«Остановитесь! Во имя закона!»

      Если можно описать одним словом мои мысли, посещавшие меня в последнее время, а именно, — вчера вечером перед сном и сегодня утром, я мог бы сказать, что они были странными. И — удивительно! — я уже не жалел о том, что рядом не было моих родителей или хотя бы старшего брата, чтобы мне было у кого попросить помочь мне. Очевидно, сказывался тот факт, что за последнее время я и правда вырос — превращение в пятиметрового великана не в счёт, — да и к тому же, в Скайрим я попал уже не в возрасте Маруськи и уж тем более не ясельным младенцем.       Раньше, дома, у меня тоже бывало, что я думал о чём-то перед сном, но потом засыпал так неожиданно для самого себя, что даже не успевал довести мысль до конца, а утром она снова возвращалась… Но теперь, с высоты моих прожитых лет с высоты великанского роста с высоты уже привыкающего и уже успешно привыкшего к своей новой жизни попаданца, которому посчастливилось встретить друзей и найти и наладить новую жизнь, я могу сказать, насколько же у меня тогда всё было беззаботно, невинно и как-то ребячливо.       Интересно, остальные ребята в моём классе были такими же… малышами к семнадцати годам — или это только мне так кажется, учитывая суровые реалии моего нового мира? Для Скайрима-то семнадцатилетний — это всё равно что взрослый, поведение и спрос с таких людей и не только людей должны были быть уже соответствующими. А то — жил я — не тужил, в свободное время играл в «Скайрим», и самой большой проблемой для меня была тройка по контрольной, а самым нелюбимым делом — поездка на дачу, чтобы копать картошку. А жил я тогда, скажем так, припеваючи.       Но я счастлив тому, что каким-то невероятным образом стал попаданцем, и ни за что на свете не хотел бы лишиться всего того, вернее, тех (а особенно той), кого я здесь встретил. Если бы вдобавок ко всему ещё и развеликаниться, а то пока что я не везде могу пойти, потому что обычный среднестатистический великан себе такого рода вояжей не позволяет, да и вообще никуда не отправляется путешествовать, то вообще было бы замечательно.       А вот путешествовать придётся.       Путешествовать хотелось.       Скоро мы с друзьями обязательно куда-нибудь пойдём — и тот факт, что я сейчас в обличии великана, меня ни за что не остановит. Маскировку себе придумать какую-нибудь, что ли? Хотя… под что можно замаскировать великана, если не под самого великана?       И ещё: непонятно, откроется ли мне потом какая-нибудь прокачка, которая была доступна в игре, или нет, потому что после великана с дурной великанской силушкой превращаться в кого-то первого уровня — это будет так себе. Но ради Белевал я был бы способен и на такое. Тем более, что тяжёлые скайримские будни обеспечат мне и тяжёлый физический труд, и стремительно растущие мышцы, и сопутствующую брутальность и стремительное повышение уровня персонажа, то есть, просто уровня крутости. Хотя… крутыш — он что там, что здесь у нас, в Скайриме, крутыш, как его способности ни называй.       Потихоньку я снова стал проваливаться в сон. Мой организм словно почувствовал, что я решил для себя главный возникший на тот момент вопрос и нашёл что-то важное, что мне вдобавок доставило огромное, выше великанского роста, удовольствие, и стал уже вроде бы снова отходить ко сну…       До рассвета было ещё далеко; всё было тихо, Мэнни чутко дремал вполглаза, следя за вверенными ему территориями, хотя я плохо представлял себе, кто мог бы сунуться в великанский лагерь, который вдобавок охраняет мамонт — и когда его хозяин дома.       Будем надеяться, что к нам в гости не придёт Довакин, — а все остальные жители вроде никогда с великанами дел иметь не хотели, разве что один раз привели к нам в лагерь уже знакомую нам с Мэнни корову, которая почти сразу же стала Катькой.       Мы проснулись как обычно, на этот раз нас с аргонианином никто не будил, даже Мэнни, и вскоре я понял, почему: из хижины Белевал доносился какой-то лязг и негромкие призывы к кому-то (или, что более вероятно, чему-то) нормально застегнуться и держаться там, где закрепили.        — Похоже, твоя босмерка сейчас примеряет новые доспехи, — предположил Умно-Говорит, — не хочешь ей помочь? А то ко мне она относится с неприязнью.        — Я к тебе тоже скоро начну относиться с неприязнью, если будешь и дальше меня троллить. — проворчал я, втыкая в землю рядом с горящим костром кол с оленьей ногой на нём. Знаешь, у тебя иногда шутки… как у пьяного мишутки.        — Мишутка? — удивился Умно-Говорит — А кто это такой?        — Медведь. — ответил я, вспомнив, что если начать объяснять шутку или анекдот, смешными они после этого уже не покажутся.        — Какие-то странные у вас взгляды на поведение животных, — пожал плечами пиромант, — вчера я был крокодилом, сегодня почему-то тролль… Да ещё и медведь. А где «спасибо» за разожжённый костёр?        — Спасибо. — равнодушно бросил я, не отрываясь от установки кольев с мясом вокруг огня.       По крайней мере, теперь я понимаю, почему Белевал вчера на него так взъелась. Дважды. Время от времени у нашего во всех смыслах этого слова умника шутки были примерно, как у пьяного мишутки. Причём не как у того медведя, какие обычно в Скайриме водятся.       На несколько секунд стук сочленений доспехов в землянке прекратился — похоже, Белевал о чём-то задумалась или что-то заинтересованно разглядывала. Так или иначе, я не планировал заглядывать в окна, тем более, что босмерка запросто могла заниматься чем-то глубоко личным, а в собственных шпионских навыках (вернее, их отсутствии) я не сомневался ни на секунду. Будучи великаном, я отлично сознавал, что мой уровень скрытности теперь если не равен нулю, то чуть ниже этой нейтральной отметки, и не было никакой гарантии, что мне удастся прокачать скрытность хоть как-нибудь до тех пор, пока я окончательно не «развеликанюсь». И мне совершенно не хотелось разрушить с таким трудом выстроенные отношения с девушкой одним проявлением неуместного любопытства.       Поэтому вместо подглядываний я уселся перед костром на ствол поваленного дерева и погрузился в собственные мысли. Интересно, как выглядел этот Торвальд? Насколько они были близки с Белевал? Понятно, что у них уже было… то, что было, но какое конкретно и в чём оно заключалось? Спрашивать такое у босмерки точно было бы бестактно, а потому мне оставалось только предполагать.       С самим процессом я, конечно, был знаком, не на собственном опыте, но от одноклассников и из интернета знал об интимной жизни достаточно. И теперь мне в голову пришёл дурацкий вопрос: какой именно из того множества вариантов близости был у Белевал? И, что важнее, понравится ли ей то же самое со мной, когда (и если) я снова стану человеком? Хорошо, что эльфийка не умела читать мысли, потому что мой мозг решил добавить к размышлениям визуализацию.       С утра, как только я проснулся, в моей отдохнувшей бородатой голове крутилась какая-то мысль, которую мне только что удалось хоть как-то оформить. И эта мысль выглядела так, как будто… мне не нравился Торвальд. Не нравился сильно и беспощадно, бессмысленно и безнадёжно — потому что, увы, уже посмертно.       Нет, дело было вовсе не в том, что благодаря ему или из-за него я не стану первым близко знакомым мужчиной в жизни моей любимой эльфийки, — как я только что осознал, я вовсе не отношусь к тому типу мужчин, которые мечтают стать «пионерами» или «первопроходцами», и которые вдобавок верят в такую глупость, что если женщина выйдет замуж повторно, то все её дети, рождённые во втором браке, будут похожи на её первого мужчину, даже если она его с момента расставания даже на фотографии не видела. Что это лютый бред, я знал всегда, — в школе одним из моих самых любимых предметов была биология, а за такую чушь наша учительница, Оксана Павловна, запросто двойку бы поставила. Автору этой бредовой теории.       А что касается Торвальда… Мне он не нравился тем, что вообще когда-то был с Белевал, что не смог оправдать её доверия — и был нордом. Собственно, если бы он был орком, редгардом или имперцем, он не нравился бы мне этим тоже, — а вот в том, что этот северный олень болван смог оценить по достоинству, с какой прекрасной девушкой его свела судьба, он был виноват однозначно.       Вряд ли Белевал можно было назвать в прямом смысле этого слова безутешной вдовой, скорее уж она просто помнила о нём и сохранила добые воспоминания, — но мне не нравился даже тот факт, что идиот всё-таки погиб. В старых книгах про войну я читал, что когда знаешь, что тебе есть ради кого жить, ты всегда будешь беречь себя.       Конечно, реальный Скайрим — не игровой мир, и ни у кого здесь нет ни быстрого сохранения, ни загрузки… но факт оставался фактом: Торвальд был мёртв — и я вменял ему это в вину, от чего бы он там ни погиб. Хотя… Мало ли кто мог погибнуть или умереть, про то, что в игровом Скайриме великаны тоже были более чем смертными, я предпочитал не думать. Должно быть, сказывалась моя самоуверенность, молодость — и злость на Торвальда, который хоть и стал теперь для меня мёртвым соперником, в этой роли мне всё равно не нравился.       «А я всё равно смогу сделать лучше, чем ты! — думал я мстительно, обращаясь к мёртвому, но вовсе не за тем, чтобы попытаться успокоить его по поводу того, что с его бывшей любимой девушкой не случится ничего плохого. По крайней мере, я сделаю всё, что смогу и что от меня зависит, чтобы всё было именно так — И потом, вы с ней давно расстались — а я с ней не расстанусь никогда, и если надо, навсегда останусь в этом мире! И ты умер — а я живой, и я здесь.»        — Саша! — громкий довольный голос босмерки вывел меня из размышлений, — Доброе утро! Как тебе моя обновка?       Я обернулся в сторону землянки и увидел, что Белевал остановилась буквально в паре метров от меня и, кажется, только что отошла в сторону, а чуть раньше толкала меня в бок, чтобы спустить с небес на землю. Босмерка надела те самые эльфийские доспехи, которые нашла в пещере Кронвангр, и походила бы скорее на талморскую воительницу, если бы не держала шлем подмышкой.       Не сказать, что доспехи были точно по размеру, местами получились великоваты, но в целом сидели неплохо, особенно кираса, которая оказалась женской и учитывала все анатомические особенности. Приталенная и с отдельными выпуклыми сегментами для грудей, эта броня подчёркивала красоту эльфийки, и даже с высоты моего роста все эти особенности были прекрасно видны. И, как назло, я думал на близкую тему буквально несколько секунд назад.       «Зараза!» — произнёс в моей голове голос капитана Джека Воробья.        — Ну… в общем… не знаю, как сказать… — мне очень нравилось то, что я видел, но я не знал, как сформулировать это тактично, а пока я пытался выдавить из себя хоть одно связное выражение, эльфийка опустила взгляд куда-то ниже и слегка покраснела. Зараза. Похоже, Белевал и без слов поняла, что я о ней думаю и какие эмоции она пробудила у меня своим появлением в такой броне (для неё — практически телесного цвета), выгодно и красиво подчёркивающей… вот чёрт, их самых.        — Приятно, что тебе нравится обновка. — босмерка хитро улыбнулась и издала тихий смешок — Ты хотел сказать, что кираса подчёркивает фигуру?        — Да, да, именно это и вертелось у меня на языке, — эльфийка прочитала мои мысли и, кажется, поняла ещё одну вещь, на которой я не хотел акцентировать внимания, но которая получилась чисто спонтанно и весьма несвоевременно, — ты отлично выглядишь!       В этот момент Умно-Говорит снял с огня приготовленную оленину и бухнул кусок мяса на блюдо.        — Нашли, чем восхищаться. Зачем людским и эльфийским женщинам эти нелепые выпуклости? Вытянутая морда, здоровая чешуя и толстый гибкий хвост — вот что должно быть у лучшей женщины!       Белевал посмотрела на аргонианина волком, твёрдым шагом направилась к сундуку из каджитской повозки и вытащила оттуда какую-то оранжевую книгу.        — Вот тебе учебное пособие, там всё написано, — эльфийка сунула в руки Умно-Говорит томик «Похотливой аргонианской девы» и принялась за завтрак, — хоть для чего-то оно пригодилось.        — Похоже, это и есть та самая ситуация, когда пускать дрянную книгу на растопку жалко, а избавиться от неё хочется. Ну и гадость, однако. Сразу видно, что не аргонианин это написал. Фу… — глубокомысленно подытожил Умно-Говорит, пробежав глазами по тексту — Ну что, госпожа юстициар, когда выходим?        — Ты с ума сошёл? — услышав такое в адрес Белевал, я поднялся в полный рост ещё до того, как эльфийка успела сказать хоть слово — Она не меньше жителей Скайрима настрадалась от талморцев. Хватит. Так. Шутить.       Умно-Говорит медленно попятился и нервно кивнул. Спорить со мной он явно не собирался, особенно когда услышал предупредительно трубящего Мэнни — вот уж кто точно никогда не отмачивает глупостей. И уж тем более никогда не говорит их.        — Спасибо, Саша, — негромко, но с благодарностью в голосе, сказала мне Белевал, пристраивая на коленях блюдо с жареным мясом, — отправимся в путь после завтрака. Ты, как обычно, впереди.       Плотно позавтракав и собрав вещи, мы вновь отправились в дорогу в полном составе. Я, как самый опытный игрок, то есть, знаток Скайрима, шёл впереди, вспоминая, где же именно на карте было Красноводное логово. Понятно, что около Рифтена, но где именно? Рифт — огромная провинция, к тому же кишащая медведями, мы там можем это логово искать месяцами!       Следом шла Белевал, и когда я оглядывался, то видел решительную, воинственную, жаждущую справедливой мести, босмерку, которая, если бы пришлось, сама бы искусала всех вампиров.       Чуть дальше с хитрым видом брёл Умно-Говорит, держа поводок Катьки и, совместно с коровой, постоянно отвлекавшийся на растительность поблизости. Где и как он собирался варить зелья из этих ингредиентов — понятия не имею, но, по ощущениям, всяких целебных трав аргонианин уже насобирал на целую роту легионеров.       И, наконец, замыкал нашу колонну Мэнни, как обычно, смотрящий на происходящее с философски-безразличным выражением морды. Может, он прекрасно понимал, зачем мы отправляемся так далеко, и полностью это поддерживал, может, не знал, зачем хозяин решил выгулять его в такую глушь — и то, и другое звучало для мамонта одинаково правдоподобно.       Пытаясь вспомнить дорогу, я слегка обогнал остальных и, чуть не наступив на поросль винограда джазби, решил немного порадовать девушку. Наклонившись и со всей возможной аккуратностью обхватив двумя пальцами ветку, на которой висели самые большие грозди, я отломил её и развернулся, чтобы предложить Белевал.        — Спасибо, Саша, — эльфийка неловко приняла подарок, — но ты ведь знаешь, какой он кислый? Джазби мне понадобится позже, когда мы придём к вампирскому логову, чтобы придать себе подходящий настрой, а пока я его не буду. Положи в мешок.        — И зачем тебе было злить её ещё больше этим виноградом? — непонимающе прошипел Умно-Говорит, когда я проходил мимо.       Но едва я как следует запихнул ветку в спальник, как откуда-то из-за поворота раздалось до боли знакомое «Мирак да поможет мне!», а Белевал обнажила меч и бросилась вперёд. Сомнений не было: это культисты с Солстхейма, и, как назло, они были отличными магами.       Прекрасно помня, что в игре доспехи без соответствующих чар совершенно не защищают от заклинаний, я выхватил с пояса боевой молот и со всей возможной для великана прытью помчался в атаку. А чтобы точно у культистов не возникло никаких сомнений в угрозе, ещё и издал боевой клич… вернее, что, что должно быть таким. Почему-то на ум пришёл только орочий «ВААААГХ!», из другой вселенной… и именно этот вопль огласил всю округу.       Культисты, как выяснилось, всё это время находились довольно далеко от нас и просили помощи у Мирака в сражении с каким-то спригганом — ветер просто донёс их слова метров на сто. Увидев меня, данмеры молча переглянулись и быстрым шагом сошли с дороги. Если они не поняли, что происходило, то хотя бы догадались, что помощью Мирака я не был.        — Ты в порядке, Белевал? — обеспокоенно поинтересовался я у босмерки, — они не швыряли в тебя никакими заклинаниями?        — Всё хорошо, Саша, мне кажется, они меня едва заметили, как… — босмерка только начала фразу, как позади раздался какой-то сиплый хохот.       Обернувшись, мы увидели Умно-Говорит, согнувшегося в три погибели и держащегося за живот. Похоже, что-то ему показалось невероятно смешным.        — Это был такой боевой клич… будто ты сам этих культистов… до смерти боишься… — говорил аргонианин между приступами смеха.        — Белевал, можно, я ему врежу? — негромко спросил я у босмерки.        — Я тоже этого хотела бы, — босмерка подмигнула, — но нам всё ещё нужен маг для боя с вампирами, так что нет.       Однако крик подействовал — ни культистов, ни спригганов, ни прочей живности нам в округе больше не попадалось. Растительность на обочине почти полностью сменилась языками дракона, отчего счастье было только для Мэнни и Катьки — Умно-Говорит — и тот тихо ругался, что ему эти материалы уже девать некуда. Впрочем, в каком-то смысле это было и хорошо — выскочивший из зарослей таких цветочков саблезуб вместо хилого аргонианского мага напоролся прямо на гневную морду мамонта, недовольного тем, что какой-то зверь мешает его трапезе, промычал каким-то то ли извиняющимся, то ли разочарованным тоном и умчался восвояси.       Когда дорога пошла в гору, я бросил тоскливый взгляд на серебряную жилу, мимо которой пришлось пройти. Эх, а ведь если бы я был Довакином, да ещё и кирку где-нибудь нашёл, можно было бы неплохо заработать на продаже пары слитков, а ещё лучше — сделать ожерелье с безупречным сапфиром и обменять его на все деньги, какие только будут у торговца. Однако теперь Драконорожденный — кто-то другой, а я — не вполне обычный, но всего-лишь великан.       На полпути Белевал внезапно остановилась у какой-то насыпи с позеленевшими от времени колоннами и подняла взгляд на небо. Удивительно, сколько энергии было у моей (насколько она вообще считала себя такой) босмерки — всю дорогу она шла впереди и даже не запыхалась, в то время как даже у меня на этом подъёме начали побаливать ноги.       Как я уже неоднократно убедился, реалии реального Скайрима, если можно так выразиться, очень сильно отличались от того, что было показано в игре. То, что я видел, сидя по другую сторону экрана и наблюдая за этим миром, было каким-то… игровым, скажем так. Без установки соответствующих модов не было необходимости есть, пить, спать, отдыхать и прочее, присутствующее в нашем мире; великаны, которые мне тогда встречалсь в Скайриме, никогда не спали, не сидели и уж точно не отправлялись путешествовать со своими невеликанскими друзьями. Они или стояли на одном месте, или неторопливо прогуливались по тундре, сопровождая своих мамонтов. Или это просто я был тогда таким невнимательным, предпочитая думать, что всё здесь придумано исключительно для моей пользы и удовольствия, и только я один — настоящий?       Теперь я убедился, насколько был тогда неправ. И знаете, я совершенно об этом не жалел. Даже воспоминания о доме и мечты вернуться обратно, на своё прежнее место и в свою прошую жизнь уже давно отступили на задний план, уступив место другим, более зрелым мыслям, занятиям и мечтам.        — Отдохнём здесь, — объявила эльфийка, устраиваясь на краю насыпи, — самое время для привала.       Я не стал спорить (да и не хотел), и уселся рядом, решив опереться на достаточно крепкое дерево. Угрожающе громкий и низкий скрип поначалу меня напугали, но потом я понял, что ель вполне держит мой вес, а накинутая на спину шкура прикрывала и от грубой коры.        — Интересное ты выбрала место, чтобы отдохнуть, — критически заявил Умно-Говорит, — ты не боишься, что обитатели кургана вылезут на поверхность и нападут на нас, как в том старом форте?        — Здесь нечего бояться, — спокойно ответила босмерка, снимая с поедающей языки драконы коровы мешок с копчёным мясом, — это драконий курган, и надо быть кем-нибудь вроде Маннимарко, чтобы поднять такую громадину из мёртвых.       «Если бы это было так…» — подумал я, вспоминая, как легко Алдуин воскрешал погребённых драконов. Только бы он не объявился сейчас!        — Надеюсь, Алдуин здесь не полетит, — неожиданно для себя я высказал вслух свои мысли.        — Сомневаюсь, что нам стоит ждать Пожирателя Мира в эту эру. Происходящее в Нирне не похоже на конец света.        — Не думала, что соглашусь с тобой, но я тоже так считаю, — кивнула Белевал, — а как ты считаешь, Саша?        — Пожалуй… на своём веку мы и правда не встретим Пожирателя Мира, — всё-таки я решил соврать, чтобы не вгонять босмерку в ещё большее отчаяние. Может, моя жизнь в Скайриме и будет коротка, но зато мы проведём её вместе.       Горячие источники и Паровой лагерь внизу уже укрылись за туманной дымкой, над которой возвышались лишь несколько скал. На одной из них мирно спал дракон, почти неразличимый с такой высоты с толщей камня, а солёные озёра внизу слегка бликовали, отражая солнечные лучи. Слева возвышались практически отвесные скалы, горная дорога медленно поднималась ещё выше, а наш небольшой отряд отдыхал под сенью высоких сосен, распространявших удивительно приятный запах хвойного леса.       Раньше, играя в Скайрим, я не замечал такой красоты, всё время спешил по какому-нибудь заданию или открывая новую локацию, но теперь, когда мне уже некуда торопиться, мир выглядел совсем другим — гораздо красивее, чем в игре, даже такие обыденные хвойные леса и не разрытые драконьи курганы.       Примерно час мы любовались красивым видом, уплетая копчёную оленину, Умно-Говорит даже нашёл тропинку, ведущую к двемерскому городу. Всё казалось каким-то тихим и удивительно спокойным, даже забредший к нам медведь немного поорал и ушёл восвояси, не желая иметь дел с великаном и мамонтом. А я лишь надеялся, что Довакин как-нибудь сам разберётся с Алдуином, в конце концов — это и есть его миссия.