Много не особо радостных, но, наверное, справедливых мыслей пронеслось в моей голове, задевающей макушкой кроны высоких деревьев… И в какой-то момент мне показалось, что я теперь и правда дорос до уровня настоящего скайримского великана.       Семидесятилетнего здорового бородача, которому разработчики не прописали ни диалогов, ни взаимодействия с игроком, ни какую-то особо выдающуюся модель поведения, но который просто отвечает за кого-то и за что-то и на которого можно положиться.       Ладно, Мэнни, мне кажется, он уже давно самодостаточный и взрослый мамонт и в случае чего отлично проживёт и без меня… А вот за Белевал я определённо был в ответе. И не только потому, что она девчонка и она меня полю… да и я её, в общем, тоже люб… короче, мы с ней подружились, а мальчики всегда должны защищать девочек. И про это не в рыцарских романах написано, про это сама жизнь говорит.       Но вокруг было тихо.       Так тихо, что всплывшие в памяти обрывки информации я отловил сам, как вёртких сиродильских лопатохвостов в мутной прибрежной водице. Час быка и час волка… И в какой-то из двух лучше сидеть дома и не выходить на улицу. Хотя… с тех пор, как я оказался в теле великана и попаданцем в Скайриме, я никогда не был в доме.       Но бездомным меня всё равно не назовёшь. Одиноким — ещё меньше.       Просто наступает такое время, когда мы все должны должны вставать и делать то, что нужно. И брать ответственность за себя, за других и за собственные поступки.       Даже если ты — обычный семнадцатилетний пацан и попаданец в тело великана, что уже само по себе… неудобно по определению, что ли.       Не успел я понять, для чего именно мне нужно вспомнить про волка и про быка, как тут же почувствовал, что кто-то другой, чуть более старший, чем я сам, решил, что просто — пусть оно будет. Что не бывает, по сути, интересных или неинтересных знаний, — и их вообще слишком много не бывает. Другое дело, что было бы вспомнить уместно, а что — нет. И в школе, и дома, выходит, не зря учителя и старшие приставали ко мне с уроками в школьное время и с внеклассным чтением на летних каникулах, и они вовсе не хотели испортить мне отдых или оторвать от любимых занятий, игр с друзьями или просто от мечтательного и созерцательного ничегонеделания.       Всё, выходит, делалось исключительно для моего же блага, только почему-то я в то время то ли не хотел, то ли не мог этого заметить. Неужели я был тогда таким маленьким? Я, считающий себя почти что взрослым и уж точно большим? Неужели это мне тогда и правда было чуть-чуть меньше семнадцати?       Не найдя, что можно сказать после этой прогулки, пусть даже и не увеселительной, и чувствуя, что меня понемногу затопляет какое-то странное чувство, похожее на смутное недовольство, я молчал и топал вперёд, радуясь тому, что никто меня вроде ни о чём и не спрашивает, а значит, никакой разговор придумывать и не нужно. Мы же здесь не приглашены на бал и не при дворе, чтобы придумывать светскую беседу, в самом-то деле? А значит, и так сойдёт, как говорил Заяц. А дальше… дальше будем смотреть по ситуации и взрослеть. Скоро мне восемнадцать будет, не маленький уже. Даже для прежнего мира. Хотел вырасти? Вот, мечта сбылась, дорогой друг Александр. Получи и распишись, как говорится. Вырос телом — вырасту и всем остальным тоже.       «Молодец, Александр! — прозвучал в голове голос отца. Серьёзный и тёплый, безо всякой иронии. — Ты будешь отличным мужиком, когда вырастешь!»       «Спасибо, папа. Вот только, похоже, вырастать мне придётся прямо сейчас. Иначе потом, я чувствую, уже поздно будет».       «Саса, ты самый лутсий в миле сталсый блат!» — вторя ему, раздался голосок Маруськи.       Вот же мелкая, а… Интересно, что же я тогда сделал ей такого хорошего, что моя сестрёнка назвала меня не только хорошим, но и самым лучшим в мире? Наверное, всё и правда не так уж и плохо, решил я. И неважно, если я сам не помню, что я когда-либо делал хорошего, важно, что это помнят мои друзья. Гораздо хуже было бы, если бы помнил только я сам, а они бы всё забыли.       Я оглянулся: мои спутники безмолвно следовали за мной, чуть отставая и совершенно не создавая шума. Даже Катька, вопреки стереотипам о неуклюжести, медлительности и тяжести коров, передвигалась совершенно беззвучно, неся своё не такое уж и огромное и грузное тело, как сквозь толщу воды. Её большие, по-коровьи выразительные и выпуклые глаза таинственно блестели, отражая свет двух Лун, уже взошедших над лесом.       Было что-то загадочное и таинственное в обычной сельской корове, которая не испугалась нашей весёлой компании и с самого начала чувствовала себя с нами, как у себя дома. Да и все пережитые приключения её совершенно не испугали: вот она, идёт и переглядывается с моим мамонтом, навстречу новым приключениям. Интересно, могут ли на неё напасть вампиры — и что при этом может случиться? Вроде как вампиров-коров я раньше никогда не встречал, но… От одной мысли о том, что эти твари могут напасть на кого-нибудь из моих друзей, я почувствовал, как руки сжимаются в кулаки. А ведь логово ещё далеко.        — Давайте заночуем здесь! — бодро предложил я, стараясь говорить потише, осознавая, как именно должен звучать голос великана. — Здесь тихо, безветренно, мягкая трава, да и к тому же озеро рядом. Можно и воды набрать, и помыться, и рыбы наловить…       Место и правда было красивое, что и говорить. И Белевал, кажется, была со мной полностью согласна. Сняв с Мэнни пустой спальный мешок и как следует отряхнув его от земли, веток и прочих составляющей нашей теперь уже неактуальной маскировки, эльфийка устроилась в паре метров от берега.       Я присел рядом, и в этот раз мы даже перед сном не разговаривали — уснули быстро, как младенцы или как новобранцы. Интересно, великанов кто-нибудь призывает в армию? Я где-то слышал, что разработчики хотели сделать квест для Братьев Бури на привлечение великанов в их войско. Если в этом мире оно есть, то мне скоро придётся отправлять легионеров в стратосферу… чего мне совсем не хочется.        — Знаешь, а ведь когда ты отпугнул тролля, ты поступил прямо как Зелёная Леди Гвейринг. — похвалила меня Белевал, лукаво, но вместе с тем доброжелательно улыбнувшись.       Я даже не знал, что на это ответить. Конечно, смешно было наблюдать за подобными шутками на экране, но совсем неудобно было вляпаться в одну из них. Возникла только довольно странная мысль повторить диалог из одного фильма.        — А она крутая? — я постарался спросить максимально безобидно.        — В каком смысле «крутая»? — похоже, Белевал не поняла моего вопроса.       После такого уже не получится развеселить Белевал и заорать на весь лес «Я Леди Гвейринг, если что!»        — Это старая босмерская легенда. — начала рассказывать Белевал, поняв, что я ничего не понял, но что мне было очень интересно узнать, о ком же шла речь — Когда она была ещё почти ребёнком, она пошла с братом на прогулку в лес, к водоёму. И в какой-то момент они поняли, что зашли далеко от дома и остались одни, и их окружают дикие звери. Брат и сестра испугались, но у сестры возникла замечательная, как оказалось, идея: она так натурально изобразила рёв какого-то дикого зверя, что все хищники испугались и убежали.       Я молчал, обдумывал услышанное.        — Нет, Зелёная Леди была босмеркой. — добавила Белевал и, чтобы окончателно рассеять мои сомнения, добавила:        — Великаншей она уж точно не была!       … А вокруг нас расстилалась настоящая идиллия, — но совсем не та, про какие пишут в книжках и которые художники рисуют на картинках. Даже по скайримским меркам, мне кажется, всё было просто идиллическим, говоря на Маруськином языке, «по всамделишнему». Правда, там вроде бы должны были быть белые овечки, пасущиеся вокруг нарядной пастушки, — но когда я осмотрел наш отряд, то понял, что лично мне всё и так нравится. Без пастушки и без овечек. Пусть уж лучше они остаются на своих картинках, нам здес и без них всё было хорошо. Просто очень замечательно. Белевал, — моя Белевал, небрежным, но изящным движением бросившая на траву сумку и освобождающаяся от доспехов, была куда лучше пастушки, а любующаяся растущими вокруг лужайки берёзами Катька, уже задумавшаяся над тем, каковы эти ветки должны быть на вкус, подходила мне гораздо лучше, чем какие-то там овечки. Пусть даже и белые. Наша Катька, что и говорить, круче любого стада овец будет. Не в том плане, что она овца, а в том плане, что она не какое-то там животное, пусть даже и красивое, а друг.       После простого, но сытного ужина, сдобренного местными съедобными травами и ягодами, и банных процедур (по счастью, в этот раз Белевал даже не думала за мной подглядывать, а — за ней, слишком устали для такого), мы стали устраиваться на ночлег и, вопреки моим желаниям, уснули очень быстро. Почему-то мне казалось, что мы не сможем сразу уснуть и будем сидеть вокруг костра и или рассказывать друг другу байки, или обсуждать план действий на завтра, но вместо этого нас быстро сморил сон. Наверное, мы все чувствовали, что скоро мы придём к Красноводному логову, а там шути-не шути, а легко, быстро и просто не получится.       Вот тебе и проверка не взрослость, Санёк.       Хотел повзрослеть — вот тебе и удобный случай.       В любом случае, давно уже пора. Скоро восемнадцать лет, по меркам Скайрима, наверное, давно уже взрослый. Да ещё и великан впридачу. Маленьким теперь уж точно не назовёшь.       А раз уж ты вырос и ты здесь — так иди и перебей всех вампиров.       Великан ты — или мимо проходил?       Пацан ты или не пацан?       А если случится так, что вампиры — тоже пацаны… тогда сравним, у кого базар круче, и померяемся силушкой богатырской. И ответим каждый.       Вот только я не один и мне есть за кого отвечать. А вампирам, я думаю, отвечать особо-то и не за что. Разве что только за то, что они — вампиры. Что они — это они. Хотя… как я помнил ещё из своего давнего прошлого, ещё довеликанского и доскайримского, быть вампиром не обязательно означало стать какой-то нелогичной, нерассуждающей и опасной для всех тварью. Та же Серана, помнится, отлично держала себя в руках и не распускала ни руки, ни клыки.       Хотя могла ведь, — и все бы её поняли.       Вампирша же. Выросшая в плохой семье, не научившей её, по сути, ни хорошему, ни плохому. Но такие «вампиры» и в моём мире тоже были, правда, они были обычными преступниками — и безо всяких там заморочек.       Утром меня разбудили громовые раскаты. Вскочив на ноги и подняв голову к ясному небу, я понял, что дело тут явно не в погоде, значит, неподалёку бродят маги. Раньше, будучи игроком, я всех этих магов «на свободном выгуле» не любил; собственно, для меня они тоже всегда были обозначены, как противники, даже если изначально мы с ними друг друга и знать не знали. Но, как показала практика, в реальной жизни всё совсем не так, как в игре. Умно-Говорит подтвердит. Кстати, а где он там? Вроде бы как наш «пастух» уже должен был вернуться.       Мэнни не реагировал на молнии, только настороженно смотрел на их источник и мне снова почему-то совсем некстати вспомнилась наша Мурёна, которая тоже могла замереть и внимательно смотреть на что-то, видное только ей одной. Сейчас же видно и слышно было всем, а не только Мэнни. На сей раз я не собирался повторять историю с Умно-Говорит, а просто распугать непрошенных гостей, мешающих моему сну, однако я пока понятия не имел, что происходит.       Я осторожно прошёл вглубь чащи, когда что-то неожиданно толкнуло меня в правую ногу. Я замахнулся было дубиной, но, увидев Белевал, вставшую подле меня с луком наизготовку, опустил оружие с виноватой гримасой на лице. Говорить ничего не требовалось — мы и так отлично друг друга поняли.       Шум исходил из двемерских руин неподалёку. Ну, как руин — три арки, расположенных под прямым углом, какой-то каменный стол с миской и небольшая куча металлолома — вот и все руины. Однако это маленькое по площади место, где даже саблезубу было бы негде справиться, было сейчас более чем оживлённым. Молнии били в центр чаши откуда-то сверху, и пока я разглядывал местность, Белевал испуганно подняла голову        — Саша… — эльфийка привлекла моё внимание на удивление тихим голосом, — посмотри наверх.       Я поднял глаза к пространству над алтарём, откуда били молнии, и увидел, как небольшой кусочек ясного неба полностью затянут чёрными тучами. Они не только искрили, но, кажется, даже отсюда я видел, как вся эта масса вращалась на манер водоворота.       В одно мгновение чёрное как ночь «око бури» расширилось, заняв почти всё пространство, а кольцо туч вокруг него будто затвердело и обратилось в прочный металлический диск. Казалось, по всему Рифту прокатился громкий низкий скрежет металла, и прямо на каменный стол обрушилась огромная цепь с исполинским крюком, который, наверное, был с меня размером, и разнёс древнюю конструкцию в мелкое крошево. Не знаю, что мне во всё увиденном не понравилось больше, — тот факт, что от двемерской конструкции остались, образно говоря, только рожки да ножки, или то, что что-то в этом мире оказалось больше меня по комплекции и по размерам. Хотя… соревноваться в корпулентности с какой-то непонятной фигнёй, упавшей с неба, было такой себе идеей.       Спустя всего пару секунд в провале сверкнул сгусток синего пламени, сверкнул — и стремительно упал на каменный пол рядом с ближайшей к нам аркой. Но не успели мы понять, что произошло, как редгард в синей мантии, возникший из ниоткуда на месте удара, заморозил ближайший к нему кусок цепи заклинанием и метнул в него кусок металлолома, как молот. А затем раздался чей-то жуткий и низкий голос, пронзающий могильным холодом.        — Твои старания впечатляют, смертный, но даже их недостаточно.       Звучало как-то… правдоподобно. Хотя я мало того, что только что подошёл к этим руинам и вообще не знал, что здесь происходило, не говоря уже о том, чтобы чего-то там стараться, но даже я был впечатлён. А всё-таки… что же здесь такое происходило? И почему-то не верилось, чтобы обладатель этого голоса обращался именно ко мне. Нас и быть-то здесь не должно было, мы просто остановились на ночлег, не предупреждая никого постороннего.       Цепь оборвалась, и хаотично заметалась вокруг, кроша арки и едва не попав по мне — я еле успел пригнуться. С неба обрушились ещё сгустки пламени, но теперь они только взрывались яркими вспышками, поднимая пыль и не причиняя вреда, пока наконец тучи не рассеялись, а привидевшееся мне металлическое кольцо не взорвалось с оглушительным грохотом.        — Что это было? — вопросила Белевал, придя в себя, — и Саша, почему ты так надо мной согнулся?       Я даже не заметил, как закрыл эльфийку своим телом, причём даже не знаю, от чего, но, кажется, она была совсем не против.        — Один из немногих уцелевших тёмных якорей, — буднично ответил редгард, — повезло, что я его нашёл, а то надолго застрял бы в Хладной Гавани.       Было такое чувство, будто он продолжает какой-то авно начатый разговор, или просто так рад увидеть хоть кого-нибудь, что даже присутствие великана его не впечатлило. Собственно, я ничего такого настораживающего или впечатляющего и не делал, просто молча стоят и смотрел, и… был великаном, вот и всё. И всё-таки, мне этот таг кого-то смутно напоминал; помнится, во времена моей игра в Скайрим я встречал мага-редгарда, который говорил о путешествиях в Обливион или по Обливиону, а также про то, что он нужен городу, чтобы… К сожалению, забыл. Создавалось такое странное ощущение, словно я долго спал и видел во всех подробностях какой-то яркий и красочный сон, а теперь мне посчастливилось то ли увидеть всё то же самое наяву, то ли попасть в этот сон, ставший реальностью. Интересно, такое чувство было у всех попаднцев или нет, если ещё и другие вроде меня есть?        — А, ты ведь Фалион, да? — спросил я, обрадовавшись тому, что мне удалось встретить кого-то, кого я знал ещё по игре. Ну, и приятно было побеседовать с кем-то, не используя строки диалога, написанные заданее разработчиками.       Надо отдать Фалиону должное: даже если он и удивился, то справился с удивлением и теперь рассматривал меня, делая вид, что говорящий великан для него что-то более или менее привычное.        — Да, маг и целитель из Морфала. — так вот в каком городе я встречал его тогда в игре! — Время от времени я странствую… совершал путешествия в Обливион, исключительно в научных целях. И я нужен своему городу, что бы там ни говорили. — почему-то добавил он. Очевидно, местные жители его не слишком-то жаловали, потому что не любили магию. Исключением, наверное, были только обычные целители при храмах — Провожу разные обряды, большей частью безвредные, хотя определённый риск всегда есть. А также могу вылечить от вампиризма, хотя… — тут его взгляд остановился на мне, словно маг прикидывал, как в случае чего проводить такой ритуал для такого необычного даже для него пациента.       Спустя пару секунд Фалион перевёл взгляд на Белевал.        — Может, вам это тоже пригодится, я, конечно знаю, босмеров болезни не берут, но мой опыт показывает, что когда имеешь дело с даэдра, может произойти всё угодно. — как-то по-дружески посоветовал Фалион, хотя он на вид был старше даже Белевал, — Я вот, например, не ожидал, что попаду в Хладную Гавань.        — Вы нам не поможете? Мы как раз идём разбираться с даэдра… ну, точнее с вампирами… — я неловко начал разговор.        — Не в этот раз. — возразил маг, — я и так убежал от целой орды кровопийц… но если вас вдруг заразят, приходите в Морфал, вылечу. Если, конечно, не отлучусь на ещё одно путешествие.        — Подожди, а не опасно ли так открывать и закрывать врата Обливиона? — уточнила Белевал, — просто если такая железяка свалится на чей-то дом, или за тобой кто-то последует…        — А теперь прошу прощения, у меня дела. — добавил редгард и просто исчез, растворившись в воздухе.       То ли он использовал для перемещения какой-то портал, чтобы сразу оказаться в своём городе на болотах, то ли просто применил заклинание невидимости. Скорее всего, ему было просто не очень-то уютно находиться в такой непосредственной близости с великаном, особенно — или к тому же — говорящим. А как местные жители относились к тому, чтобы кто-то пятиметрового роста спокойно разгуливал по Скайриму и вступал в разговоры с местными жителями, я уже начал немного понимать после того случая на ферме, когда мы ещё встретили будущую Катьку, тогда ещё, возможно, безымянную.       Вскоре на месте остатков двемерских руин не оставалось ничего.       Пыль осела, странный якорь наполовину ушёл в провалившиеся плиты и напоминал следы какой-то давным-давно ушедшей цивилизации. И если бы мы с Белевал не увидели воочию всё, что здесь произошло, то ни за что не поверили бы ничьим рассказам.        — А что это вы тут делаете? — спросил совсем близко довольный голос со знакомой шипящей интонацией. Только подозрительно довольный, хотя, на мой взгляд, ничего особенно весёлого в последнее время не произошло, — да и ожидание боя было, наверное, даже хуже самого боя.        — А, Умно-Говорит! — поприветствовал я нашего блудного мага — Всё получилось, как надо? Ты заввтракать будешь?        — Нет, спасибо, я уже… — не скрывая жутковатой довольной улыбки, аргонианин небрежно отмахнулся — Вертихвостка так отлично готовит… да и вообще она… Впрочем, ладно. Это уже… не так интересно.       Он опять улыбнулся, причём на этот раз ещё шире, хотя, на мой взгляд, это вообще было уже невозможно, и мечтательно закатил глаза. Я понял, что там, скорее всего, было что-то такое, что нас уже не касалось, поэтому перевёл разговор на другую тему. В любом случае Умно-Говорит был уже не маленьким, хотя я и не знал, сколько ему точно лет. И он уже и сам мог отвечать за себя.       Остаток пути до вампирского логова мы проделали уже в полном составе и практически в полном молчании. Умно-Говорит думал о чём-то своём, Катька и Мэнни шли бок о бок, время от времени переглядываясь, а мы с Белевал шли рядом, только при этом босмерка старалась идти поскорее, а я замедлял шаг, чтобы не обгонять её. И всё пока что шло хорошо… и очень хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. И — странное дело — но теперь, когда аргонианин снова вернулся в наш отряд, я почувствовал себя уверенннее и спокойнее. Правда, ему об этом, наверное, знать было вовсе не обязательно.       Красноводное логово, которое я по игровой привычке называл Красноскумным, из-за того, что там варили вампиры, — поубивать бы этих горе-поваров, — вынырнуло из-за поворота грудой покосившихся и обгоревших обломков, торчащих вверх, к ночному небу, чем-то, напоминающим больше всего ожившие ветки какого-то колдовского растения. Мелькнул и пропал в голове образ шевелящихся волос медузы Горгоны, которая одним своим взглядом превращала всех в камень, хотя всё было тихо, ни дуновения ветерка, — и вход черед полуподвал сам по себе ни колдовать, ни двигаться не мог. Интересно, может ли у великанов кружиться голова — и может ли разыграться воображение?       Помнится, в игре Красноводное логово было несколько другое.       Но тогда это была игра, а в игре всё и всегда по-другому. Тогда и я сам был другим. А великан, как ни крути — это серьёзно. И вампиры — тоже серьёзная… вещь. Метафизически. Не знаю, какие уж там они противники, но недооценивать их не стоит. А раз уж мы все здесь собрались такими серьёзными, то ли готовиться надо не по-детски.       Я обернулся — и увидел у себя на спиной серьёзную решительную корову.       И серьёзного решительного мамонта.       Про Белевал и говорить не приходилось, — она шла почти что рядом со мной, разве что только чуть-чуть отставая от моих великанских шагов, и учитывая то, что она мне расказывала, для неё это было более чем серьёзно.       Как и не следовало ожидать, охранник, дежуривший при входе, сломал все мои прежние представления и об этом месте, и заодно и о нём самом. Раньше, пока Скайрим был для меня игрой, я расстреливал его из лука на расстоянии, попутно прокачивая скрытность, а теперь? Мало того, что скрытность и великан — понятия, скажем так, взаимоисключающие, так я ещё и не представлял себе, как вот так запросто подойти к кому-то — и убить его. Даже если ты знаешь, что это негодяй, с которым и церемониться нечего.        — Шоровы кости, ну и холодно же здесь! — пожаловался он, увидев нашу разношёрстную компанию. — Проходите давайте, раз пришли. Чего встали? Или туда, или сюда.       На тот факт, что я, минуточку, вообще-то великан, он умудрился не обратить внимания. И его даже не посетила мысль, что вообще-то его могут и убить, прямо здесь — и прямо сейчас. Интересно, а почему он вообще решил поговорить с нами? Тонкий психологический рассчёт на то, что после этого мы пощадим его?       Стало тоскливо, тревожно и как-то противно.       Конечно, я знал, что мы пришли сюда, чтобы очистить мир от вампиров, но вот просто так взять и нападать первым — проще сказать, чем сделать. Или здесь и не вампиры вовсе дежурят? Блин, как же всё тяжело и сложно в жизни — и как всё было легко, просто и понятно в игре!       Я смотрел на предполагаемого «негодяя», он — то ли на меня, то ли на мою компанию, то ли на нас всех. Неправда, что сверху лучше всего видно, — мне вот сейчас не было понятно вообще ничего. Мне бы сейчас обычный рост, чтобы быть со всеми наравне, но при этом великанскую силу сохранить… хотя я понимал, что это невозможно. А вот поговорить со стражем, который игнорировал тот факт, что перед ним стоял великан, мне бы хотелось. И, наверное, только я один в тот момент осознавал, что тонкий расчёт или толстый, но я совершенно не был готов убивать кого бы то ни было.       Особенно нападать.       Особенно нападать.       Особенно первым.       Даже… наверное, даже на вампиров.       И потом, я ведь только выглядел, как великан, на самом деле я был обычным семнадцатилетним пацаном, который даже драться в своё мире не любил, хотя и мог. Для таких вещей нужно было, чтобы я родился и вырос в этом мире, тогда я бы научился обращаться с оружием с детства и считал бы это чем-то самим собой разумеющемся.       Я посмотрел на Белевал, на Катьку, на Мэнни, на Умно-Говорит… Как же хорошо, что они не в курсе моих великанских терзаний и сомнений. Потому что сейчас, перед вампирским логовом, мои страдания, достойные Железного Дровосека из «Изумрудного города» по поводу доброго сердца, были бы как минимум неуместыми. Может, мне скорее уж смелости надо было выпить, как Трусливому Льву? Да нет, нашёл время, чтобы вспомнить книги, которые когда-то читал перед сном Маруське. Сначала мы очистим Красноводное логово, потом соберёмся все вместе, живыми и здоровыми, а уж потом можно будет и сказать, как я боялся за них всех.       Потому что не вся правда пригодна для того, чтобы рассказать её в любое время, пусть даже и самым-самым близким.       А ещё есть вещи, которые я, наверное, не буду рассказывать и никогда…        — А что это за место здесь такое? — спросил я скорее от растерянности у охранника, втайне надеясь, что сейчас он заорёт что-то вроде «плохое ты выбираешь место, чтобы заблудиться», или «не стоило сюда приходить». Но проклятый охранник категорически не хотел помогать мне нападать на него и был виновен уже в своей неуместной незлобивости и мешающем добродушии. Или равнодушии.        — А Шеогорат его знает. — ответил он безразлично — Меня это не касается. Мне сказали: стой здесь и карауль, а как — никто не сказал. Мне главное, чтобы платили, и ничего особенного от меня не требуется. Дома семья большая ждёт, вот я и стою здесь. Тысяча золотых на дороге не валяются. Заходи и сам спрашивай, что они там делают. Я думал, ты сам знаешь, что там такое, раз пришёл. Я-то на работе, дверь сторожу… а ты-то пришёл, значит, тебе что-то нужно.       На подходе я оглянулся, словно что-то проверяя, а затем, напустив на себя самый что ни на есть независимый вид, своротил какую-то часть древней постройки в сторону. Как и следовало ожидать, древние развалины с готовностью превратились даже не в дрова, а просто в труху, не пригодную ни на что, даже на растопку камина. И почему-то именно этот факт больше, чем все остальные, убедил меня в том факте, что теперь я точно великан. Не то, чтобы раньше я этого не знал, но…       «Халк крушить!» — раздался у меня в голове знакомый по любимым фильмам голос.       И сразу стало как-то ясно, понятно — и спокойно.       Так вот оно всё как, оказывается… Никто, ведь вообще никто не был в курсе моих сомнений, — а значит, на какой-то момент я мог убедить и себя тоже, что если я чего-то не вижу, и никто этого не видит, это значит только одно: этого и правда нет. Как в далёком детстве, монстры под кроватью — это просто просто монстры под кроватью детский страх, которого на самом деле не существует.       Тогда помогало позвать родителей, чтобы они пришли и зажгли свет, — а потом заглянуть под кровать и убедиться, что там никого нет. А если бы и был, то куда бы он потом делся?       А сейчас — помогло просто посмотреть на медленно осыпающуюся труху, уже подхватываемую ветром, и убеждаться в том, что я теперь если ещё не герой, то вполне могу им стать.       И стану.        — С дороги, живо. — скомандовала Белевал, вынимая стрелу из колчана.       Охранник снял с пояса боевой топор и повернулся к нам боком, затем посмотрел на учинённые мной разрушения, потом на Белевал… а после нескольких секунд этой странной немой сцены выбросил оружие и поднял руки.        — Честно говоря, я увольняться хотел. Этому Венару уже давно башню снесло!       Страж сбежал, а мы остались одни перед входом в логово. Если предположить, что мои друзья или щадили моё самолюбие и говорили мне то, что я, по их мнению, хочу услышать, то легко и без малейшего усилия превращённая в древесную пыль одним движением постройка, загораживающая люк, уж точно не собиралась ни льстить мне, ни подыгрывать.       Могу ли я? Ну, конечно же, могу!       Я открыл люк, ведущий вниз, и с удивлением обнаружил, что практически без труда могу туда протиснуться. Ну, так чего же ты ждёшь, уважаемый попаданец и великан Санёк?       «Наверное, это вампирский трэлл там, при входе, — подумал я, — а не сам вампир. Вампиров убивать — другое дело. Но кто мог подумать, что здесь трэллы в принципе такие безобидные? Или они на самом деле не все такие?»       Но сейчас эта мысль не вызывала у меня ровным счётом никаких эмоций.       Халк был сильным, я, надеюсь, был умным.       И я был здесь не один.