Искусство воспламенения

Сакура и Какаши достигли Страны Ветра с наступлением темноты, и у ворот их встретили не кто иные, как знаменитые брат и сестра из Песка: Темари и Канкуро. Свирепая белокурая куноичи обняла Сакуру, прежде чем Канкуро выдернул её из объятий девушки, подхватил и закружил в воздухе. — Гаара сказал мне, что ты придёшь, но я не поверил, — сказал кукловод, опуская её на усталые ноги. — Ой, да ладно тебе, Канкуро, прошло не так уж много времени с моего последнего визита, — она улыбнулась темноволосому шиноби, когда он обнял её за плечи, провожая через ворота Суны. На его лице отсутствовала фиолетовая боевая раскраска, хотя Сакура полагала, что сейчас она ему ни к чему. Без неё он выглядел совсем по-другому — старше, но вполне благородно. — Сакура-чан, прошло почти два года, а это на два больше, чем нужно, — он начал бессвязно болтать о том и о сём, навёрстывая упущенное, и в очередной раз напомнинал ей, что она отсутствовала слишком долго. Связь Сакуры с Канкуро возникла вскоре после того, как Гаара был похищен одним из членов Акацуки, а команда Семь вошла в состав отряда, отправленного на его спасение. Когда они прибыли в Суну, Сакура узнала, что Канкуро был отравлен и жить ему оставалось всего три дня. Она смогла разработать противоядие, что в итоге спасло ему жизнь. С тех пор Канкуро был к ней слегка неравнодушен, но по большей части это был безобидный флирт, который, как она была уверена, ничего не значил. Он просто был благодарен медику за спасение. Канкуро продолжал рассказывать о своих последних достижениях с марионетками, и Сакура оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Какаши всё ещё идёт следом: на мгновение ей захотелось, чтобы он спас её от непрекращающейся болтовни Канкуро. Судя по лёгкой складке у уголка глаза, Какаши ухмылялся, молча идя рядом с Темари, и небрежно засунув руки в карманы. — Как прошла поездка? — спросила Темари, пока они неторопливо шли к дворцу Казекаге, расположенному в самом центре города. — В основном легко, — ответил Какаши. — До самого Танигакуре проблем не возникло. Мы считаем, что Сумире отправила двух разведчиков на поиски пропавших товарищей, и они совершили роковую ошибку, последовав за нами из деревни. — Вы же остановили их до того, как они смогли сообщить о вашем местоположении? — Да, — сказала Сакура, — но только за счёт того, что кое-кто получил сюрикен в живот. — Сакура наклонила голову в сторону Какаши. — Хорошо, что вы путешествуете с медиком, Какаши-сан, мне ненавистна мысль о том, что ваш торс может быть повреждён, — ухмыльнулась Темари, взглянув на Какаши. Маленький уголёк в животе Сакуры вспыхнул пламенем. Темари была известна своей дерзостью, но это обычно не влекло за собой флирта. Может, Темари и не имела в виду ничего такого, но Сакуре это не понравилось. Она слышала, что у Какаши была определённая репутация среди дам, но она не знала, было ли это выдаванием желаемого за действительное и/или историями, придуманные озабоченными женщинами, которые всерьёз сохли по Копирующему. Сакура знала, что у него уже давно никого не было, если только он не скрывал от неё эту часть своей жизни. Канкуро наконец отпустил Сакуру, когда они подошли к дворцу, и она уставилась на нарисованный красный символ «Ветра» на стене овального здания, прежде чем он открыл дверь. Их провели прямо в кабинет Казекаге, где Гаара сидел за большим круглым столом, на котором были разбросаны свитки и кучи различных бумаг. Его рабочее место очень походило на тот хаос, который обычно царил в кабинете Цунаде-сама. Бывший джинчурики с каштановыми волосами поднял взгляд от стола, и когда он встал, лёгкая вежливая улыбка тронула уголки его рта. — Добро пожаловать в Суну, Сакура-сан и Какаши-сан, — Гаара пожал им обоим руки и даже быстро приобнял Сакуру. — Надеюсь, дорога прошла хорошо? — Настолько хорошо, насколько возможно, — ответил Какаши и рассказал, что произошло во время их визита в Танигакуре. Гаара слушал со спокойным видом, изредка кивая. — Я отправил несколько разведчиков, когда мы получили известие от Хокаге о происшествии с Наруто и Саем, — сказал Гаара. — Но, к нашему несчастью, они ничего не смогли найти. Мы надеялись, что вы сможете призвать стаю Нинкенов, и, возможно, они смогут найти что-нибудь полезное. — Мы с вами одного мнения, Казекаге-сама, — почтительно поклонился Какаши. — Коноха чувствует ответственность за предательство Шигараки Тануки. Он бежал из Страны Огня после смерти Данзо, и нам следовало бы преследовать его тогда, но мы были заняты ликвидацией последствий того, что Корень натворил в нашем собственном городе. — Не говоря уже о том, что мы стояли на пороге Четвертой Войны Шиноби, — добавила Сакура. — Думаю, мы все были немного озабочены. — Всё это уже в прошлом, — сказал Гаара. — У нас нет власти, чтобы изменить то, что случилось, только ресурсы и знания, чтобы не допустить повторения. — Гаара сделал паузу, задумчиво перебирая пальцами. — Это был долгий день для нас всех. Возможно, нам стоит отложить серьёзные разговоры, пока все хорошенько не отдохнут. Какаши-сан, я бы хотел, чтобы утром вы встретились с моими советниками и рассказали всё, что вам известно об операциях Корня. Нам нужна любая внутренняя информация, если у нас есть хоть какой-то шанс остановить Сумирэ и её армию. — Конечно, — согласился Какаши. — Мы в вашем распоряжении. — Никто не знает территорию Суны лучше, чем песчаные ниндзя: думаю, будет разумно выследить Сумирэ и её армию после захода солнца. Если они действительно прячутся в пустыне, то не станут передвигаться в дневную жару. У нас будет больше шансов выследить их с наступлением темноты. Какаши кивнул в знак согласия. — Нинкены тоже будут благодарны. — Очень хорошо. Вы ели? Я знаю, что уже поздно для ужина, но я попрошу Темари проводить вас в ваши комнаты и поручу одному из моих помощников принести еду. Они заходили перекусить в маленькую закусочную, однако днём было слишком жарко, чтобы есть, и ужин они тоже пропустили. В желудке всё ещё было немного неспокойно после дня, проведённого на жаре, но Сакура понимала, что должна что-нибудь съесть. Кроме того, было невежливо отказываться от предложения Казекаге. — Спасибо, Гаара-сама, это очень любезно с вашей стороны. — Пожалуйста, Сакура, просто Гаара. Мы все здесь старые друзья, не так ли? — улыбнулся Гаара. — Мы через многое прошли вместе. Сакура улыбнулась ему в ответ. — Гаара, — исправила она, — спасибо тебе за всё. — Увидимся с вами рано утром. Приятных снов, — Гаара поклонился и отпустил их, Канкуро остался с ним, а Темари повела их к комнатам. В этот час залы дворца Казекаге были пусты, и их лёгкие шаги гулко отдавались по мраморному полу, эхом разносясь по коридору. — Мы извиняемся за отсутствие свободных комнат: Гаара ремонтирует некоторые дворцовые залы, — сказала им Темари. — У вас по-прежнему будут отдельные комнаты, но они смежные. — Это не проблема, — сказала Сакура, идя по коридору. Комнаты находились в нескольких минутах ходьбы от офиса, и Сакура знала, что в этом конце здания их никто не потревожит: но всё же почувствовала облегчение, когда Темари вручила ей ключ от комнаты. — Обязательно дайте знать, если вам что-нибудь понадобится, — сказала она. — Ужин будет подан через полчаса. — С этими словами она поклонилась и ушла. Сакура улыбнулась и подняла брови, глядя на Какаши, пока вставляла ключ в дверной замок. — Хочешь поужинать вместе? — спросила она, прежде чем проскользнуть в свою комнату. — У тебя или у меня? — Я приду к тебе. Я всё равно хочу сначала смыть с себя всю эту грязь,— Сакура подняла прядь розовых как жвачка волос и задумчиво осмотрела её. — Звучит неплохо, — согласился Какаши. Сакура наблюдала, как он переступает порог своей комнаты, а затем закрыла и заперла за собой дверь. В отличие от комнаты в «Нефритовом драконе», гостевые покои дворца Казекаге были наполнены дорогой современной роскошью. Стены были выкрашены в спокойные серые тона, а полы из гладкого чёрного мрамора украшали богатые тканые ковры. Кровать стояла низко над землей, окружённая простой чёрной рамой и изголовьем с подушками. Плюшевое белое одеяло, казалось, было сшито из мягкого пуха. И, ради всех Каге – кондиционер работал! Сакура бросила сумку у изножья кровати и принялась расстегивать пряжки на сапогах, одновременно осматривая комнату. Оформление было простым: стены украшали фотографии растений, растущих в Стране Ветра, и несколько из них стояли в кашпо, выстроившихся вдоль подоконника. Сакура сняла с себя одежду и направилась в ванную, на ходу разбрасывая её по полу. Она схватила гель для душа и, намылившись, наслаждалась горячей водой, позволяя теплу размять напряжённые мышцы. К тому времени, как она закончила, под её дверь была подсунута записка, извещавшая о том, что еда ждёт снаружи. Закутав волосы в полотенце, Сакура открыла дверь и внесла серебряный поднос с блюдами. Не глядя на еду, она просто переложила её на одну руку и постучала в соседнюю дверь, ведущую в комнату Какаши. — Ты одет? — окликнула она. — Я голый в душе, а ты как думаешь? — последовал его дразнящий ответ. Он высмеивал её слова, сказанные накануне вечером. Сакура закатила глаза, рефлекторно улыбаясь, и повернула дверную ручку. Комната Какаши была оформлена почти так же, как и её, только его постельное белье было не белым, а кроваво-красным. Красный был её любимым цветом, и она старалась не думать о том, как сексуально он будет смотреться, распластавшись по поверхности, и... ладно, хватит об этом... Сакура прочистила горло и плюхнулась на край кровати, облокотившись на подушки. — Ты уже поел? — спросила она, снимая крышку с подноса. Когда Какаши присел рядом с ней, она заметила, что он переоделся в спортивные штаны и чистую безрукавку. — Боюсь, виновен по всем пунктам, — сказал он. — Я не был уверен, как долго ты там пробудешь. — Он откинулся на подушки, скрестил лодыжки и извлёк «Ича-Ича» из какой-то таинственной чёрной дыры, явно доступной только ему. — Весь смысл ужина с кем-то заключается в том, чтобы поесть вместе, — сказала Сакура, отправляя порцию риса в рот. — А я думал, что смысл в общении: в таком случае еда вообще не является смыслом ужина, — возразил Какаши, не отрываясь от книги. — И я полагаю, ты можешь эффективно работать в режиме многозадачности, одновременно поддерживая разговор и читая похабный роман? — Сакура съела кусочек чего-то жареного, что, как она надеялась, было курицей. В целом, вкус был не так уж плох. — Как ты это делаешь? Какаши посмотрел на неё поверх книги, его тёмный глаз был затенён густой вуалью чёрных ресниц. Он понизил тон, и у Сакуры по спине пробежал холодок. — Это приобретённый навык, который приходит с многолетним опытом и преданностью делу. Не каждый способен на такие достижения, и я этим действительно горжусь. Сакура усмехнулась. Иногда она удивлялась, почему находит этого мужчину таким чертовски обаятельным. Она доела фрукт, отправляя в рот нарезанные кубиками кусочки дыни и выдвинула ещё одну теорию. — Готова поспорить, — сказала она, — тебе просто захотелось поесть без необходимости следить за своей спиной... эм... лицом, — поправила Сакура. — Должно быть, это утомительно — всегда тайком таскать еду, когда думаешь, что никто не смотрит. — Она улыбнулась, ставя почти пустой поднос на прикроватный столик. — Ты поймала меня, — стоически ответил он. Сакура перекатилась на бок, прижимая подушку к груди, и молча изучала профиль Какаши. Ему не нужно было ничего говорить, Сакура чувствовала себя хорошо, просто находясь рядом. От него исходила какая-то успокаивающая аура, которая говорила ей о многом, и ей хотелось цепляться за этот комфорт до тех пор, пока он позволял. — Есть новости от Цунаде-сама? — спросил Какаши, перелистывая страницу. — Пока нет. У тебя? Он покачал головой. — Как, по-твоему, поживают наши парни? Сакура подняла тонкие розовые брови и ответила: — Вероятно, нарываются на неприятности. Какаши слегка усмехнулся, и Сакуре очень понравился этот глубокий, резонирующий звук. Она глубоко вдохнула, ощущая древесный аромат, который, казалось, всегда прилипал к коже Какаши, и медленно выдохнула. Весь день она думала об их совместной ночи, в то время как эти надоедливые бабочки порхали в животе, словно были там хозяевами. Она знала, что значит для неё их совместное проживание, но не имела ни малейшего представления о том, что думает по этому поводу Какаши, а ещё она знала, что не стоит надеяться, что он так просто скажет ей об этом. Будь на его месте Наруто, она могла бы сразу сказать, что чувствует. Но Какаши и её златовласый друг находились на абсолютно разных волнах. С Какаши лучше вести себя осторожно, чтобы не спугнуть. Веки тяжелели, и она была уверена, что на мгновение задремала, потому что, когда она открыла глаза, Какаши пристально смотрел на неё. — Что? Ты что-то сказал? Уголок его глаза прищурился, и Сакура могла лишь предположить, что он улыбается. — Иди сюда, — мягко произнёс он, протягивая к ней левую руку. Сакура приподнялась с подушки и полотенце упало, открыв взору взъерошенные влажные розовые волосы. Какаши убрал подушку, которую она прижимала к груди, и швырнул её на пол. Сакура медленно, неуверенно прильнула к нему всем телом, а его рука обвила её за талию. Сакура чувствовала лишь его тепло, когда обхватила его за рёбра, положила голову на грудь и наклонила лицо, чтобы посмотреть на него. — Так нормально? — спросил он, приблизившись к ней настолько, что она почувствовала его дыхание на лице. Всё было более чем нормально, но Сакура смогла заставить себя только кивнуть. Сердце отдавалось в груди раскатистым басом, а по телу разливалось тепло. Какаши наклонился к ней, осторожно коснувшись замаскированными губами её виска, и Сакуре оставалось только лежать и стараться не сорвать эту чёртову штуку c его лица, чтобы поцеловать в ответ. И боги, именно это ей и хотелось. Однако Какаши поднял руку и провёл пальцами по её влажным волосам, спускаясь по спине и повторяя успокаивающий ритм, снова возвращая внимание к книге в правой руке. Как он мог читать что-то подобное и при этом лежать, невинно обнимая её и поглаживая по волосам, было выше понимания Сакуры. — На какой главе ты остановился? — пробормотала Сакура сонным голосом. — На седьмой, — ответил Какаши. — Вернёшься на предыдущую главу и почитаешь мне? — Прошу прощения? — кончики пальцев Какаши остановились на середине спины Сакуры, когда он перевёл взгляд на неё. — Я остановилась на начале шестой главы. Можешь просто прочитать мне её? — Не думаю, что это хорошая идея... — Пожалуйста, Какаши, у тебя такой приятный голос, — Сакура коснулась рукой его предплечья, а любопытные кончики пальцев прошлись по сухожилиям. — Ты так думаешь? — он протянул через неё левую руку, перелистывая страницы, пока не нашёл начало шестой главы. — Думаю, несколько страниц не повредят. ~/~ Сакура заснула ещё до того, как Какаши перешёл на седьмую страницу главы. Он закрыл книгу и бросил её на тумбочку, а затем снова повернулся к розоволосой женщине, свернувшейся калачиком в его объятиях. Какаши откинул прядь с её лба и провёл большим пальцем по изгибу её скулы. «Она так прекрасна», — подумал он, проводя пальцем по изгибу её нижней губы. Он смутно задался вопросом, когда последний раз делил постель с женщиной. Какаши не заводил отношений, но не потому, что не мог посвятить себя им, а потому, что в его жизни было мало возможностей для их развития и расцвета. Сакура была права, когда говорила о том, что у шиноби узкий круг общения. Они вели непростую жизнь, и трудно было построить отношения, когда постоянно пропадаешь на миссиях, и каждая из этих миссий означала возможность никогда не вернуться. Трудно просить кого-то быть рядом с тобой и поддерживать тебя, когда выход за дверь означает, что, возможно, он видит тебя в последний раз. По правде говоря, Какаши был доволен тем, что вёл уединённую жизнь. Его репутация сформировалась в весьма юном возрасте. Он вжился в отведённую ему роль шиноби и играл её в меру своих возможностей, поднимаясь по служебной лестнице и получив ранг джонина всего к двенадцати годам. К тому времени он потерял почти всех, кто был ему дорог, и последствия этих потерь привели его к мысли, что ему просто суждено остаться одному. Но потом, каким-то образом, в его жизнь проникли маленькие надоедливые дети из Команды Семь и начали медленно восстанавливать всё, что было сломано, и доказывать Какаши, что ему не обязательно быть одному. Куноичи в его объятиях была тому подтверждением. Когда она лежала рядом, Какаши мог признать, что влюбился в неё довольно давно, хотя поначалу пытался игнорировать это влечение, основываясь лишь на том, что она его бывшая ученица, да ещё и младше. Но если быть честным с собой, то ни то, ни другое его не волновало. Все колебания, которые он испытывал, объяснялись тем, что он просто хотел поступить с ней правильно. Да, были и другие женщины, да, были и интрижки, но Какаши уже давно покончил с этой частью своей жизни. Он отказывался относиться к Сакуре с чем-то меньшим, чем уважение, которого она заслуживала: более того, он хотел обеспечить ей это. Прошло много времени с тех пор, как он по-настоящему и всерьёз заботился о ком-либо, и он задавался вопросом, действительно ли он испытывал когда-нибудь что-то настоящее, потому что то, что он чувствовал к ней... ну, это было за гранью реальности. Сакура пошевелилась в его руках, закинула на него ногу и уткнулась лицом в грудь. Её колено находилось на опасной территории: ещё чуть-чуть, и ему будет больно. Она была слишком большим искушением, и Какаши мысленно ругал себя за то, что позволил ей остаться в его постели, хотя сам пытался быть хорошим. Порядочнее было бы отнести её в комнату, уложить в постель и оставить до утра – так что после долгих дисциплинарных раздумий он так и решил поступить. Он подвинулся, легко подхватывая её на руки, пока её голова не упала в ложбинку на его шее, а длинные ноги не свесились через его руку. Он уже переступил порог смежных комнат, когда услышал её бормотание и почувствовал тёплое дыхание на своем горле. — Какаши? — Хм? — Ты несёшь меня в мою комнату? — Да, Сакура, — он прижал её к груди одной рукой, а другой ловко откинул одеяло с матраса. — Почему? — он почувствовал, как она нахмурилась, и по какой-то причине это вызвало у него улыбку. — Потому что, — сказал он, укладывая её на прохладный шёлк простыней, — ты заснула, пока я тебе читал. Я просто решил, что наскучил тебе до смерти. — Вряд ли, — ответила она, когда Какаши накинул на неё одеяло. — Должно быть, устала от ходьбы за эти три дня. «И от борьбы за наши жизни, и от всей потраченной чакры», — мысленно добавил он. А вслух сказал: — Возможно, — Какаши присел на край кровати и слегка погладил её по щеке костяшками пальцев. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — зелёные глаза Сакуры вспыхнули, когда он провёл пальцами по её волосам. Какаши глубоко вздохнул, борясь с тем, чего он хотел и с тем, что следует сделать. Он попытался напомнить себе, что где-то есть черта, но её границы становились всё более размытыми, пока Сакура продолжала смотреть на него таким взглядом. — Сакура, нам, наверное, стоит поговорить об этом. — Утром, — настаивала она. — Уже поздно. — Да, — согласился он, — и именно поэтому ты даже не заметишь моего отсутствия. — Он начал подниматься, но Сакура, приподнявшись на локте, обхватила пальцами его запястье. Он созерцал, как розовый занавес колышется за её плечом, и как свет из смежной комнаты проникает через порог и освещает её мягким сиянием. — Какаши, — выдохнула она его имя, — я всегда чувствую, когда тебя нет. Чистое, честное признание оборвало те тончайшие нити, на которых держалась его решимость, и затянуло жгучий узел в груди. Боги, он был безнадёжен, когда дело касалось её. Сакура обвела его вокруг пальца даже не подозревая об этом. Он был совершенно околдован её непревзойдённостью. — Подвинься, — сказал он и увидел, как в уголках её губ заиграла улыбка. Какаши притянул её к себе, прижал ладонь к её лицу и поцеловал в центр лба. Сакура протянула руку, запутываясь пальцами в волосах на его затылке, и Какаши закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Трудно было поверить, что он — закалённый войной ветеран с многолетним опытом и знаниями, достаточными для того, чтобы сорвать вражескую тайную операцию, потому что, когда Сакура прикасалась к нему, он чувствовал, как вся его защита рушится. — Постарайся заснуть, — посоветовал он. — Так и сделаю, — ответила она, переплетая свои пальцы с его.