Хорошо и красиво

— Ну как, болит? — весь женсовет хлопотал в туалете около Катерины, которая с потерянным видом сидела на пуфе, вытянув на соседний пострадавшую ногу. — Когда сижу вот так — нет, а как встану… — Наверное, трещина, — со знанием дела сказала Шура. — Встать-то можешь? — Могу, но тут болит, — она указала на точку на бедре. — Может, просто ушиб? — Вот, я лед принесла, — сказала Маша. — Приложи… — Сильно испугалась его? — спросила Лера. — Я… просто от неожиданности, — тихо сказала Катя. — Ну их, эти перемены! Все из-за них! Лучше бы уж так, как было раньше… — Кать, да ты что?! Он просто обалдел от восторга, вот и отреагировал неадекватно! — горячо возразила Лера. — Да он точно на тебя запал! — сказала Амура. — А к отказам Александр Юрьевич ой как не привык! — вздохнула Уютова. — Да еще в такой форме… — покачал головой Лера. — Может, мне перед ним еще извиниться? — буркнула Катя. — Да ты что? Конечно нет! — А вот он должен извиниться, — веско сказала Ольга Вячеславовна. — Кать, а ты его не прощай! — посоветовала по-боевому настроенная Шура. — Пусть его совесть помучает — Нет, ты чего, Шур? — возмутилась Татьяна. — Надо простить! Если он попросит прощения — это уже уникальное событие! — Да я прощу его, только бы отстал! — вздохнула Катя. — Если ты таким тоном ему скажешь, он не поверит и продолжит извиняться с новой силой, — подначила Лера. — Не смешно! — огрызнулась Пушкарева. — Кать, все, успокойся, — строго сказала Ольга Вячеславовна. — Я уверена, Александр Юрьевич искренне сожалеет о том, что произошло. Он извинится — и все. Ну?       В конце концов общими силами ее успокоили. Лера выглянула из туалета и обнаружила, что и Жданов, и Воропаев так и стоят на месте. Оба с надеждой устремили на нее взгляд, и она подошла к ним. — Ну, как там Катя? — спросил Жданов. — Перелома нет, ушиб бедра. Ходить может. — Слава богу! — А я уж думал, придется ее на руках в скорую тащить! — не сумел удержать язык за зубами Воропаев. Он заметно нервничал. — Вы с руками, Александр Юрьевич, вообще поосторожнее, — холодно произнесла Лера. — Да понял я! Попрошу у нее прощения за этот инцидент — и уйду. Нашли монстра, тоже мне! — обиженно проговорил он, смерив ее презрительным взглядом. Но Лера и бровью не повела: она еще и не таких крутых обламывала, в свое время…       Катя вышла, опираясь на руку Шуры. Оба мужчины подошли к ним, и Воропаев произнес: — Екатерина Валерьевна, примите мои искренние извинения. Я вел себя неподобающе, обещаю, такого больше не повторится… — Я принимаю ваши извинения, Александр Юрьевич. Инцидент исчерпан, — кивнула Катя. — Спасибо! — улыбнулся Воропаев. И как ни в чем не бывало спросил: — Может, вас домой отвезти? — Не стоит. За мной приедет папа. — Как скажете. Всего наилучшего. Всем хорошего дня!       Александр Юрьевич гордо удалился и уехал на лифте. Катя с Шурой пошли в сторону кабинета президента. Оставшийся женсовет, и Лера в том числе, немного задержались. Но именно что немного. — А пошли-ка, поработаем? — вздохнула Амура. — Да, тебе точно надо! У тебя там Кира Юрьевна злая с утра. Это ж она наверняка брату позвонила! — кивнула Таня. — И он тут же прискакал смотреть на Катю, — продолжила со смешком Амура. — Пришел, увидел, влюбился, решил приударить, — хихикнула Маша. — А Катя в отказ ушла. Вот он и взбесился, — со знанием дела заметила Шура. — Ну да, только наша бесстрашная Катюха могла такому отказать! — протянула Таня. — Он же — бррр! Ужас! — Вот и она испугалась, — подтвердила Лера. — Хоть бы отстал от нее!       Скептическое молчание секретарш явно намекало, что не тот это человек, чтобы отстать просто так.       Ярослав с интересом выслушал захватывающую дух историю. — Да, Александр Юрьевич никогда не позволял себе раньше хватать людей. Тем более женщин… Но и отказов, несколько я знаю, не получал. — Все бывает в первый раз, — пожала плечами Лера. — Да, бывает же такое! Но все-таки вы молодец, Света! Поймали красоту и зафиксировали! Отличный образ у Катерины получился! — Увидела, да, — согласилась Лера. — Талант! — Склонность, скажем так. Очень помогает подбирать прически. Я чувствую, что подойдет человеку, что понравится. — Телепатия? — Скорее эмпатия. — Вы экстрасенс! Ну точно же! — Да чего уж там — сразу в ведьмы записывайте! — прищурилась она. — Я не хотел обидеть! — он выставил руки вперед в притворном испуге. — Понимаю, что это чревато последствиями от той, что готовит мне чай…       Лера с удивлением поняла, что он шутит и даже немного заигрывает. Вот это да! Она прищурилась, оценивающе глядя на него. Потом небрежно произнесла: — Ладно, оставлю там коньяк. Пока! — Уфф! — выдохнул он. Потом оба рассмеялись. — Простите, — сказала Лера, — наверное, я еще успею доделать задание… — Можете взять на дом… — Нет уж, дома лучше с детьми побуду.       Поработать ей все равно не дали: позвонила Амура. — Свет, тебя моя начальница к себе вызывает, — со вздохом сообщила она. — Ну вот, а я все думала, неужели пронесет? — хмыкнула Лера. Она заглянула к Ярославу. — Ярослав Борисович, меня Кира Юрьевна вызывает. — Зайти через пять минут, как тогда? — Наверное, не стоит. Я сегодня как-то разберусь. Спасибо. — Тогда я вас сегодня доставлю домой, не возражаете? — Нисколько. Денек тот еще выдался…       Амура сидела обеспокоенная и сразу предупредила: — Выпивши она. И когда успела-то? — Если буду кричать, звони в вытрезвитель. А еще лучше, если через десять… нет, пятнадцать минут не выйду — зови Жданова. — Заметано! — с самым серьезным видом кивнула Амура.       Кира сидела за столом с бокалом в руках. На дне бокала еще плескалась коричневая жидкость, и аромат в кабинете витал соответствующий. — Кира Юрьевна, взывали? — А! Локтева! Проходите! — Кира пьяно рассмеялась. — Спасибо… — Вы сегодня прямо героиня дня! На пару с Пушкаревой!       Лера вздохнула. Похоже, Воропаевой надо было просто выговориться. — Кира Юрьевна, зачем вы меня вызвали? — А чтобы поблагодарить! — За что? — За то, что показали мне, чего стоит этот мой так называемый жених!       Лера снова вздохнула, и она продолжила: — Он и раньше с ней весь день проводил, а теперь, спасибо вам, наверное, и ночи будет! — Кира Юрьевна, вы ошибаетесь… — Ну уж нет! Я не ошибаюсь! Еще скажи, что он меня любит! — А вы еще скажите, что он Катю любит! — хмыкнула Лера. — Кира Юрьевна, ну что вы, в самом деле? — Да ты видела, как он на нее смотрит! — Как на произведение искусства он на нее смотрел, — объяснила Лера. — Это не удивительно, просто слишком разителен оказался контраст с тем, что было. Катя просто раньше никогда не старалась быть красивой. Нравиться окружающим. Она и сама в шоке, а тут еще и Александр Юрьевич… — Он тоже был в шоке, между прочим! — Это вы его позвали? — Он сам пришел! Я просто сказала, что у Андрея теперь две красивых секретарши… — На самом деле это он — герой дня, — решилась сказать Лера. — Между прочим, Катя из-за него пострадала! — К-как пострадала? — Кира даже икнула от удивления. — А вот так! Упала и повредила бедро! Теперь хромает… — Он, что, ударил ее? Этого не может быть! Вы врете! — Не ударил. Он схватил ее за локоть и не отпускал, а она вырывалась, а потом резко отпустил, и она потеряла равновесие. — Схватил? — кажется, у Киры наступил шок. Вроде бы даже протрезвела. — Почему схватил? — Он настойчиво приглашал ее поужинать с ним, она отказалась. Попыталась обойти его, но Александр Юрьевич ее отказ не воспринял серьезно… — А… зачем он ее приглашал поужинать? — продолжала удивляться Кира. — Этого он нам не сказал, но предполагаю, что из-за того, что ему, как и всем нам, понравились изменения в Катиной внешности. Но интересы не совпали. — Она отказала ему, и он проявил настойчивость… таким образом? — Кира точно протрезвела, теперь она смотрела на Леру осмысленным и даже испуганным взглядом. — Да, именно так. — Кошмар… — Да нет, все уже в порядке. Он извинился, она приняла его извинения, и он ушел… — Извинился?! Саша?! — Вы хотите сказать, что это еще более удивительно, чем то, что ваш брат пригласил Катю на ужин и получил отказ? — Извинился? Перед Пушкаревой?! — Кира рассмеялась, смех постепенно перерастал в истерику. — Знаете, Кира Юрьевна, — сдерживая ярость, произнесла Лера, — я конечно понимаю, что небожители вроде вас не обязаны извиняться перед простыми смертными, но ваш брат поступил как нормальный человек и мужчина. И если у вас это вызывает истерический смех, это издержки вашего воспитания. Простите, я пойду. — Иди, иди! — Кира все еще продолжала смеяться, а потом добавила, — и больше не возвращайся! Ты уволена!       Лера полуобернулась на пороге и кивнула. Вышла и присела около стола Амуры. Обидно не было — она и сама понимала, что работать с такой дрянью, как Воропаева, теперь не сможет. Слез тоже не было, она просто пропустила первые эмоции через себя, не оставив внутри ничего. Они конечно, вернутся, эти эмоции, но она надеялась, уже потом, дома, поздно ночью, когда она будет одна в своей комнате. Или в ванной, когда залезет под душ. Чтобы дети не слышали. Да и стоит ли плакать из-за такой ерунды? — Свет, ну что? Что сказала? — Много всего. Дай-ка листок бумаги? — На, а зачем тебе? — За надом!       И она быстро написала заявление об уходе. — Сходи к ней, пусть подпишет! — Что? Что это, Свет? Ты с ума сошла? Она, что… уволила тебя? — Амура, пожалуйста! Сходи и подпиши! — Погоди… — Быстро!       Амура, совершенно бледная, со слезами на глазах, вошла в кабинет. Вышла оттуда через минуту и протянула Лере листок: он был подписан Кирой. — Ну вот, теперь порядок, — усмехнулась она одними губами. И направилась в свой коридор. Предвидя, что сейчас у женсовета будет общий сбор. Татьяна сидела на своем месте, значит, ей еще не позвонили. — Тань, твой у себя? — Ага, а ты к нему? — К нему. Или к тебе? Кто документы вносит в реестр? — Какие документы? — Заявление об увольнении, например… — Свет, она что, уволила тебя? Совсем, что ли? — Думаю, да, совсем. Так я зайду? — Свет! Может, не надо? — Надо, Таня, надо! — и зашла к Урядову. — Светлана Фе-одоровна? Чем обязан? — Вот, примите, пожалуйста… — Так-так, что это у вас… так! Погодите! Светлана… Федоровна, что это? — Заявление об уходе. Подписано одним из акционеров. Вам осталось только поставить свою визу — даже подпись президента не нужна. — Можно хотя бы узнать, почему? — Кира Юрьевна не любит правду. — Какую именно? — Что ее воспитание оставляет желать лучшего. — Ну вы отчаянная голова! — он покачал головой, потом вздохнул. — Уверены? Может, извинитесь? — Я? Не чувствую себя виноватой, ни в коей мере! — Но она акционер, и вы обязаны соблюдать субординацию… — Даже если она пьяна в стельку? — Да вы что… ну, дела… — Так что я, от греха подальше, пожалуй, лучше уйду. Вот, с завтрашнего числа и уйду! — Уверены? Ну конечно, уверены! — он расплылся в улыбке. — Вообще зная вас, думаю, вы не приняли решение спонтанно. У вас уже есть другая работа? — Работа — это не проблема, не переживаю за это совершенно, — она махнула рукой. — И вы не переживайте за меня. — Но позвольте, кто же будет делать нам такой замечательный чай? — он выдал довольно натянутую улыбку, которая быстро погасла. — Разве сложно плеснуть в чашку коньяк? — Лера усмехнулась. — Ладно, воля ваша.       Урядов размашисто подписал и вызвал Татьяну. — Татьяна, печатайте приказ… — Георгий Юрьевич… — у Пончевой глаза были на мокром месте. — Тань, все хорошо. Печатай. Я подпишу, что ознакомлена с приказом. Пойду Ярославу Борисовичу сообщу. — Вот уж кто будет скучать без вашего чая… — Урядов покачал головой.       И Лера пошла. Разговор предстоял трудный…