Искусство воспламенения

Сакура волокла Какаши по грязной улице, придерживая его за грудь. Она не сводила глаз с зелёного фонаря на крыльце, который увеличивался с каждым шагом, в то время как сердце Какаши ровно билось под её рукой. — Мы почти на месте, — сказала Сакура. Она застегнула его жилет, стараясь скрыть торчащий из живота сюрикен и тёмное пятно крови, пропитавшее одежду. Когда Сакура втащила Какаши в дверной проём, их встретила тихая музыка. Вестибюль был заставлен старой мебелью, а в воздухе витал запах застоявшегося сигаретного дыма. Сакуре показалось, что на обоях с цветочным рисунком видны пожелтевшие пятна, а на тумбах стояли разнообразные пепельницы. Кайо была права насчёт устаревшего декора гостиницы, но Сакуру волновало только одно — убедиться, что они в безопасности, чтобы она могла вытащить застрявшие лезвия сюрикена из живота Какаши. Они дошли до стойки, и Сакура заметила маленький металлический колокольчик, спрятанный среди груды беспорядочно разбросанных бумаг, и дважды постучала по нему. Прошло короткое мгновение, прежде чем невысокий тучный мужчина раздвинул занавес из деревянных бусин и встал за прилавок. Верхний свет отразился от его блестящей лысины, и, судя по густым седеющим усам, обрамляющих верхнюю губу, Сакура решила, что его лицо было единственным местом, где у него могут расти волосы. — Добрый вечер и добро пожаловать в «Нефритовый дракон», — поклонился мужчина. — Можете звать меня господином Накамурой, чем могу вам помочь? — Трактирщик поднял голову, и его густые брови сошлись, когда он внимательно осмотрел пару. — Добрый вечер, господин Накамура. Одну комнату, пожалуйста, — сказала Сакура, беря инициативу на себя. Она знала, что Какаши требовалась вся его концентрация только для того, чтобы удержать голову. — С двумя двуспальными кроватями, если такие имеются. Господин Накамура облизал указательный палец, роясь в стопках бумаги, пока не вытащил толстую папку на кольцах. Он перевернул страницу, следуя за неразборчивыми каракулями, пока не поднял взгляд от книги и не сказал: — Одна комната, одна кровать обычного размера — это всё, что осталось. — Мы возьмём, — сказала она хозяину гостиницы. Они не могли позволить себе быть придирчивыми, да им и раньше приходилось жить в одной комнате. Правда, в большинстве этих комнат было по две кровати, но в тех редких случаях, когда их не было, Какаши всегда занимал пол. — Распишитесь здесь, — сказал господин Накамура, протягивая Сакуре книгу. Она убрала левую руку с груди Какаши, нацарапав вымышленное имя в нижней строке, поскольку в целях безопасности они никогда не подписывались настоящими именами во время миссий. Хозяин гостиницы, прищурившись, протянул им ключ, прикреплённый к табличке с золотыми цифрами. — Ниндзя из деревни Скрытого Листа, да? — Да, верно, — ответила Сакура. — Мы не часто видим ниндзя в наших краях, — он задумчиво поджал губы. — Я не буду спрашивать, зачем вы здесь, но ожидаю, что вы не создадите проблем. — Его взгляд задержался на Какаши, пока он говорил. — Никаких проблем не будет, господин Накамура, — заверила его Сакура. — Спасибо за комнату. — Взяв ключ, она повела Какаши по узкому коридору к лифту. Справа от неё была лестница, но она не была уверена, что Какаши хватит сил преодолеть два пролёта с массивным сюрикеном в боку. Сакура нажала на кнопку и, казалось, целую вечность ждала, пока двери со скрежетом распахнутся. Когда они открылись, она нажала на кнопку второго этажа носком ботинка, чтобы не перемещать Какаши больше, чем нужно. — Как ты? — спросила она, как только двери закрылись и они начали медленно подниматься. — О, всё нормуль, — ему удалось изобразить скуку, хотя он тяжело привалился к ней. Боже, как ей хотелось ударить его за такое халатное отношение, ведь она знала, что ему ужасно больно. На самом деле, сначала ей пришлось бы исцелить его, и только потом ударить за ложь. Лифт с грохотом остановился, и старые двери с визгом распахнулись, а металлические петли и шарниры жалобно застонали. Сакура взглянула на номер, выбитый на брелке, и, выйдя из лифта, повернула налево, потащив Какаши за собой. Их комната была предпоследней в конце коридора. Сакура вставила ключ в замок и повернула медную ручку. Затхлый воздух ударил в нос, когда она вошла в маленькую комнату, но осмотрев тёмно-зелёное покрывало, совпадающее по цвету с ковром, Сакура решила, что оно чистое. Крошечный кондиционер в окне шипел и дребезжал, как мелочь в консервной банке: ей придётся уничтожить это при первой же возможности, но сейчас были более насущные дела, которые требовали её немедленного внимания. Сакура бросила их сумки в изножье кровати, уложив Какаши на подушки, а сама опустилась на ковер, чтобы достать из сумки аптечку. — Давай снимем жилет, — сказала Сакура, снимая его с плеч и помогая ему опереться на неё. Какаши поморщился и зажмурил глаза, когда Сакура вновь осторожно уложила его на подушки. Чтобы она могла нормально работать, кофту придётся разрезать. Сосредоточенно поджав губы, Сакура достала медицинские ножницы и принялась срезать ткань с кусков острого металла, торчащих из кожи. Она дошла до воротника, осторожно разделив половинки кофты, пока перед её глазами не открылось идеальное полотно его тела. Она бы солгала, если бы сказала, что её сердце никогда не замирало от одного только взгляда на рельеф его мускулистой фигуры в тех редких случаях, когда она заставала его без рубашки, но сейчас было некогда восхищаться бескрайними просторами накаченных мышц. Чувствуя, что Какаши наблюдает за ней, она сняла перчатки без пальцев и заменила их на латексные, которые хранились в аптечке. — Прежде чем удалить лезвия, я простерилизую рану, — сказала Сакура. Она вытащила из пачки антисептическую салфетку и протёрла область вокруг раны. Его живот сжался, и он резко вдохнул. Сакура остановилась, и взглянула на него. Немой вопрос застыл на её приоткрытых губах. — Холодно, — пробормотал он. Уголки её губ слегка изогнулись, и она продолжила дезинфекцию. — Не жалуется на сюрикен, торчащий из живота, но из-за слегка холодной салфетки... — она встала, чтобы выбросить окровавленную ткань в мусорное ведро в ванной, и вернулась с полотенцем. — Просто любопытно, — сказала она, садясь рядом с ним. — Как думаешь, сколько костей ты сломал за свою жизнь? — Ну, не знаю, может быть, все? — пошутил он. Сакура издала небольшой смешок, доставая из набора инструментов скальпель. — Наверное, ты счастливчик... у тебя в команде всегда был медик, — Сакура подняла на него глаза и увидела тень, промелькнувшую за единственной видимой радужкой. Сакура нахмурила брови и потянулась к его руке. — Какаши, я не пыталась намекнуть, что ты не справился бы без меня. Во имя всех святых, ты — легендарный Копирующий ниндзя Конохи. — Дело не в этом... — вздохнул Какаши. — Тогда в чём? — Сакура очень осторожно провела кончиком скальпеля по коже Какаши в том месте, где находились лезвия, и сделала небольшой надрез, чтобы освободить хитроумное устройство, не повредив больше ни одной мышцы. Какаши застонал, сжимая руку в кулак. Она прижала ладонь к его рёбрам, чтобы вытащить лезвия и одновременно удержать его на месте. Одним быстрым движением сюрикен высвободился. Из открытой раны начала сочиться свежая струйка крови, стекая по бедру, и Сакура прижала полотенце к его боку. Сорвав перчатки, она призвала исцеляющую чакру, крепко прижимая руки к ране Какаши. — Спасибо, — проворчал он. — Поблагодари меня, закончив то, что ты собирался сказать, — подсказала Сакура. — Я видела этот измученный взгляд, Какаши, от меня не скроешься. ~/~ Боги, как же ему хотелось… Сакура всегда умела читать его: несмотря на то, что он носил маску, она научилась читать выражение его глаз. Он не знал, впечатляться или ужасаться тому, что она уже давно поняла, как распороть швы его облика, пока не увидит в нём того, кем он был на самом деле – человеком, способным чувствовать. — Ты не единственный медик, который был у меня в команде, — признался Какаши. — Я знаю, ты в курсе, что случилось с моими предыдущими товарищами по команде и моим сенсеем. Вероятно, во время войны ты сложила всё воедино. Взгляд Сакуры смягчился. — Своим комментарием я заставила тебя вспомнить о Рин, да? — она отвела взгляд, сосредоточившись на своих руках. Какаши не знал, что ответить. Он никогда ни с кем не говорил о своей личной жизни, не нуждался ни в чьих утешениях и уверениях, что всё будет хорошо, потому что давно смирился с бременем горя, неся его в одиночестве. Он по-прежнему вспоминал своих старых товарищей по команде, регулярно приходил на могилу Рин, чтобы поболтать, и проводил много времени у Мемориального Камня, на котором были выгравированы имена Обито и Минато-сенсея. После Четвертой Войны Шиноби Какаши окончательно смирился с их смертью, но это не означало, что он не скучал по ним. После минутного молчания первой заговорила Сакура. — Ты хороший человек, Хатаке Какаши. В груди Какаши кольнуло, и он помассировал болезненное место тыльной стороной ладони, не отрывая взгляд от Сакуры. — Ты действительно в это веришь? — Всем сердцем, — она скромно улыбнулась: Какаши никогда прежде не видел такого выражения на её лице. — По правде говоря, нам повезло, что ты оказался в нашей команде. Я могу вспомнить около двадцати случаев, когда я была бы мертва, если бы ты не спас меня. — Всего двадцать? Как-то маловато... Сакура шлепнула его по бицепсу и ухмыльнулась, несмотря на дурацкую шутку. Он чувствовал, как её чакра исцеляет его изнутри, пока дзюцу запечатывает разорванную плоть. Покалывание было очень сильным, примерно таким же, как если бы нога затекла от долгого сидения в одном положении. Закончив лечение, Сакура легонько коснулась его кожи кончиками пальцев. Её прикосновение было чисто профессиональным – клиническое наблюдение, чтобы проверить свою работу, но кожа Какаши всё равно вздрагивала от её прикосновений, и ему было интересно, заметила ли это она. — Я так и не спросил тебя, — начал Какаши, когда Сакура встала с кровати и понесла окровавленное полотенце в ванную, — сообщила ли тебе девчонка какую-нибудь информацию перед смертью? — Немного, — отозвалась Сакура из открытой двери. — Они были разведчиками из армии Сумирэ, и направлялись в Коноху на поиски пропавших товарищей. — Наверное, это та группа, которую уничтожили Саске с АНБУ, — прокомментировал Какаши. С трудом сев, и всё ещё чувствуя напряжение в мышцах после боя, он сдёрнул с плеч испорченную джонинскую кофту и бросил её на пол. — Я беспокоюсь, что армия Сумирэ больше, чем мы ожидали, — сказала Сакура. Она вернулась к изножью кровати и расстегнула пряжки на поножах. — Если женщина была готова умереть за своё дело, это говорит о том, что у них есть что защищать. Тот мужчина был родом из Киригакуре, и кто знает, откуда была эта женщина — хотя подозреваю, что она была отступником из Песка. Мне кажется, что Сумирэ создает многогранную армию с разнообразными навыками дзюцу. Какаши упёрся ладонями по бокам кровати, наблюдая, как Сакура снимает сапоги и начинает расстегивать завязки на юбке. Да, под ней ещё были шорты, но это не значит, что он не думал о том, что их она тоже снимет. — Пустыня — довольно большое место, — задумчиво произнёс Какаши, — она вполне может прятать большую армию прямо под носом у Гаары, а он и не заметит. Сакура вздохнула, поднимая рюкзак и перекидывая его через плечо. — С одной стороны, большая армия означает, что она не сможет убежать незамеченной. С другой, нам может не хватить численного превосходства, если дело дойдет до драки. — Мы всегда можем вызвать подкрепление, если это произойдет. К тому же, мы в союзе с Суной, и Гаара захочет принять участие в битве. — Верно, — согласилась Сакура. — Я пойду в душ, а тебе, — сказала она, тыча в него указательным пальцем, — нужно отдохнуть. Утром я могу ещё раз применить к тебе исцеляющее дзюцу. — Я в порядке, Сакура. Ты меня вылечила. — Серьёзные раны — да, но не думай, что я не просканировала тебя на другие лёгкие повреждения, — прищурилась она, глядя на него. — Я думаю, ключевое слово — «лёгкие», — сказал Какаши, почёсывая щетину, пробивающуюся сквозь ткань маски. — Не упрямься, Какаши. Ты не хуже меня знаешь, что ниндзя всегда должны быть в форме. Иначе это просто безответственно. Какаши закатил глаза. Разве не он обычно говорил Сакуре подобную чушь? Возможно, они оба просто не умели беречь себя. Это была одна из многих причин, почему они так хорошо сработались в команде и вне её: они по очереди присматривали друг за другом. Сакура закрыла дверь в ванную, и он подождал, пока она включит душ, после чего встал с кровати, осторожно стянул ботинки, достал рюкзак и порылся в нём в поисках зубной щётки. Он постучал в дверь ванной костяшками пальцев. — Ты одета? — Я голая в душе, а ты как думаешь? — последовал её приглушённый ответ. Какаши откинул голову назад и закрыл глаза: он совсем не собирался туда входить. Он провёл рукой по лицу, как будто мог физически стереть из головы образы Сакуры в душе, но было слишком поздно останавливать ход своего богатого воображения. Он толкнул дверь ванной, шагнул в пахнущий цветами пар и повернулся спиной к занавеске. — Ты тут? — спросила она. Её голос поднялся на непривычно высокую октаву. — Просто чищу зубы. Я выйду через секунду, — ответил он. Какаши выдавил на щётку изрядную порцию мятной пасты, намочил её и, стянув маску, принялся чистить зубы. — Означает ли это, что ты снял маску? — Не подглядывай, — сказал он с полным ртом пены. Сакура только рассмеялась, и Какаши понял, что ему нравится слышать лёгкие музыкальные нотки, звучащие в её смехе. Он слегка улыбнулся, прополоскал рот, а затем осмотрел своё лицо в запотевшем зеркале. Ему нужно было побриться, но он решил, что это может подождать до утра. Смыв с лица грязь, он положил хитай-ате на стойку и взъерошил волосы на затылке. — Я выхожу. — Я ненадолго, — сказала она. Он закрыл за собой дверь, снял брюки и переоделся в шорты, в которых собирался спать. Кондиционер не давал ему покоя с тех пор, как они вошли в затхлую комнату, и он попытался отрегулировать циферблаты, размахивая и стуча по хитроумному устройству, словно мог силой вернуть все компоненты на свои места. — Если тебе удастся починить эту штуку, я буду любить тебя вечно, — произнесла Сакура у него за спиной. Сжав кулак, он ударил прибор сбоку. Что-то хрустнуло, устройство зашипело, а потом и вовсе вышло из строя. — Упс, — проворчал Какаши. — Похоже, нам придётся воспользоваться потолочным... — он обернулся, оборвав фразу, когда увидел Сакуру. Она была одета в белую сорочку, а пряди влажных розовых волос были перекинуты через одно плечо, что открывало Какаши прекрасный вид на её подтянутую спину. Как будто этого было недостаточно, она также решила надеть коротенькие чёрные шорты, чтобы завершить отсутствие ансамбля. — ...вентилятором, — закончил он, откашлявшись, чтобы прочистить горло. — Не страшно — прокомментировала Сакура. — Здесь всё равно прохладно. Неужели? Ему показалось, что стало немного теплее... Он потянулся к верёвкам, свисающим с вентилятора, и осторожно подёргал их. Лопасти начали вращаться, выбрасывая приятные волны прохладного воздуха. Когда он повернулся лицом к кровати, то увидел, что Сакура раскладывает на полу свои спальные принадлежности. — Я займу пол, — сказал он. — Кровать в твоём распоряжении. — Ни в коем случае, Какаши, ты ещё не оправился. И как твой лечащий врач, я прошу тебя занять кровать, чтобы ты мог нормально восстановиться. — Сакура, — выдохнул Какаши, — ты не будешь спать на полу. Она насмешливо посмотрела на него, потянулась к подушке на кровати и встала на колени. — Это то же самое, что спать в лесу, — настаивала Сакура. — На самом деле, это, наверное, удобнее, поскольку подушка мягкая. — Это похоже на мои предпочтения, — невозмутимо произнёс Какаши. Ему было всё равно, что он слегка ранен: он был мужчиной, и хотя он не был уверен, что может назвать себя «джентльменом», он не собирался позволять Сакуре спать на полу, в то время как сам наслаждается комфортом матраса. Уступить ей в этом вопросе было бы унизительно. Сакура вздохнула. — Неужели мы должны ссориться по любому поводу? — Не по любому, — настаивал Какаши. — Ты и так редко позволяешь мне выиграть хоть один спор. Сакура хихикнула. Она откинулась на пятки, развела руки по бёдрам, растирая их по всей длине. Какаши изо всех сил старался не пялиться. Он сомневался, что она вообще осознавала, что мучает его. — Как насчёт компромисса? — предложила она. — Например? — Как насчёт того, — неуверенно начала она, — чтобы разделить постель? Правильно ли он её расслышал? Он уставился на неё – скорее, вытаращился – и как никогда был благодарен за скрывающие его складки маски. Его взгляд переместился на кровать, сфокусировавшись на матрасе, который, казалось, уменьшался в размерах, чем дольше он смотрел на него. — Сакура… я не думаю... — Я доверяю тебе, Какаши, — перебила она. — Не то чтобы мы не спали бок о бок в лесу. — Она пожала плечами. — Это практически одно и то же. — Сакура бросила спальник и забралась на кровать, откинув одеяло, скользнула на простыни и похлопала по месту рядом с собой. Какаши обдумал её слова, пытаясь договориться с собой. Да, в лесу они спали бок о бок, но в отдельных спальниках. Да, она видела его во многих компрометирующих ситуациях, но ни одна из них никогда не была преднамеренной. «Возьми себя в руки, Хатаке, красивая женщина пригласила тебя разделить с ней постель, а ты предпочитаешь следовать твёрдыми моральными принципами?» Какаши задумался, не испортила ли невинность Сакуры чтение нескольких глав его книги, когда потянул за шнурок, и комнату окутало полной темнотой. Какаши добрался до кровати, откинул одеяло и лёг рядом с Сакурой. Он чувствовал запах её кожи в сочетании с цветочным ароматом шампуня и понимал, что это окончательно сведёт его с ума. Он лёг на спину, поправив подушки под головой и уставился в чёрный как смоль потолок. — Спокойной ночи, Какаши, — сказала Сакура, её голос был гораздо ближе, чем он ожидал. — Приятных снов. — Спокойной ночи, Сакура, — ответил он, прекрасно понимая, что эта ночь будет самой длинной в его жизни, и ему повезет, если он хоть немного поспит. ~/~ Сакура проснулась посреди ночи: она поняла это, поскольку не видела ни одного предмета в комнате, и проснулась только из-за того, что тёплое дыхание Какаши щекотало её ухо. Засыпала она на боку, повернувшись к нему спиной. Сотни крылатых существ поселились в животе с того момента, как Какаши выключил свет и забрался в кровать рядом с ней, и хотя ей удалось заснуть, крылатые существа не рассеялись. Какаши перекинул через неё правую руку и каким-то образом притянул её к своей груди. К обнажённой груди, отметила она, поскольку чувствовала очертания мускулов и биение его сердца у себя на спине. Сознательно ли он притянул её к себе, оставалось загадкой, но Сакура не возражала. Она чувствовала себя в безопасности и тепле в плену его объятий и решила, что это тюрьма, из которой она не хочет сбегать. Она чуть сдвинулась, освобождая руку и кладя её поверх его руки, прижимая её к своей груди и переплетая их пальцы. Его пальцы согнулись во сне, крепче прижавшись к пальцам Сакуры, и она улыбнулась. Да, она определённо влюбилась в него. Какаши глубоко вдохнул и его дыхание изменилось. Сакуре пришлось напомнить себе не задерживать дыхание, когда Копирующий зашевелился у неё за спиной. Она не была уверена, что он будет делать, когда проснётся и обнаружит, что заключил её в объятия. Часть её боялась, что он может отстраниться, и Сакура не думала, что сможет пережить его отказ. Она почувствовала, как он приподнял голову от подушки, пытаясь, видимо, разглядеть очертания их сплетения. Он почти сразу же опустился обратно на подушку, плотнее прильнув к изгибам её тела, и подтянул колени, чтобы прижать её к себе. Он удовлетворённо вздохнул, прижался губами к её лопатке, и стиснул её руку в своей. Сакура не могла дышать. Её сердце колотилось о его запястье и она задалась вопросом, почувствовал ли он эту перемену. Она знала, что он не спит, но не могла заставить себя заговорить, боясь испортить момент. Да и что было говорить, когда язык его тела говорил о многом. Поэтому Сакура прижала его руку к груди и стала считать минуты блаженства, пока сон снова не завладел её сознанием. ~/~ Поток золотистого света просочился сквозь окно и заструился по векам Сакуры, заставляя её проснуться. Она слышала, как шумит душ, а отсутствие тепла тела за спиной подсказало ей, что Какаши уже встал. Она вспомнила, как проснулась ночью и обнаружила, что свернулась калачиком в его объятиях, и эта мысль вызвала новую волну бабочек, порхающих в её животе. Она натянула одеяло на лицо, скрывая невольную улыбку. Перевернувшись на спину, она обнаружила будильник, проверила время и снова рухнула на подушку. Через мгновение в ванной комнате выключилась вода, и Сакура запаниковала из-за необходимости встретиться с ним лицом к лицу. Вспомнит ли он, как обнимал её ночью? Мгновением позже дверь открылась, и Какаши предстал перед ней в одних штанах, которые он не удосужился застегнуть, промакивая полотенцем влажные кончики волос. Жар пополз вверх по шее Сакуры, распространившись на лицо и окрасив скулы. Впервые в жизни она завидовала его маске, желая скрыться под кучей одеял, лишь бы Какаши не стал свидетелем того эффекта, которое оказывало на неё его влажное от душа тело. «Ради всего святого, неужели он даже не удосужился вытереться?» Её глаза упивались его видом, задерживаясь на глубоких очертаниях его бёдер, исчезающих под поясом брюк. Она хотела умереть. Она направила свою досаду в полезное русло и вместо этого решила отругать его. — С тебя капает на плитку, ты можешь поскользнуться! — крикнула она, вытянув руку, чтобы драматично подчеркнуть свою точку зрения. — И тебе доброе утро, Сакура-чан, — Какаши бросил полотенце на пол в ванной и, взяв ботинки, сел на свою сторону кровати — Ты только проснулась? — Да, — ответила Сакура, закутываясь в одеяло и поворачиваясь к нему. — И давно ты проснулся? — Достаточно давно, — Какаши потянулся к прикроватной тумбочке и постучал пальцами по маленькой белой коробке, перевязанной розовой лентой. — Ты спас их! — Сакура села, с нетерпением развязывая ленточку на коробке с дайфуку, и заглянула в кучу разноцветных лакомств. — Ты лучший, Какаши. Честно говоря, я удивлена, что кто-то не удрал с ними. Когда я пнула их через улицу прошлой ночью, я решила, что им конец. — Сакура, — усмехнулся Какаши, — ты действительно думаешь, что я позволил бы тебе съесть что-то, что провело ночь на улицах Танигакуре? Я обещал тебе, что принесу ещё, не так ли? — Ой, — это всё, что смогла сказать Сакура, ошеломлённо уставившись на коробку в своих руках. — Что ж, спасибо. — Не за что, — он встал с матраса и нагнулся, чтобы поднять рюкзак. Он порылся в содержимом, пока не вытащил тренировочную безрукавку. — Прежде чем ты её наденешь, — сказала Сакура, ставя коробку с новыми лакомствами на тумбочку, — позволь мне проверить твой позвоночник, чтобы убедиться, что я всё вылечила. — Я чувствую себя прекрасно, — настаивал он. — Возможно, но многолетний опыт подсказывает мне, что твоя версия «прекрасно» означает, что ты что-то скрываешь. Садись, — она указала на место перед собой. Какаши сделал, как ему было велено, медленно повернулся и опустился на край кровати. Сакура поднялась на колени и прижала пальцы к его позвоночнику, посылая чакру внутрь, чтобы проверить, не пропустила ли она чего-нибудь. Понаблюдав с минуту, она провела руками вниз по его спине, кончиками пальцев скользнув по бокам, проверяя рёбра. Он слегка застонал, когда Сакура нашла больное место и позволила исцеляющей технике устранить небольшую трещину. — У тебя даже ребро треснуло, — сказала она, качая головой, хотя он не мог этого видеть. — Встань напротив меня. Это было хуже некуда, потому что теперь она оказалась на одном уровне с его животом, а он всё ещё не застегнул чёртовы штаны. Сакура сглотнула, прижала светящиеся кончики пальцев к маленькому бледному шраму там, где накануне был сюрикен, и послала импульс чакры, чтобы завершить исцеление отметины, а также воспалительного процесса в мышцах. Когда она закончила, Какаши натянул майку и начал собирать вещи. Это было лучше, потому что полностью одетый Какаши меньше отвлекал от разговора, но только немного. — Я хотела спросить, — начала Сакура, перебирая пальцами спутанные кончики волос, — ты помнишь что-нибудь из прошлой ночи? Она не решалась заговорить об этом, но неизвестность убивала её. Глаза Какаши, казавшиеся сегодня утром скорее серыми, чем чёрными, встретились с её глазами. — Как я обнимал тебя? — тихо произнёс он, но от его тона волоски на затылке Сакуры встали дыбом. Сакура не сводила с него взгляда, её дыхание становилось всё более поверхностным. — Что это было, Какаши? Он застегнул молнию на рюкзаке и вздохнул, прежде чем ответить. — Я знаю, чем это было для меня, Сакура, но что это значило для тебя? Её зелёные глаза сузились от негодования. — Эй, ты не можешь отвечать вопросом на вопрос, Какаши, это просто отговорка. — Я обнимал тебя, — сказал Какаши, — потому что хотел. Сакуре захотелось закатить глаза, потому что ответ был настолько в стиле Какаши, что это не должно было её удивить. Если она надеялась на какое-нибудь глубокое, романтическое признание в его восхищении ею, ей следовало бы знать лучше. Какаши никогда не признавался в своих чувствах словами, и она влюбилась в него не потому, что он был романтиком, который всегда говорил правильные вещи... Она влюбилась в него из-за всего того, чем он не был. Он не был притворщиком, который сказал бы Сакуре всё, что она хотела услышать, только для того, чтобы добиться её расположения. Он никогда не притворялся и никогда не предал бы её. Она влюбилась в него, потому что он дополнил все её недостающие части и сделал её жизнь лучше, просто присутствуя в ней. — Ну, как бы то ни было, — сказала она, — мне понравилось. В уголке его глаза появилась морщинка. — Мне тоже понравилось.