В клетке воздуха

      Зимний период неожиданно стал для Гермионы самым любимым, а все потому что в холодное время года Джинни и Гарри отменили тренировки по квиддичу.       — Только полный дурак будет летать на метле в минус пять, — объясняла Джинни, запахивая куртку потуже. — Идем, обещаю, тебе понравится.       Тренировок нет, а стадион не отпускал. После объявления Гриффиндора и Слизерина в финале весеннего матча за первенство, директорат Хогвартса любезно отдал два противоположных помещения игрокам двух команд. Мол, для удобств. Все равно другие факультеты заняли места в турнирной таблице и тренироваться не собираются. А финалистам как нельзя кстати иметь возможность в любой момент завернуть в собственное лобби, а потом и в раздевалку, чтобы без лишних препятствий переодеться и выйти на поле для занятий.       В общем, Львы использовали комнату отдыха немного в других целях перед Рождеством, к тому же в период отпуска.       — Та-да-а-м! — Джинни подпрыгнула и развела руки. — Как тебе?       Лобби не узнать. Гермиона помнила комнату мрачной и серой, а сейчас здесь стояла маленькая елка в горшке и висела гирлянда над потолком. И ладно бы огоньки — в глаза бросилась почти вся сборная Гриффиндора по квиддичу.       — Чай? Кофе? Глинтвейн? — Джинни мягко подтолкнула Гермиону в спину, намекая не робеть. — Ребят, честно, я ее еле вытащила из этих учебников. Давайте покажем, как мы дружно празднуем последние учебные дни перед каникулами!       А затем события закрутились: одни наливали чай, другие хохотали над историями из жизни, третьи болтали с Гарри и переманивали Гермиону присоединиться. Через полчаса она выпила чай, насмеялась и поняла, что немного социофоб. Или устала. Сказала, что выйдет подышать воздухом, но Джинни взяла с нее клятву вернуться.       — Конечно, я еще не дослушала, как Дин однажды объелся жевательных червяков и его тошнило всю ночь. Скоро приду, не могу это пропустить! — Гермиона прикрыла за собой дверь и выдохнула.       Побрела на воздух. По сравнению с комнатой отдыха, на улице царила оглушительная тишина. Гермиона наслаждалась хрустом снега под ногами, пока брела до скамьи на трибуне. Смахнув снег, она присела. Погрузила руки в карманы и прикрыла глаза. Иногда молчание слаще радостных голосов друзей. Сложно объяснить вкус покоя, но она пробовала его сладость на языке.       Сверху просвистел воздух, а потом из-за облаков вынырнула метла, несясь перпендикулярно земле. Кто-то намеревался расшибиться в щепки?       В следующую секунду она узнала этого «полного дурака, который летает в минус пять». И не удивилась ни на кроху.       А вот смертельный трюк ввел в ужас. «Он же сейчас разобьется!». Метла резко зависла в пространстве на расстоянии метра от столкновения. Гермиона не выдержала, возвысила голос:       — Победи или умри?       Драко изменил положение в воздухе и невозмутимо подлетел к ступенькам. Спрыгнул, оставил метлу у перегородки и двинулся в ее сторону.       — А у тебя: умри, но сдай?       Об экзаменах говорит.       — Подкол засчитан, — без эмоций сказала Гермиона.       При одном взгляде на Драко можно было закоченеть: он совсем не чувствовал мороза. Форма лишь слегка видоизменилась, пополнив количество теплой ткани, а так по-прежнему оставалась не для зимних вылазок на поле. Драко взял бутылочку воды, которую Гермиона сразу не заметила на скамье из-за снега, и плюхнулся рядом с ней.       — Совсем начал плохо соображать из-за потерянной головы? — она с недоумением глянула, как он отпивает воду с горла бутылки.       Выдержалась пауза.       — Потерянной? К чему клонишь? Я тренируюсь исключительно для себя.       — Ну да, ну да, рассказывай, — Гермиона без интереса посмотрела на кольца ворот в темноте. — Один ты у нас печешься о финале, когда даже Гарри и Джинни отложили тренировки до первого потепления. Себе хоть не ври.       — Я говорил тебе, что ты невыносима?       — Не-а.       — С дебютом.       Гермиона колко хмыкнула. Незаметно находить слабые места у Драко ей нравилось все больше. Наверно, из-за того, что открываются тайные места и секреты его личности и делают его человечнее, приземленнее. Поэтому она продолжила:       — На матче с Пуффендуем вышло не совсем честно, твоей или их вины в этом нет. Поверь мне и не убивай себя тренировками. Если бы не нечестная игра, снитч оказался бы в твоих руках раньше. Тогда и Гринграсс, вероятно, посмотрела бы на тебя другими глазами.       — Как же ты достала говорить о ней… Отвали. Мне насрать, честно.       — Нет, — губы еле заметно дернулись в улыбке. — Даже сейчас правда больно бьет тебе под дых.       Он смолк. И для нее это точное указание — она вновь была права.       — Но она же манипулирует тобой, как ты не видишь? — спустя секунды молчания продолжила Гермиона. — Не знаю, что между вами произошло, но такими темпами ты подсядешь на нее окончательно и пропустишь других девушек.       Драко щелкнул перед ее носом пальцами, вынуждая посмотреть на него.       — Грейнджер, закрой свой рот, а.       — Но..       А потом — туман. Его губы без предупреждения накрыли ее — жестко и уверенно. Гермиона не ожидала от себя ответа на крепкий поцелуй, но подалась вперед и раскрыла губы. Подбородок до терпимой боли сжали. Его язык проник к ней, распаляя поцелуй до глубокого, жадного и горячего. Но в нем чего-то не доставало: доли чувственности, когда целуешься с тем, в кого влюблен. Их попросту затягивало, как оступившихся в зыбких песках. Им нравились острые и незнакомые ощущения от поцелуя.       Но когда Драко отстранился, в его глазах читался анализ — правда ли можно почувствовать наслаждение с кем-то еще, кроме прошлой девицы.       Он будто проводил тест на совместимость или ставил чертов эксперимент, с кем ему больше понравится!       Тень задумчивости улетучилась почти сразу. Драко подмигнул Гермионе и встал с насеста, как ни в чем не бывало.       — Губы обветришь, не целуйся на морозе слишком часто, — и ушел, забывая о том, что было минутой ранее.       — Ненавижу тебя, Малфой!       — С Рождеством, Грейнджер.       Уроки перед праздником никто не планировал отменять. Оставалось два дня до окончания семестра, и слушать Слизнорта хотелось все меньше и меньше… Но ЖАБА дышала в спину, потому Гермиона приплелась на совмещенное зельеварение и через несколько минут оказалось — не зря.       — Его не будет, профессор. Слег с температурой, — сказал кто-то из толпы о Малфое.       — Что ж… В таком случае ему придется нагонять упущенное самостоятельно, — ответил Слизнорт, перебирая склянки.       — Во влип, — послышался еще один насмешливый голос. — Еще и праздники пропустит.       Гермиона поджала губы в сожалении. «С Рождеством, Малфой».       А вбок пнули локтем и шепнули:       — Так и надо этому выскочке. Пусть не спешит поправляться, может и финал пройдет без него.       Гермиона холодно взглянула на Джинни.       — Хватит…       Каникулы она провела в Норе вместе с друзьями. Там же все встретились с Роном и допоздна слушали его рассказы о новых поставках вредилок, которые уходили с прилавка за один день. Старшекурсники скупали их подчистую, и факт того, что дела у него пошли в гору, радовал всех близких и друзей.       Гермиона запомнила каникулы, как нескончаемую вереницу учебников и конспектов. Вернулась в Хогвартс за день до занятий — для допуска к экзамену по ЗОТИ не хватало материалов — и полдня она провела в библиотеке. Даже у стойкой к учебе Гермионы вскипела голова, и она по привычке вышла прогуляться, а там уже ноги привели к открытому саду, где в теплое время всегда полно народа. Однако сейчас не было никого. Практически…       Гермиона едва не попалась и спряталась за стеной. Выглянула только голова.       Спиной сидела пара на скамье и о чем-то болтала. И вроде бы удивительного мало, если бы не Гринграсс и Малфой, которые точно не мило болтали, судя по легкому раздражению в воздухе.       Уши навострились.       — Вот ты сучка… — Драко сказал с полным презрением и ядовито рассмеялся.       Хрипотца в голосе стояла заметная. Все еще не выздоровел? Он что, тренировался все праздники?       — Драко, мы взрослые и свободные люди. Если честно, пора заканчивать эти посиделки и выяснения отношений. Их у нас просто нет. А меня уже спрашивают, не сошлись ли мы снова.       Гермиона трудилась развернуться и уйти, чтобы гадко не подслушивать чужие разговоры, но неведомая сила интереса или чего-то глубже удерживала ее в укрытии.       — Я от прошлых не отошел, Салазар, нахрен такие качели. Тебе в Аду места не найдут, гребаная ты манипуляторша.       Гермиона тихо-тихо усмехнулась, услышав ее слова губами Драко. Получается, расставание для него было болезненным? Если так, то это хорошо объясняет его стремление к тренировкам и желание снова ее заполучить. Интересно, когда он поймет, что у него не реальные чувства, а слепая привычка?       — Заканчивай, — строго приказала Гринграсс и встала. — Я на финал не приду, не хочу смотреть на ваш позорный проигрыш.       Шаги приближались, Гермиона, что есть силы, прижалась к стене, старалась врасти в нее и не выдаться. Притихла. Глаза зажмурила, слыша, как в другой стороне тонут и стихают звуки. Она негромко выдохнула через рот, расслабляя плечи.       — Много слышала?       Сердце плюхнулось в пятки. Тело вздрогнуло.       — Господи, зачем так пугать? — возмутилась Гермиона, будто это не она только что подслушивала.       Драко приклеился к стене плечом и погрузил руки в карманы.       — Слышала сколько, спрашиваю?       — Немного, — врать бессмысленно. — Но обо всем я догадалась без вас еще раньше. Зачем ты это терпишь?       Драко потянул воздух в себя и кашлянул в кулак. Гермиона наблюдала неотрывно его упадок сил.       — Болеешь еще?       На его лице проступила еле заметная заинтересованность, будто до этого никто и никогда не беспокоился о его здоровье, но Драко, как и раньше, не подпускал к себе никого.       — Не переводи тему, — сказал он и показалось, что больше, как заготовленную фразу, и на самом деле Драко не прочь поговорить о другом. — Сделай одолжение, вырви себе язык. Или сотри память. Не хочу знать, что ты как-то причастна к этой ситуации.       Она безмятежно пожала плечами.       — Договорились.       Скамейка уже ее ждала. Случайная встреча не отменила прогулку на свежем воздухе. Гермиона уселась и прикрыла горло курткой, под которую задувал недружелюбный зимний ветерок. Ни единый звук не выдал Драко — он, вероятно, не ожидал расправиться с Гермионой настолько легко и просто. Но через минуты томного рассуждения подошел и расслабился рядом.       Его присутствие незаметно стало привычным и теперь не волновало. Он всунул сигарету между зубами и затянулся. Отклонился на спинку скамьи и не на всю вытянул ноги, ощущая патоку расслабления в мышцах.       Время текло само собой, и только воющий ветер над кронами башен разбавлял тишину между ними. И слова превратились в ненужный атрибут их несогласованной встречи. Молчать — комфортно.       Драко со вкусом выдыхал струйку дыма изо рта, смотря в темноту неба и думая о своем — жизни, больных отношениях, игре. Он не собирался отказываться от прогулки, которую испоганила Гринграсс — просидит тут, как и планировал. Пускай и в компании Гермионы. Он благодарен ей за приятное молчание.       Гермиона просто сейчас была с ним рядом. Ни критиковала, ни глумилась, ни подрывала его самооценку, как Гринграсс. За все их встречи она выразила столько скрытой похвалы, что не отложиться в памяти у Драко это никак не могло. Он точно чувствовал эту громадную разницу в общении с Гермионой и Асторией.       Грейнджер тоже размышляла о своем, задумчиво уткнувшись взглядом в одно и то же небо над их головами, грея руки в карманах.       Какое множество вопросов можно было бы обсудить за минуты тишины. Им точно есть, о чем поговорить, но нет. Не надо портить момент болтовней.       Стрельнув окурком в сторону, Драко поднялся и простуженно, низким голосом произнес:       — Спокойной ночи.       Покинул ее, так и не услышав тихое, мягкое:       — И тебе.       Общая скамейка, припорошенная снегом, являлась их крайним воспоминанием этой зимы. Больше они не виделись наедине и не пересекались в разговоре до самой весны. Перед носом маячили экзамены и поднявшая всех на уши игра. Гарри и Джинни возобновили тренировки, и как они делили с Малфоем стадион — уже была проблема не Гермионы. Больше она не помогала занимать поле раньше него — пропадала в библиотеке и вообще было не до квиддича.       А вот друзья заметно начинали нервничать: Джинни тускнела на глазах от волнения, Гарри пропускал ужин, как это делал раньше Драко. А вот он… Он не бросил тренировки. Все-таки брошенное в него «…позорный проигрыш» не на шутку зацепило.       В майский вечер, за день до финала, Гермиона заметила, что оторвала заусеницу до крови. Крайне удивилась от осознания, что тоже волнуется. Но за кого? Гриффиндор или Слизерин (точнее, за победу одного человека из факультета Змей)? Она по-человечески желала ему удачи, зная всю грязную историю о тренировках поневоле.       Джинни вернулась около девяти тридцати и убитая усталостью упала на кровать, заснула за секунды. А Гермиона воспользовалась моментом и выскочила за дверь.       На стадионе свистел ветер привычной и узнаваемой мелодией. Она знала, кто там совершает маневры и требует от себя невозможного. Подойдя к перилам трибун, Гермиона замерла, наблюдая за Драко в воздухе. Он ее увидел через некоторое время и подлетел ближе, добровольно теряя драгоценное время.       — Лунатишь или заблудилась?       — Не рад?       Он посмотрел куда-то в сторону, потянув с ответом, но все же — неуверенное:       — Не люблю, когда мне мешают.       — Значит — нет?       — Отвали, Грейнджер, — Драко явно занервничал. — Чего ты хочешь?       Молчание. Прямой взгляд на него. И Малфой приземлился и отставил метлу, когда понял, чего от него безмолвно требуют. Гермиона после этого заговорила:       — Завтра могут вести нечестную игру, будь внимательным к странностям и не топи себя раньше времени, как в прошлый раз. Я в свою очередь обещаю, что прослежу за соблюдением правил негласным судьей.       — Блюститель порядка, чем я заслужил ваше благородство? — он не умел не язвить.       Защитная реакция.       — Считай, это мой тебе подарок на выпускной за незабываемые годы в Хогвартсе.       Что-то в эмоциях на его лице переменилось. Перестало отражаться прежним сарказмом. Драко молчал и смотрел в глаза, желая сказать нечто отличное от других желчных слов, но не нашел смелости.       — Вот еще, — Гермиона взяла его руку и вложила только что оторванную пуговицу от своей рубашки. — Как напоминание, что ты — это не количество твоих побед. Ты — это больше, чем квиддич и время, за которое ты ловишь снитч. Не теряй себя.       Прежде, чем Драко успел что-либо ответить, Гермиона отпустила мозолистую ладонь и оставила его в покое.       Уснула с мыслью, что совершила революцию.       Флажки с изображением льва щекотали со всех сторон: щеки, затылок, лицо. Гул раздражал ушные перепонки, и Гермиона впервые в жизни посещала матч, болея за определенную команду. И это не та, что нарисована на флажках поддержки, окружавших ее со всех сторон. Должно быть стыдно за маленькое предательство, но как бы выразился Малфой: «Насрать».       Народ стекался. На трибунах Слизерина не раздражала глаза стервозная особа. Гринграсс сдержала слово и предпочла матчу теплую кровать.       Голос судьи, усиленный заклинанием Соноруса, прозвучал публично:       — Замена в команде Слизерина. В качестве ловца в этом финале на поле выйдет Харпер Бетчи! Поприветствуем команды!       Глаза Гермионы округлились в орешки. Чего-чего, но полного отказа Драко от игры она не могла увидеть даже во сне.       — Вот дела-а-а, — протянул парнишка сбоку. И опомнился, крикнув в подставленные ко рту ладошки: — Гриффиндор, тащите!       Игра приобрела резкие обороты с первых секунд. Квофл летел в ворота подстреленной птицей. Не успевала меняться цифра на табло, но счет велся почти равный. Слизерин опережали на десять очков.       А Гермиона уже не воспринимала игру интересной, думала о поступке Драко.       — Снитч! — парнишка, курса четвертого, вскочил на ноги. На всех правах заменил собой Джинни, яро болевшую на прошлых матчах. — Поттер, не спи! Рви их, засранцев!       Гарри напрягся всем телом и бросился вперед. Сбоку нагнал Харпер, набирая скорость на опережение. Когда на поле возникла непростая ситуация, и Харпер имел реальный шанс первым схватить снитч, Гарри в отчаянии крикнул: «Эй, Харпер, сколько Малфой тебе заплатил, чтобы ты сыграл за него?». Вопрос настолько попал в точку, что удивлённый ловец Слизерина на несколько секунд замешкался. Этого хватило, чтобы Гарри поймал снитч и принес победу своей команде и звание чемпионов.       Трибуна взревела счастьем. Гермиона оглохла.       Унесла ноги подальше от стадиона, чтобы не захлебнуться в овациях.       Ей не удалось встретить Драко и поговорить о сегодняшней выходке. Она не искала с ним встречи и не навязывала свое общество, полагая — он не маленький, чтобы за ним бегать. Если ему потребуется, он сам сможет выйти на связь, и Гермиона не будет препятствовать общению. Даже выслушает, поймет, поддержит.       Но прошла неделя. Затем миновали выстраданные экзамены ЖАБА. Выпускной.       Торжество по поводу окончания школы развернулось в Большом зале. Стеклись выпускники четырех факультетов. Празднество предполагало два этапа: официальная часть с обращением директрисы школы Макгонагалл и развлекательная — с танцами и фуршетом.       К концу вечера можно было определить, кто попивал безалкогольный пунш, а кто баловался напитками с градусом. Учителя закрывали глаза на немного пошатывающихся учеников — как никак их последний день в Хогвартсе.       Гермиона не разделяла нетрезвый отдых и уже к полуночи собралась идти в башню. Предстояло собрать вещи и лечь спать пораньше, потому как рано утром Хогвартс-экспресс будет ждать волшебников, чтобы отвезти в магический Лондон.       Попрощавшись с друзьями, она побрела в спальню. Родные, но холодные стены школы навсегда останутся в ее памяти и сердце значимым отрезком в жизни. В них было все — слезы, радость, первая любовь, война и потери. В них было даже то, чего априори не должно было случиться.       — Далеко собралась? — точно в спину вонзился нож.       Дыхание перехватило: она не надеялась, что до отъезда удастся поговорить с самым невозможным за этот год. Гермиона развернулась.       — Спать иду. Завтра ранний подъем, — сказала она естественно, но потом замолчала, подумала и решилась: — Почему ты отказался играть?       Финал проходил аж месяц назад, а спросить об этом удалось лишь сейчас, в крайний вечер перед отбытием. Драко неспешно подошел к ней, покоя руки в карманах брюк. Серьезный и непробиваемый снаружи… А что внутри?       — Хреново себя чувствовал.       — Ненавижу, когда мне врут, — сощурилась Гермиона, и угол губ дернулся в полуулыбке.       Конечно же Драко узнал свою фразу из ее уст — он ответил слабой и нескладной ухмылкой.       «Нетрезвый?… Глаза туманные… Дуреха, естественно он пил!».       — Врут все и всегда, — наконец ответил Драко.       — И ты?       — И я, и ты. — Взгляд его упал на прядь волос у её лица. Драко приблизил руку и играючи намотал его на палец. — Ты делаешь вид, будто тебе все это нравится… Научи меня не ненавидеть тебя. Как так красиво притворяться?       Гермиона непроизвольно сглотнула, но не отстранилась. «Боже, а вдруг я не притворяюсь?».       — Ты не ненавидишь меня. Ты притворяешься, — губы без ее ведома заговорили.       Его взгляд обрел ясность тут же. Драко убрал руку и шагнул назад, словно протрезвел от одной фразы. Замолчал, но с огнем в сердце хотел высказаться. И Гермиона не нарушала паузу до поры, когда духота от провала в диалоге не начала давить.       — Наверно, ты что-то хотел мне сказать?       Еще немного томления. Кровь стыла в венах от ожидания. Неуверенное, но на отсечение:       — Нет. Совершенно ничего.