«Остановитесь! Во имя закона!»

      Честно говоря, сначала я хотел, чтобы мы отправились в путешествие сразу… Но одно дело — это просто хотеть чего-то, а другое — когда оно самое тут же нас «отправляет». Как где-то говорилось — это проще простого, это раз — и готово!       В данном же случае «раз — и готово» было только то, как мы быстро собрались идти в другую провинцию. Насчёт «проще простого» никто не говорил и не обещал.       За всё то время, которое я провёл в Паровом лагере, я привык к нему и даже всерьёз начал считать своим домом, особенно теперь, когда я был уже не один, и когда у нас собралась своя дружная и разношёрстная компания. А теперь, когда мы буквально за минуту решили просто так взять и сняться с места, честно говоря, я растерялся.       В моём прежнем мире мы никогда и никуда не уходили и не уезжали ни с того ни с сего, даже в деревню собирались заранее, и когда всё уже было давно сложено и собрано, обсуждали хотя бы то, что будем делать в первую очередь. Или какая будет погода, неважно.       Кроме того, я уже привык к Умно-Говорит, и мне было трудно представить себе наш лагерь без него. И что теперь сказать?       «Останься с нами навсегда, забудь своего друга? Ах, да, совсем забыл сказать, — твой друг уже давным-давно мёртв, или недавно… уже и неважно. Откуда знаю — не скажу, но ты можешь просто поверить мне на слово.»       Ну, и кто вообще так говорит?       «Да, — но ты ведь давно знал, что он ищет своего друга, Илас-Теи. — подсказал внутренний голос — И он никогда не собирался к вам присоединяться. Ты, что, уже забыл, как вы вообще познакомились — и после чего он присоединился к вам?»       Нет, конечно, я ничего не забыл. И никто не имел права отговаривать нашего аргонианина от его вполне понятного желания продолжить тот путь, который он начал давным-давно, ещё до нашей встречи.       И до того, как он стал нашим другом.       Может, так тяжело думать о нашей последней совместной прогулке именно поэтому? А то, великан-домосед — это что-то новое. И звучит необычно. Тем более, что здесь и дома-то как такового нет, дворца для великана-то уж точно.       Я взглянул на Умно-Говорит, чьё лицо прямо-таки светилось от предвкушения встречи с давно не виденным другом, а то и просто лучшим другом, уточнять, по известным причинам, не хотелось, вздохнул как можно тише и начал собираться.       — Спасибо. — проговорил маг — Вы настоящие друзья. Я и подумать не мог, что вы захотите проводить меня до коллегии Винтерхолда. — А… — тут его взгляд весьма красноречиво скользнул по моей скромной великанской персоне, что никак не могло пройти незамеченным — Как же ты? Ты ведь не сможешь зайти в Коллегию! Или… сможешь?       Мы с Белевал переглянулись.       — Да, Саша, — задумчиво ответила моя девушка, — я об этом тоже не подумала. Может, ты тогда подождёшь нас где-нибудь неподалёку?       «Например, там, где лежит труп лучшего друга Умно-Говорит. — подумал я — А может, я зря себя накручиваю, и тот аргонианин на самом деле жив и здоров, занимается своими опытами, и вообще, он поступил в Коллегию, где и благополучно учится до сегодняшнего дня? Это ведь не игра, а реальный мир! Кто вообще сказал, что всё будет именно так, каким оно было в игре? А подождать я и просто на берегу могу.       Простой великан, пасёт простого мамонта… там, где поблизости нет ни одного великанского лагеря. А с ними идёт корова. Что может быть проще? Вы, что, рядом с городом и у моря Призраков великана с мамонтом и коровой никогда не видели? Ах, никогда… не зря говорят, что некоторые вещи можно сделать, но только один раз. Ну, или увидеть ласточку весной великана — к счастью. А вы, что, не знали? Ну, так и я тоже не знал!»       — А я и не буду заходить в Винтерхолд. — сказал я как можно беспечней — Я подожду вас около моря Призраков, кажется, оно так называется. А потом мы встретимся, попрощаемся нормально перед тем, как Умно-Говорит от нас уйдёт…       Сказал — и снова порадовался тому, что великаны, похоже, от природы редко когда краснеют, если вообще умеют краснеть. И почему говорить о своих эмоциях, переживаниях и чувствах как-то сложно? Может, потому, что я не привык? Или дело в том, что я теперь — великан? Но и в моём мире такая проблема вроде как была.       «Мальчики не плачут. — сказал однажды мой дед по поводу какого-то разговора о разнице в воспитании мальчиков и девочек — Мальчики не жалуются. Мальчики не просят о помощи. Мальчикам не бывает тяжело. Мальчики раньше начинают болеть и раньше умирают от инфаркта, потому что они всегда подавляли в себе все эмоции. Сначала мальчики всегда были крутыми — а потом они сначала больные, а потом мёртвые. Потому что кто-то сказал им ещё в раннем детстве о том, что можно мужчинам — а что нельзя. Бред. Что плохо для девочки, то плохо и для мальчика.»       А, кажется, тогда родители начали говорить что-то про спортивные секции для нас с братом, а потом взрослый разговор как-то незаметно стал совсем уж взрослым. Пока сестрёнка свои мультики смотрела; мы-то с Колей уже взрослые. Ну, почти.       И, конечно, в разговор влезла неугомонная Маруська. Всё-то ей тоже хотелось, было нужно и интересно. Сестра двух братьев!       Хотя, так-то наша младшенькая любила играть в футбол, так что можно было на полном серьёзе сказать, что она «наш человек». Вернее, — «свой парень». А почему бы мне и про Маруську такое не сказать? Она ведь моя сестрёнка, а не моя девушка!       — Батюшки святы… — сказала тогда бабушка — А если она захочет потом и боксом заниматься? А если, например, попросит, чтобы вы ей биту купили, тогда что?       — Значит, купим и биту. — ответил отец, и было непонятно, серьёзно он говорит или шутит.       — Но она ведь девочка! — всплеснула руками бабушка.       — Значит, купим биту розовую и с цветочками. — парировал отец — И потом, Ольга Тимофеевна, почему вы думаете, что раз девочка — значит при случае никак не должна суметь защитить себя?       — Значит, ты хочешь сказать, что девочка должна драться? — обречённо спросила бабушка, поняв, что отец, должно быть, не шутит.       — Не должна. Ни девочка не должна, ни мальчик не должен. Но если понадобится — каждый должен уметь защищаться. Потому что случиться может что угодно и с кем угодно.       К счастью, этот разговор, ставший серьёзным, перешёл в другое русло, потому что пришедшая из комнаты Маруська заявила, что хоть она драться и не хочет, а ломать своих кукол противному Витьке из соседнего подъезда всё равно не даст.       И ушла во двор. Играть. С этим самым «противным Витькой».       Воспоминания о доме и о родителях было прервано нашим магом, — вернее, одной его репликой.       — А откуда ты вообще знаешь, что около Винтерхолда есть море Призраков и что город стоит на его берегу? — подозрительно спросил он.       Зараза. Почему-то я и не подумал, что могу проколоться на таком, скажем, пустяке. Главное — учителям по географии так не сказать, что знание того, что расположено рядом с тем или иным городом — это пустяки. Ага, и дело житейское, до кучи.       — А это я ему рассказывала, — вступилась Белевал, — когда говорили о том, какие есть в Скайриме достопримечательности. И вообще, Саша у нас — светоч великанской интеллигенции! — добавила она с такой гордостью, что я невольно и сам загордился.       Или дело было не в том, насколько я был светочем или нет, а только в том, что нас с моей эльфийкой теперь связывало? Ведь в любой паре есть и своя история, и свои традиции, и свои особенные воспоминания и слова, которые знают только они — и которые для всех остальных, скорее всего, просто не имеют смысла.       — Я сейчас по-быстрому соберу чистые тёплые вещи, провизию и воду, и мы можем идти. — как ни в чём не бывало произнёс бородатый пятиметровый «светоч» и пошёл.       Пошёл делать, собственно, то, что он и сказал.       А там, глядишь, всё и обойдётся, и всё будет хорошо… И до Коллегии магов мы быстро дойдём, и неизвестный мне Илас-Теи останется жив. И не на Луну же мы улетаем, в самом-то деле! Ни на одну из двух.       Вот, правда, вызвать гонца в великанский лагерь, чтобы передать или получить письмо, вряд ли получится, но всё равно, у меня оставалась надежда, что с нашим «Умником» мы окончательно контакт не потеряем.       Сборы прошли относительно быстро. Отчасти ещё и потому, что Белевал активно помогала мне, и часть вещей мы сразу же навьючили на Мэнни. Не знаю, бывали ли раньше в Скайриме вьючные мамонты… Но Мэнни снова отнёсся к ситуации философски и ничего не сказал по этому поводу. Даже за цветами не потянулся.       «Если не можешь ничего поделать — надо воспринимать ситуацию как должное. — было написано на его морде, или… лице — А вообще, — есть такие дни, когда не стоит даже пытаться понять.»       Как и следовало ожидать, быстрее всех к походу подготовилась наша неугомонная и резвая корова, заядлая любительница приключений. Конечно, Катька ничего не собирала, ничего не несла, — но была готова идти куда угодно и в ту же минуту, как только мы заговорили о прогулке до Виндхельма.       То, что оставалось в лагере, я просто взял с собой, в самодельный рюкзак; и так было удобней, и в случае чего, было бы лучше иметь свободные руки. А то…       А то, мало ли что. Хоть Белевал на руках понести, когда она устанет. Эта версия мне нравилась больше, чем сражение с возможными врагами, встреченными по дороге. Но факт оставался фактом: из всей нашей дружной компании лучше всех к сражениям был приспособлен именно я.       Нет, не тем, что восемнадцатилетний парень, незаметно отметивший своё совершеннолетие то ли в логове вампиров, то ли где-то в скайримской тундре, и никогда раньше не только не убивавший, но даже не любивший воевать, будет самым хорошим воином и бойцом…       Просто как-то не находились слова, чтобы попросить Белевал при случае быть готовой к бою. Или кого-нибудь ещё. Я ведь великан, — а значит, мне сами Восемь велели быть готовым отправлять врагов в стратосферу. Или хотя бы в ближайший гейзер, как одного оленя. Другое дело, что я при этом был ещё и пацифистом.       Те вампиры из «Красноскумного» логова не в счёт… но, как оказалось, я про тот случай так и не забыл, хоть и старательно не вспоминал. Потому что на несколько секунд мышцы снова свело судорогой от одного только воспоминания о попадавших в меня молниях.       Мы вышли из лагеря и теперь я с удивлением осматривал его со стороны, будто впервые в жизни увидел. Собственно говоря, теперь, когда мы собрались и отправились в путешествие, создавалось впечатление, будто здесь больше никто не живёт.       Потухший гигантский костёр, — для этой цели я принёс воды из ближайшего источника, чтобы не случилось пожара, — пустой сундук, из которого мы забрали всё, что там лежало, и пустые мешки из-под мамонтового сыра, который, к сожалению, уже давно закончился, вот и всё, что оставалось после нас. И опустевшая полуземлянка, где уже привыкла жить моя Белевал.       — Интересно, найдём ли мы лагерь, когда вернёмся. — как можно беспечней произнёс я, но всё равно от какой-то странной грусти защемило сердце. — Такое чувство, что здесь больше ничего нет.       — А можно сделать какую-нибудь пометку. — предположил Умно-Говорит — Выложить границы лагеря камнями, которые точно никто, кроме тебя, не сможет сдвинуть с места. Вон, там камней полно — он махнул рукой в сторону чахлого подлеска на берегу горячих источников, — набери штук десять и положи, не думаю, чтобы это место решили облюбовать другие великаны. Тем более, что рядом других великанских лагерей нет. А обычные великаны никогда не отправляются путешествовать, так что вряд ли придут сюда в гости.       Когда дело было сделано и мы отошли уже на некоторое расстояние, я оглянулся по сторонам. Ведь великанам тоже не чуждо чувство прекрасного, что вы думаете!       Поодаль расстилался лес, где было заметно холоднее, чем около нашего лагеря, согретого горячими ключами; на западе в голубоватой дымке были видны крыши и стены каких-то двемерских руин, наверное, Мзулфта, и за холмом вдали виднелась какая-то башня. Но как она называлась и кому она принадлежала — сейчас мне совершенно не хотелось узнавать.       — Здесь можно набрать винограда в дорогу. — как бы между делом сказал я — Потому что дальше будет слишком холодно и виноград не растёт. Зато там будет другая, более банальная, растительность.       — Ну, мне для зелий любая растительность теперь подойдёт… — мечтательно закатил глаза Умно-Говорит, улыбаясь при этом так, словно он хотел начать пастись на этой самой зелени, совсем как Мэнни или Катька — Потому что скоро я прибуду в Коллегию, и там первым делом я пойду к алхимическому столу. Так, что там у меня… Да, что-то ещё есть, но оно уже засохло, а лучше всего — это свежие ингредиенты.       — Тогда я помогу тебе собирать. — сказал я, отчего-то чувствуя себя виноватым.       Может, из-за того, что почти точно знал, что он предвкушает встречу со своим уже умершим другом, а может, мне просто было жаль с ним расставаться? А может, и то, и другое. Как ни крути, а всегда тяжело расставаться с друзьями, тем более, что не позвонить, ни в скайпе не поболтать, ни по электронной почте не связаться.       Я считал Умно-Говорит своим другом, а кем он сам считал меня? Надеюсь, не только обычным великаном, который был разве что глупее всех остальных великанов, которых он раньше встречал.       Вот какими вопросами я задавался, быстро, но аккуратно (насколько слово «аккуратно» вообще применимо в к великану) собирая ингредиенты для зелий и просто десерт для нас троих. Мэнни и Катька были не в счёт, они уже сейчас лакомились про запас. Но они, вообще-то, и раньше любили поесть. Да и вообще, обладали здоровым аппетитом.       Осталось позади и моё скромное озерцо, в котором я имел обыкновение мыться каждый вечер, и тот источник, куда совершенно случайно отлетел первый убитый мной олень… Казалось, все эти места уже стали для меня родными, и я уходил с действительно ставшего мне дорогим места. Дорога пошла вниз, и гейзеры как-то внезапно закончились, уступив место серым скалам, поросшим чахлой жёсткой растительностью.       Стало слегка прохладней, словно мы вышли из тёплого рая в Скайриме; Катька потянулась было к какому-то чахлому кустику, пробившемуся между серых камней, но потом фыркнула — и даже в рот его не взяла. Интересно, чем ей здесь, в краю без машин, без городского смога, могла не понравиться обычная трава?       — Эта трава растёт далеко от источников и на плохой почве. — словно догадавшись, о чём я подумал, произнёс Умно-Говорит — Поэтому она жёсткая и горькая. Вернее, горько-солёная, потому что в таких растениях очень высокая концентрация солей из-за почв.       Я раньше о таком почему-то никогда не думал, и даже не подозревал, — когда мы жили в деревне, лечением наших животных всегда занимался дедушка. Но у нас коровы не было, про мамонта вообще молчу.       — Такие растения только больные животные едят, ну, например, чтобы вылечиться от отравления или чтобы выгнать паразитов, потому что… Короче, это не так интересно, — прервал маг сам себя, — могу только сказать, что Катька совершенно здорова. Мэнни — тоже. — добавил он, видя, как мамонт спокойно шёл вперёд, словно каждый день только и мечтал, как бы отправиться в путешествие, и даже не тянулся хоботом к оказавшейся лекарственной растительности.       — А откуда ты про всё это знаешь? — спросил я, передавая магу наполненный пакет и забирая другой, чтобы складывать туда ингредиенты — Ну, про то, как животные лечатся?       — Ну, я в детстве среди животных жил… — мечтательно начал наш пиромант — Ну, не в загоне с животными, просто, у моих родителей была своя ферма, и рядом были джунгли, красиво так… И родители, когда варили зелья, всегда рассказывали мне, какое зелье и для чего нужно, и кого как лечить. Мои родители учились у простых лекарей нашей деревни, потому что на дорогое обучения у нас достаточно средств не было. Да нам оно и не было нужно. Кстати, — он оглядел набитый мешок с собранными мной ингредиентами и улыбнулся, — спасибо, Саша.       В ответ я только улыбнулся и попытался сковырнуть со скалы прилипшую, как плющ, ползучую лозу.       Я шёл за своими друзьями и не особенно следил за дорогой, которая, на мой взгляд, то ли как-то отличалась от своей игровой версии, — то ли всё казалось мне каким-то другим, нежели оно было в игре. Может, это потому, что здесь можно было реально оценивать расстояния, — а быстрых перемещений не было? Да и виды были очень красивыми.       После того, как в какой-то момент мы повернули по старой, но совершенно не разбитой дороге направо, я увидел форт Морвунскар слева, кажущийся старинной крепостью из сказки. Только население там обитало, если я ничего не путаю, далеко не сказочное. Может, стоило туда как-нибудь сходить… но только не сейчас. Ни заходить в этот форт, ни просто подходить к нему и пугать всех моим великано-интеллигентным видом у меня не было ни малейшего желания.       А справа, в дымке лёгкого, но холодного тумана, был виден какой-то город. Очевидно, это был…       — Виндхельм. — произнесла Белевал, останавливаясь и доставая два комплекта тёплых вещей. — Вон, видите? Там уже мост видно! И дворец. Красиво-то как!       Я посмотрел — и увидел и то же самое, что видела моя девушка, и все те красоты Скайрима, которые раньше мог лицезреть только через экран своего монитора. Наяву-то и в реальной жизни оно всё гораздо красивей и лучше.       — А вон там, направо — Роща Кин. — произнёс Умно-Говорит, зябко кутаясь в меховой плащ. — Только нам не туда надо, а налево. Скоро и дорожные указатели будут.       Но потом, очевидно, что-то пошло не так. И вроде бы мы шли, как положено, пробрались между скалами, и в качестве приветствия услышали радостное конское ржание. Не факт, что лошади были так уж рады именно нашей компании… Но вот что мы всё-таки вышли к городу, — теперь в этом не было никакого сомнения.       — Так, давайте пойдём обратно, — шёпотом предложил я, — пока нас и в особенности меня никто не заметил. А то начнутся упрёки и подозрения. И ведь не скажешь, что я пришёл к Ульфрику в качестве новобранца. В армии ещё только великанов и не хватало.       И, повернув в обратную сторону, показал, так сказать, своим спутникам пример стратегического отступления. Или сто первого приёма каратэ, не важно. Потому что разбираться с местными только из-за того, что они, как выяснится, великанов не любят — удовольствие было сомнительное.       Так, подначиваемый сзади советами своих спутников по поводу того, стоит ли великанам и мамонтам отправляться на службу к ярлам и в качестве кого в таком случае могли бы завербовать мамонта, я бодрой трусцой выбежал к реке. И остановился. Ну, не то, чтобы я не знал, что около Виндхельма есть море Призраков, просто одно дело — это знать, а другое дело — убедиться и увидеть лично.       Я не удержался — и подошёл поближе к воде. Наклонился. Опустил руку. Ощущение было, скажем так, странное. С одной стороны — зеленовато-серая, холодная даже на вид, вода, на которой кусочками слюды плавали льдинки. Да что там, — льдинки! Поодаль я различил целые льдины, которые неподвижно лежали около берега. Вот только меня они, ясное дело, не выдержат; да и предлагать кому-нибудь её перебираться по льду — тоже не идёт.       — Саша, нам надо найти брод. — предложила Белевал — А вода холодная?       Я вспомнил, как по какому-то детскому желанию опустил руку в воду и даже нащупал там льдинку, как проплывающую сонную рыбину, и улыбнулся.       — Да нет, всё нормально. А вот брод всё-таки найти было бы неплохо. Тем более, что сейчас уже скоро начнёт темнеть, и нам надо бы найти место для ночлега.       — Брод будет к югу отсюда. — сказал Умно-Говорит, зачем-то оглядываясь на город, вернее, туда, где, невидимые отсюда, находились доки — Надеюсь, скоро мы уже будем на месте. В смысле, там, где можно будет наконец-то отдохнуть.       Про себя я отметил, что, хотя мы и никуда не спешили и по дороге несколько раз делали привал, мои спутники всё равно устали. Поэтому неудивительно, что всем, в том числе и Катьке, и Мэнни, хотелось наконец устроиться на ночлег. Вот только перед этим предстояло сделать совсем уж пустяковую малость: перейти эту холодную речку, напрямую сообщающуюся с морем Призраков, а потом и поискать на другом берегу что-нибудь укромное и подходящее для нашей скромной компании.       Конечно, мне хотелось перенести Белевал на руках как-нибудь покрасивее и поромантичнее… Но совокупность внешних факторов пресекла на корню все мои мечты о красоте и о романтике.       Потому что уже темнело, с неба начал сыпаться мелкий, но от этого не менее холодный снег, а нам всем уже хотелось отдохнуть, согреться и поужинать. До дороге нам удалось добыть оленя, так что недостатка в провианте пока не будет, только носить всю эту тушу всё время с собой особенного желания не вызывало. Уже хотя бы потому, что в Скайриме холодильники не изобрели, — да и потом они в этом мире меча и магии вряд ли появятся. Разве что на атронаховой тяге. Поэтому приходилось делать что получится с тем, что имелось. Причём, по возможности, поскорее.       Из-за вполне объяснимой спешки я перенёс и Белевал, и Умно-Говорит одновременно, и когда я «высадил» их в целости и сохранности на другом берегу, то увидел довольно забавную картину: Мэнни и Катька медленно то ли плыли, то ли брели по дну, переглядываясь и держась друг за друга. Ни испуганными, ни замёрзшими они не казались; вполне возможно, они рассматривали это внеплановое купание, как очередное захватывающее приключение.       На берегу Катька отряхнулась и шумно выдохнула, как чемпион по плаванию, и стала бегать по берегу, явно пытаясь согреться. Мэнни вёл себя спокойней; и для того, чтобы отряхнуться, он отошёл подальше.       — Катька! — позвал я — Мэнни! Что же вы так торопились? Я бы вас ни за что не забыл! Потом я бы и за вами вернулся!       По смеху Умно-Говорит и Белевал, а также по смешливому фырканию Катьки я понял, что сморозил какую-то глупость. Через минуту я и сам понял, что именно у меня получилось; Мэнни, очевидно, будучи самым взрослым в нашей компании, только закатил глаза и галантно протянул хобот Катьке, прежде чем предложить ей прогуляться по берегу в поисках каких-нибудь даров моря.       А я активно занялся поиском дров для нашего будущего костра, старательно делая вид, что именно так — нелепо — всё и было задумано.       Потому что я уже точно знал, что без труда могу поднять на руки Катьку… Но вот ещё и никогда не слышал о великане, который носил бы на руках своего мамонта, пусть даже и не чужого, а родного. Пусть даже и только для того, чтобы перенести того через реку. Да уж. Обычный, вроде бы жест вежливости, — а меня как-то неправильно поняли. Вот как-то оно вот так…