«Остановитесь! Во имя закона!»

      Прошла ещё пара дней, за которые я изловил ещё одного оленя и позаимствовал несколько мешков картошки из разграбленной повозки какого-то купца. Не знаю, правда, что случилось с её хозяином, потому что при моём приближении все, кто оказался рядом с телегой, включая лошадь, срочно вспомнили, что у них есть неотложные дела и разбежались кто куда.       Вы когда-нибудь видели разумную лошадь, которая умеет не только трезво расценивать ситуацию, но и может совершать разные действия, для которых предположительно нужны руки, пусть даже и хотя бы обезьяньи? Я таких раньше тоже никогда не встречал… мультфильмы, которые я смотрел в своём мире, не в счёт. Потому что со стороны и с определённого ракурса мне показалось, что я сначала увидел медленно повернувшуюся ко мне лошадиную морду, на которой отразилась целая гамма, или даже палитра эмоций, — не знаю, как лучше сказать, — среди которых были удивление, ощущение собственного героизма и готовность действовать стремительно и решительно, пусть даже это и заключалось в тактике «убегать без оглядки».       Затем лошадь каким-то образом вывернулась из хомута — тогда-то я и заподозрил, что она смогла использовать передние копыта в качестве рук, и помчалась в закат, стуча копытами и поскакала куда-то далеко. Судя по лошадиной… походке, было ясно, что в ближайшее время она не остановится ни за что. Куда — я и понятия не имел, но очень надеялся, что хозяин потом найдёт её раньше, чем какие-нибудь дикие звери. В «моём» Скайриме лошади как-то были гораздо более отважными и без проблем бросались даже на дракона. Или — особенно на дракона.       Хозяин лошади, которого я даже не успел увидеть, — по той простой причине, что он заметил разбойников раньше, чем я заметил его, — заблаговременно удрал, оставив и повозку, и всё имеющееся там добро на произвол судьбы. Вернее, на произвол великана, то есть, меня, который из каких-то непонятных соображений зашёл так далеко от своего лагеря. Кажется, я уже научился различать расстояние для великана и для человека, — и то, что я прошёл своим привычным шагом довольно быстро, для людей на самом деле было уже солидной дистанцией и я, выходит, зашёл уже далеко. А учитывая произведённый мной эффект, то и в переносном смысле тоже.       Надо будет потом обязательно как-то возместить урон… а сначала для этого надо будет научиться контактировать с аборигенами, чтобы они были предупреждены о том, что я хоть и великан, но не похож на своих «родственников» ничем, кроме как ростом. Хотя… если ты великан, то уже поэтому прав, несогласных всегда можно запустить в стратосферу.       Бандиты тоже не проявили чудес героизма, похватали первое, что было под рукой и ретировались. Но им возмещать убытки я не собирался, и даже был немного зол на них из-за всех тех ваншотов, которые выдавали их главари на высоких уровнях сложности. Нет уж, мне комфортнее всего на «Адепте»!       Теперь, когда мы были обеспечены мясом и, пускай однообразным, но гарниром, пришло время наконец разобраться с той недостроенной полуземлянкой, и специально для этого Белевал начертила мне на земле схему стыковки брёвен.        — Саша, тебе надо с помощью топора прорубить в первом бревне вот такой паз, — босмерка водила веточкой по собственному чертежу, показывая мне, что и где находится, — а во втором аналогично обрубить края. Следи, чтобы оно получилось одинаковым, для замеров можно срезать кору. Потом соедини их и как следует закрепи в земле.        — И сколько мне нужно сделать этих брёвен? Четыре? — предположил я, осматривая довольно просторное для хижины помещение без крыши, которое вырыл за последние дни.        — Тридцать два. — сухо поправила его Белевал — У нас нет гвоздей, и мы не сможем прибить крышу к сваям, так что эти брёвна и будут нашей крышей.        — Тогда запасов древесины в лагере нам явно не хватит, — я сразу предупредил об этом эльфийку, — не знаешь, где тут ближайший лес?       На несколько секунд Белевал задумалась.        — К северу расположена священная роща, к югу — пруд под охраной спригганов, но у меня есть другая идея. Всё равно, даже если ты вырвешь оттуда деревья с корнем и принесёшь сюда, их ещё придётся долго обрабатывать боевым топором, чтобы получились хоть какие-то брёвна. Давай я лучше схожу на лесопилку «Пирожок» и закажу брёвна у Джилфри.        — Почему бы и нет? Может, она и пазы как на твоём чертеже тоже пробьёт? — я пожал плечами. Приятно было, когда кто-то соглашается сделать за тебя самую неприятную и унылую работу.        — Это вряд ли, но всё равно с обработанными брёвнами будет проще управиться. — Белевал покачала головой. — Жди меня здесь и поработай пока с тем, что найдёшь среди запасов.        — Белевал, я, конечно, понимаю, что у тебя теперь есть новый лук и старая охотничья одежда, но ты всё ещё слегка прихрамываешь. Может, будет лучше, если я тебя понесу?        — Ага, великан, несущий на руках хрупкую босмерскую девушку, как в каком-нибудь романе. — Белевал снова поджала губы — Мне как-то прошлого раза с лихвой хватило, до сих пор хромаю.        — Ты тогда перепугалась до смерти и совсем меня не слушала… Ай, ладно, тогда задействуем план «Б». Мэнни!       Услышав, что его зовут к огню, мамонт отвлёкся от водных процедур и бодрым быстрым шагом примчался в лагерь, нехило испугав и Катьку, и Белевал. Не теряя времени, я подхватил подмышки протестующую босмерку и усадил её на спину зверя, как маленького ребёнка усаживают на велосипед.       Эльфийка уселась на шее Мэнни на мужской манер и испуганно вцепилась в покров. Мамонт негромко, но недовольно протрубил, намекая своей всаднице, что пассажиров, так сильно тянущих на себя его шерсть, он катать не будет. Такое чувство, что Манфред хотел сказать Белевал нечто вроде «я тебе не лошадь!» И, учитывая, какой взгляд он бросил на меня, для меня мой питомец тоже припас много интересных слов.        — Что это за дурацкие шуточки?! — негодовала босмерка — Сними меня отсюда и немедленно поставь обратно на землю!        — Если я не ошибаюсь, лесопилка «Пирожок» расположена к западу отсюда, — вспоминал я, не обращая внимания на ругань моей спутницы, — Солнце недавно взошло оттуда, значит, нам примерно в ту сторону. Пошли, Мэнни.        — Если я босмерка, это ещё не значит, что мне нравятся животные и… ой, мамочки! — Мэнни довольно резко тронулся, и Белевал испуганно прижалась к единственному твёрдому объекту рядом — мамонту, и ещё крепче обхватила пряди его шерсти, — Й’иффре-хранитель, зачем я только связалась с этим хоботастым чудищем…       Мы тронулись в путь. На всякий случай я взял с собой и Катьку, чтобы не оставлять корову в одиночестве и возможной опасности, и путь предстоял ещё долгий. По игре я помнил, что к западу от лагеря находилась вампирская пещера Кронвангр, и теперь вспоминал, есть ли снаружи часовые, или все укрылись внутри.        — Саша, тут высоко! — раздавались за моей спиной воззвания Белевал. — Сними меня, пожалуйста! Саша!        — Извини, у меня руки заняты. — сухо ответил я, и отчасти это было правдой: в одной руке дубина, в другой — поводок коровы.        — Отдай дубинку Мэнни, а корова сама пойдёт! — распорядилась Белевал. Очевидно, ей было лучше видно, как и что лучше сделать, — и не только с высоты мамонта, на котором она сидела. Хотя, вероятно, и с него тоже.       Этому предложению удивились все, даже Катька, которая в принципе чувствовала себя тем, кем и была, а именно — свободной и свободолюбивой коровой, очаровательной, привлекательной и полной духа авантюризма. А вот Мэнни эта идея совсем не понравилась — он вообще-то хотел по дороге собирать еду хоботом, а не тащить какую-то невкусную деревяшку. Да и к тому же Манфред был серьёзным и солидным мамонтом, давно уже вышедшим из… мамонтячества, когда ещё понятно, почему мамонтёнок и всякую дрянь норовит потянуть в рот, и в хоботе всякие игрушки носит. Похоже, я действительно плохо влиял на него.       Через несколько минут Белевал свыклась со своим новым транспортом, — а Мэнни свыкся с тем, что ему нужно катать на спине одну взбалмошную босмерку, и упрёки в мой адрес прекратились, а до лесопилки девушка и вовсе доехала, расплывшись в счастливой улыбке. Что думал по поводу этого всего Мэнни, — неизвестно. Наверное, он размышлял над тем, кого из нас надо было первым доняньчивать.        — Ну вот, видишь? Я знал, что тебе это понравится! — торжествующе объявил я, увидев, как сияет моя напарница.        — Я рада не самой поездке, а тому, что она закончилась. — радость с лица босмерки как ветром сдуло — Может, теперь ты поможешь мне слезть?       Я аккуратно подхватил Белевал и медленно, осторожно спустил на землю. Когда ноги охотницы коснулись земли, она сразу же рванула вперёд и, сделав несколько торопливых шагов, встала напротив меня, уперев руки в бока.        — Знаешь, я благодарна тебе за этот орочий лук, но такая поездка стоит трёх луков минимум! — требовательно объявила девушка — Жди здесь, я поговорю с Джилфри.       Мэнни фыркнул и отвернулся: он тоже был рад избавиться от всадницы, готовой от страха превратить его в слона, выдрав всю шерсть до последнего волоска. Пассажирка тем временем слегка неровной походкой спустилась с холма к лесопилке, но тут я понял, что мы упустили один очень важный нюанс:        — Подожди, Белевал! — я окликнул эльфийку с холма, но, похоже, мой голос теперь был настолько громким, что девушка пригнулась и закрыла уши руками, как будто я прокричал какой-то ту’ум — А чем мы будем платить за лес?        — Зараза! — выругалась девушка — А ведь правда, денег у нас с собой нет. Саша, у тебя есть какие-нибудь идеи?        — Ну да, одна есть. Я видел неподалёку, у реки, какой-то разрушенный дом с сундуком, может, там найдётся что-нибудь ценное?        — Можно попробовать, но я надеюсь, что там никого нет, а нашим было лень туда идти.       Снаружи большая хижина с прохудившейся крышей не представляла собой ничего особенного, но Белевал узнала это место и, оставив позади Мэнни и Катьку, спешно устремилась к дому.        — Что случилось? — недоумевающе спросил я, когда босмерка удивительно ловко соскользнула вниз по склону.        — Это дом моего давнего знакомого, Йорундура, — сообщила Белевал, — мы с ним пару раз охотились вместе, но если дом заброшен…        — Надеюсь, он ещё жив. — неуверенно произнёс я, но мысленно уже догадывался о судьбе хозяина дома — той же, что и у хозяев других заброшенных хижин в Скайриме.       В этот момент я ощутил что-то вроде «дежа вю». Что-то мне подсказывало, что я здесь уже когда-то был, — или видел эту хижину. И не один раз. Но что это было за место?       Какая-то маленькая часть меня говорила, что здесь опасно, — и что не стоит оставаться здесь слишком долго. Но кто вообще в здравом уме попробует полезть в драку с великаном? Вряд ли Довакин уже прокачался до такого высокого уровня, чтобы выслеживать великанов вроде меня по всему Скайриму, особенно там, где им в принципе делать нечего.       Пока я спускался к берегу, моля всех известных мне богов, чтобы не шмякнуться с такой высоты, Белевал уже была на полпути до входа, и в этот момент раздался знакомый (и довольно раздражающий в игре) низкий и громкий медвежий рёв. В реальности, он, наверное, раздражал бы тоже, но, к счастью, я медведей за пределами компьютерных игр не встречал... до сего дня.       И тут меня осенило. Поздновато, правда, — если не сказать, что слишком поздно. Наконец вспомнил… но теперь, когда всё было понятно и без моего позднего зажигания, я мог бы и вовсе не вспоминать.       «Речная хижина! Санёк, ты дебил». — обругал я сам себя.       Я вспомнил, как каждый раз, когда я в игре приходил к этому месту, меня встречал миша, который непонятно чего там делал. Про то, что мы можем найти в опустевшей и полуразрушенной хижине, — я предпочитал не думать.        — Беги! — практически рефлекторно крикнул я эльфийке, поняв, к чему всё идёт.       Однако Белевал со мной не согласилась — она натянула тетиву и стала медленно пятиться, целясь в зверя. Медведь тем временем уже выбежал из хижины и стремительно сокращал расстояние.       Босмерка успела выпустить всего одну стрелу, прежде чем медведь повалил её своим весом и встал на верхние лапы, чтобы одним мощным ударом разорвать девушку.       Понимая, что я не успею добежать до эльфийки вовремя, я со всей силы швырнул дубину в «косолапого» и, на моё счастье, попал. С громким рёвом медведь отлетел куда-то в реку и, прежде чем он успел прийти в себя, чёрного зверя унесло течением… вместе с моим единственным оружием.       «Ну и какой из меня будет великан без дубины?» — размышлял я, пока Белевал, тяжело дыша, поднималась на ноги.        — Спасибо, Саша. — неловко поблагодарила меня девушка — Знаю, с моей стороны было опрометчиво бежать в хижину, не убедившись, что там никого нет и… в общем, ты спас мне жизнь.        — Рад был помочь, как и всегда. — ответил я, чувствуя, как предательски-сильно бьётся сердце. — Давай посмотрим, что было в том доме, и пойдём.       Обглоданные медведем кости прежнего хозяина дома недвусмысленно говорили о судьбе Йорундура, если, конечно, там был именно он, и Белевал с тяжёлым сердцем прошла мимо останков своего погибшего друга.        — По крайней мере, там, где ты сейчас, все эти вещи тебе уже не нужны. — тяжело произнесла девушка, открывая сундук.       Внутри оказался эльфийский боевой молот, который мог бы послужить мне хорошей заменой для дубины, так что я сразу же забрал его себе. Заодно отметил внешний вид обновки — с таким изящно украшенным оружием я действительно походил на интеллигентного великана. Ещё в сундуке нашлась парочка драгоценных камней, кошель с золотом и карта сокровищ, увы, для нас бесполезная — ни я, ни Белевал даже приблизительно не догадывались, что за место там нарисовано. Ещё босмерка прихватила с собой стопку книг и вытряхнула из бочек сложенные туда овощи.        — Я хочу похоронить его. — сухо объявила босмерка, бросая печальный взгляд на останки Йорундура. — В хижине есть лопата, покарауль меня, пока я буду копать.       На рытьё могилы и похороны ушло ещё пару часов. За это время я успел выпасти корову, немного прогуляться с Мэнни по окрестностям и собрать несколько языков дракона. Дождавшись, когда босмерка похоронит своего друга, я молча вручил ей эти цветы, чтобы Белевал положила их на могилу.        — Прощай, Йорундур. — хоть я его и не знал, что скорбь охотницы по павшему товарищу ощущал почти как свою собственную. Я никогда не видел погибшего охотника и не был с ним знаком при его жизни, — но я уже давно и достаточно хорошо знал Белевал, и мне этого было достаточно, чтобы чувствовать то же самое, что и моя напарница.        — Пойдём к лесопилке, — тихо попросила меня эльфийка, — мне тяжело здесь находиться.       Я, как и предполагалось, подождал снаружи, пока Белевал, взяв с собой Мэнни и Катьку, спустилась к лесопилке и обсудила все детали с темноволосой имперкой в дешёвом сером платье. Они довольно долго разговаривали, делились новостями и шутили, а я тем временем размышлял, что же мне делать.       Все надежды вернуться обратно в свой мир уже давно пошли прахом, и, видимо, теперь мне оставалось только прожить здесь остаток дней, в мире моей любимой компьютерной игры, надеясь, что в Паровой лагерь однажды не придёт Довакин, чтобы победить очередного монстра… в моём лице. А пока… пока меня всё устраивало. Белевал, хотя порой и становилась той ещё врединой, в целом была довольно приятной соседкой и хорошим другом… а, может, и не только другом?       «Сегодня я спас ей жизнь, так что, я думаю, лучшего времени, чтобы признаться, кто я такой на самом деле, не найти. А сказать хоть кому-то надо, не хотелось бы умереть, сохранив в тайне моё настоящее происхождение. А долго ли мне осталось жить — даже не знаю.»        — Знаешь, Саша, я была бы совсем не против, если бы обратно ты отнёс меня на руках, — неожиданно для меня заявила Белевал, возвращаясь с Мэнни и Катькой, нагруженными древесиной.        — Конечно, поступим «как в каком-нибудь романе», — правда, никаких романов, где великан носит девушку на руках, я не читал. Только фильм смотрел, «Кинг-Конг». — А у Джилфри не было никаких вопросов насчёт мамонта?        — Ну, мне это было нетрудно объяснить, подтвердила один стереотип о босмерах, в который ты тоже веришь.       Обратно я шёл ещё аккуратнее, чем прежде. Усталая, но довольная Белевал удобно устроилась у меня на руках, держась за моё левое запястье, и свесив ноги. Каждое прикосновение босмерки чувствовалось особенно тёплым и каким-то необычно приятным, а сама она казалась ещё более хрупкой, чем прежде, и почему-то, я даже не знаю почему, мне нравилось нести её так.        — Я думала, у тебя на руках кожа более грубая, — заметила девушка, проводя свей изящной рукой по краю моей «линии жизни».        — Не знаю, поверишь ли ты мне, но ты первая девушка, которую я ношу на руках… — моё признание получилось искренним, но неловким.        — Саша, я в это очень охотно верю. — непонятно, было ли это благодарностью или колкостью.       Мы вернулись в лагерь ближе к вечеру, разгрузили Мэнни с Катькой, разожгли костёр и наконец-то приготовили себе нормальный ужин с разнообразным гарниром, а не только мясом и картошкой.        — Белевал, мне нужно сказать тебе кое-что важное — неловко начал я свой монолог, — не знаю, что ты об этом думаешь, но я пойму, если тебе это не понравится, и не буду мешать тебе на твоём пути. В общем, я…       Я набрал воздуха в грудь, готовясь признаться, что на самом деле я человек-паук школьник из другого мира, попавший в тело великана, но Белевал меня опередила:        — …люблю тебя? - этот вопрос застал меня врасплох.        — Что? Ты, конечно, мне очень нравишься и всё такое, но…        — Да брось, Саша, я ещё две недели назад заметила, что ты ко мне неравнодушен! — босмерка широко улыбнулась, — сама думала признаться, сказать, что ты мне тоже нравишься.       Конечно, всё получилось совсем не так, как я себе представлял, — но самое главное, что оно получилось. Дело сделано, если можно сказать это относительно признания в любви школьника-попаданца в тело великана девушке-эльфийке из Скайрима… Во все времена люди влюблялись друг в друга и признавались в любви (хотя где мы, а где люди, тем более, нормальные?)… это-то и правда ничуть не изменилось. В остальном же, — не думаю, чтобы в нашей истории было хоть что-то напоминающее простое и обыденное.        — Ох, и оригинал же ты, Саша! — говорила мне раньше моя бабушка, когда я творил — иногда довольно творчески — какую-нибудь чушь, на полном серьёзе полагая, что это было умно, по-взрослому и уместно.        — Молодец, Санёк! — хвалил меня папа, добродушно подсмеиваясь — Лёгких путей не ищешь.       Помню, я тогда ещё обижался на них, хотя и сам осознавал, что делал глупости, но теперь же… Я бы многое отдал за то, чтобы снова увидеть своих близких, и чтобы услышать. И казалось, что надо мной смеются, понарошку, конечно, — и совершенно зря, потому что я вообще не сделал ничего такого…       «Я ничё не делал!» — совсем невовремя всплыла в голове «голосовая подсказка» Бренуина, вайтранского нищего, и я невольно возмутился. То-то и оно, что ты «ничё не делал», мужик! Каждый раз, видя в игре этого замурзанного норда, которого я принимал сначала за редгарда из-за тёмной кожи, как потом выяснилось, просто грязной, я думал о том, что надо бы всё-таки отвечать за свою жизнь и самого себя.       Сейчас же мне больше не хотелось осуждать Бренуина; мало ли, что у него могло случиться в жизни, а рядом не было ни папы с мамой, ни бабушки с дедушкой, ни старшего брата, ни младшей сестры… короче, никого близкого. Легко рассуждать, пока тебя чего-то не коснулось, и пока ты сам был в гораздо более завидном положении.       Кстати, когда я наконец «развеликанюсь» и даже если не стану таким же, каким был раньше, в своём мире, но хотя бы снова человеком, и от меня никто больше не будет убегать с воплями, я обязательно поговорю с ним и спрошу, чем ему помочь. Просто так. Чтобы он перестал пьянствовать, очевидно, каждый день, и шляться по городу, выпрашивая монетку у горожан. Если у него не было или нет семьи, то хотя бы будет друг. Один-то уж точно. А вместе мы обязательно что-нибудь решим.