Чертёж моих чувств

,,Поговори со мной немного о том,

что на душе.

Может нет ничего страшного в том,

что ты хранишь вне.

И я обниму тебя крепко, давай позабудем вражду.

Я заставлю тебя влюбиться.

И признать это чувство вслух.''

— Я позабочусь об этом, — сообщил Кавех на неделе перед ярмаркой, говоря о нарядах. Аль-Хайтам кивнул, полностью доверившись его вкусу, хотя и упрекал его в безыскусности. Что касается самой недели она прошла натянуто. Натянуто между двумя пропастями их отношений. Кавех ступить страшился на встречу, будучи неуверенным, что их ссора залегла на дно, поэтому пока на дно залёг именно Кавех. Они вели себя как обычные соседи по комнатам, как раньше: лёгкое общение с нотками подстрекательств и язвительности без сексуального подтекста. Аль-Хайтам, упёршись в свою гордость, даже не шелохнулся, поэтому ожидать от него было что-то бессмысленно. Так буквально и прошла неделя. Сегодня пройдет грандиозная ярмарка, где соберутся множество людей из Сумеру и других регионов. Кавех, не смотря на то, что это было спецзаданием, подошёл с ответственностью к подбору нарядам и пришёл с демонстрацией их в комнату аль-Хайтама, когда тот доживал свои последние спокойные часы, лёжа на кровати и читая книгу. Заслышав щелчок двери и завидев прошедшую в комнату фигуру, он опустил книгу на грудь и взглянул на Кавеха, что сейчас пестрил своим новым нарядом. Яркие огненные одеяния бросились в глаза. Брюки с высокой посадкой отлитые из жаккарда и рубашка, вправленная в них, с воротником стойкой, на котором вышиты золотистые узоры, отчерчивали его фигуру. На бёдрах висел пояс, украшенный различными стразами и цепями, который проходил поверх плеча красным лоскутом ткани, что разрисован вычурными фигурами и линиями в цвете золота. Завершала столь дивный образ вуаль на лице, к краям которых была закреплена цепочка, что свисала двумя дугами поверх неё. Аль-Хайтам уже мысленно прикинул ценник такого наряда, но решил оставить нравоучительные речи после того, как справиться с внутренним восторгом. На лице же он выражал скуку, даже в какой-то степени отвращение. — Ну как тебе? — спросил Кавех, заметив неизменное выражение аль-Хайтама, казалось оторвавшись от своей нудной книги, он стал ещё тусклее. Он отложил книгу и приподнялся в туловище. — Что у тебя в руках? — поинтересовался он, хотя и сам прекрасно понимал, что это. — Твой наряд. — Но почему он… ? — Что? — Кавех взглянул на одеяния, недопонимая его возмущений. — На, примерь. Натянув на себя вещи, Хайтам обернулся к зеркалу и, чем больше он смотрел на себя, тем сильнее росло его негодование. В то время, как Кавех выглядел счастливым, а в глазах проскакивала искра ехидства. Его образ был чересчур открыт и откровенен по сравнению с нарядом Кавеха, что в начале и смутило Хайтама, осматривая количество ткани, принесённое его соседом. Шёлковые лаймово-зелённые брюки с низкой посадкой и топ, что выполнен более в тёплых тонах, с открытыми плечами и короткими рукавами, к которым пришиты небольшие позолоченные цепочки, оставляли в видимости его пресс. На бёдрах также как и у Кавеха расположилось украшение: тёмно-зелёный пояс со множеством страз. Дополнял этот срам полупрозрачный платок, искрившийся блёстками, на плечах. — Ты уверен, что это мужской наряд? — с великим сомнением спросил аль-Хайтам. — Конечно. Смотри как хорошо сидит. Его слова не внушали доверие, поэтому Хайтам покосился на Кавеха, от чего тот сразу отвёл глаза в сторону. — Сидит, говоришь, хорошо… Кавех прогнулся под его пристальным взглядом. — Мы опоздаем, — перевёл тему Кавех, после чего почувствовал как взгляд того смягчился. Кавех выдохнул и выпрямился. Хайтам приосанился и обмотал платок вокруг головы, прикрыв лицо, и, демонстративно закинув край платка на плечо, обогнул Кавеха и двинулся к выходу. В другой раз аль-Хайтам несколько раз подумает, прежде чем опрометчиво доверять какое-то дело Кавеху. Уже смеркалось, на улице зажглись фонари, тропинки оживились смехом, шумом и разговорами. О начале ярмарке знаменовала и музыка, что с каждым их шагом становилась всё ближе, и ближе. Весь Сумеру был охвачен приятной, торжественной атмосферой и только праздные улочки наблюдали со стороны. Шум усилился, как только они подошли к базару. Кто-то заходил, полные вдохновения, а кто-то уже выходил, лыка не вяжущие, чем-то напоминающие Кавеха. Кавех нахмурился с такого сравнения, на что Хайтам усмехнулся. Их уже несколько раз толкнули и пихнули в бока. Асфальтные дорожки, что в обычные дни не доставляли трудностей при ходьбе, сейчас ломились от прохожих. Ноги Кавеха и Хайтама, на которые периодически наступали, между прочем тоже. Аль-Хайтам уже желал развернуться и отправиться домой, где сейчас даже нет его надоедливого соседа, как они выбрались на пересечение дорог, где наконец смогли нормально вздохнуть. Здесь аль-Хайтам с Кавехом сбавили свой шаг и оглядели окрестности в поисках знакомых фигур. Но как оказалось сквозь разнообразие ярких костюмов найти их не так уж легко. Несмотря на оговоренное ими ранее место, они были без единого ведения, что за наряды они припасли. Вокруг всё заставлено прилавками и палатками, а перед ними мелькала целая палитра красок, снующих по дорогам ярмарочного базара прохожих. Как вдруг зрительное поле Хайтама уловило что-то похожее на их друзей. Вернее сказать уши, что так выдавали собой Тигнари. А там уже и в фиолетовых одеждах узнался Сайно, прислонившегося спиной к дереву простаивавшего у бордюра. Ушастый друг выбрал наряд в чёрных оттенках с салатовой окоймовкой и вставками: водолазка с прозрачными, усыпанными блёстками, рукавами, по всему протяжению которых висели позолоченные стразы с цепями, шаровары с отлитыми разнообразными узорами в салатовом цвете и вокруг головы обмотан шёлковый платок, по всему периметру которого прошита отличительного цвета кайма. Сайно совершенно не озаботился о своей презентабельности и выглядел по сравнению с Кавехом скудно, однако уже то, что он потрудился отыскать шорты с футболкой и накидку на голову, что скрывала его лицо, выполненные в сиреневом цвете, было чем-то необъяснимым. Сайно, завидев Хайтама, прыснул от смеха. Тот же на него грозно покосился, но только они заметили предупреждающе-строгий взгляд Тигнари, оба остыли. Обменявшись приветствиями, Тигнари приступил к объяснениям: — Если вы взгляните вперёд, — не оборачиваясь к происходящему массовому торжеству и глядя на своих товарищей, начал он. — То буквально в пятидесяти метрах от вас, если взглянуть чуть правее, то можно увидеть за цветочным прилавком нашу цель… Вдруг сквозь какофонию шумов воздух разрезал звенящий голос: — Тигнари, Сайно, Кавех, аль-Хайтам… Который нельзя было перепутать не с кем. К ним подошли Люмин и Паймон с сияющими лицами. Нельзя было не подметить, что Люмин сегодня в румянце и в сверкающем небесно-голубом платье. — Не ожидали вас здесь встретить, да и ещё всех вместе, — признала она. Сайно скрестил руки на груди и украдкой взглянул на аль-Хайтама: — Если бы не обстоятельства, я бы с ним не за что никуда не отправился. Тот ничего не ответил на такого рода оскорбление, не посчитав нужным препираться с отребьем. — Мы здесь по важному делу, — отозвался Тигнари. — Вы что-то разузнали? — полюбопытствовала Люмин. — Вопросов стало в разы больше, а поиск ответов малость затруднителен, однако кажется мы наткнулись на след. Теперь же наша задача не потерять его. Это вас касается, — Тигнари указал на аль-Хайтама с Кавехом. — Мы не должны привлекать внимание, поэтому вынуждены разделиться и, пока вы следите за прилавком с этого места, мы отправимся на другую сторону. Да и зрительная наша область тоже расшириться, соответственно и пользы от нашего слежения будет больше и вероятность упустить какие-то детали станет меньше… Пока Тигнари распинался, по бокам от него стояли Сайно и Люмин, что с нескрываемой наглостью трогали его уши, которые периодически вздрагивали, от щекочущих ощущений. Тигнари с дружеской снисходительностью относился сперва к такой выходке и продолжал прояснять двоим план их действия. Но с каждым словом его выражение лица искажалось, а брови опускались, предзнаменуя скорый срыв Тигнари. — Это не единственная ваша задача, потому что на вас возлагается ещё… Да хватит!!! — взорвался он, прижав уши к голове руками. Все разразились смехом, кроме хмурого Тигнари, который, прижимая уши, ускользнул от них в сторону. Бросив пронизывающий взгляд на Люмин и Сайно, он смягчился и перевёл его обратно на Кавеха с Хайтамом. — Так вот, — продолжил он. — Ваша задача заключается ещё в том, что вы должны обратиться к этому продавцу цветов в качестве покупателей и естественно что-нибудь разузнать. Я не могу, потому что меня он видел, поэтому ему не составит труда узнать меня, а вот вы на роль обычных прохожих, что просто прогуливаются по базару, разглядывая ассортимент разных культур, сгодитесь вполне. — Может я сумею чем-то помочь? — вмешалась Люмин. — В этом нет нужды, — откликнулся Сайно. — Да, думаю мы в состоянии управиться сами, — согласился Тигнари. Паймон облегчённо выдохнула: — А то нам много, что ещё нужно обойти и посмотреть, в частности что-то съестное. Тигнари благоговейно улыбнулся: — Не смеем вас задерживать. Как только Люмин с Паймон скрылись в толпе, ребята разбрелись по своим позициям, а точнее Тигнари с Сайно отбрели в сторону, слившись с окружающими, а Хайтам и Кавех остались на месте, чтобы отыграть свою роль. Они прикрыли свои лица тканью и направились к палатке, рядом, с которой послышался резкий запах цветов, что ударил в нос и перебил витающий в воздухе запах выпечки. Но он быстро рассеялся, сменившись приятным благоуханием. Взгляд Хайтама перескакивал с одного растения на другое, пробегался по горизонтали, вертикали, от декоративных до лечебных, от лечебных до тех, что можно употреблять в пищу, от такого разнообразия разбегались глаза, но только Хайтам был в поисках лишь одних цветов, но вдруг его отвлёк голос: — Девушка, уже какие-нибудь приглянулись? Разрешите может вам подсказать? Аль-Хайтам медленно поднял голову, не понимая, к кому это обращение. Он осмотрелся вокруг и понял, что взгляд молодого парня, продавца, направлен на него. — Девушка!? — опуская платок с лица, ошарашено возмутился аль-Хайтам. — Если тебя заставил так думать этот дурацкий костюм, то взгляни на меня. По-твоему так выглядят девушки? — Девушки же разные бывают, а у вас грудь большая, вот я и подумал… — пытаясь скрыть смущение, объяснился молодой человек. Топ действительно утягивал грудь, создавая впечатление, будто она больше. В стороне, согнувшись пополам, задыхался Кавех от приступа смеха, схватившись за живот. Аль-Хайтам метнул ему порицательный взгляд и, смиренно мотнув головой, оглядел ещё раз цветочный ларёк, но его поиски так и не обвенчались успехом. Поэтому их решением стало пока покинуть прилавок, но продолжать вести за ним бдительное слежение. Они свернули по дорожке, обставленной с обеих сторон прилавками, в поисках более уединённого места, чтобы на некоторое время там разместиться. Спустя какое-то время они нашли такое, и обзор на ларёк падал идеальный. К слову они вернулись практически к тому же дереву, с которого и начинали только в этот раз уже раскинулись около аварийного прилавка, который явно уже длительное время не эксплуатировался. Дивным образом они прибыли сюда уже не с пустыми руками. Из-за благожелательности Кавеха, что иной раз проявлялась в неумении отказать людям, пройдя мимо самых разнотипных ларьков, пестрящими разнообразием бахчевых культур и выпечки, сладостей и копчёностей, , одежды и декора для дома и многого другого, им всучили где-то по дороге арбуз, вазу и рыжий коврик, что они и расстелили у прилавка, усевшись на него. Наблюдать за лавкой было до ужаса утомительно. В ней не происходило ничего, что могло вызвать подозрение, лишь бесконечно сменяющиеся лица и снующий взад вперед в двух квадратных метрах цветочник. Они уже даже вскрыли арбуз мечом аль-Хайтама, испробовав пару-тройку долек, но за прилавком так и не наблюдалось изменений. У аль-Хайтама начали закрадываться подозрения, что они могли что-то упустить или это вообще не их потенциальная жертва, что где-то произошла путаница и сейчас они бездумно рассиживают здесь с бесполезной тратой времени. В конечном итоге они оба разлеглись на ковре. Аль-Хайтам сдался, взяв в руки книгу, что успел прихватить перед выходом. Пусть и в месте, что они выбрали свет от фонарей сгущался и тускнел, глаза аль-Хайтама уже привыкли к такому освещению, благодаря Кавеху, с которым они никак не в силах поделить лампу. Кавех между делом на мгновение прикрыл глаза и уже через прошедшие несколько минут, аль-Хайтам почувствовал, как его обвивает дремлющий без задних ног Кавех. Ощущения были не из привычных, словно он уже отвык от этих прикосновений, но в тоже время нуждаясь в их присутствии его тело положительно отреагировало мелкой приятной дрожью и глухими ударами сердца в груди. За чтением время шло быстрее. Безусловно аль-Хайтам не покидал свой пост, периодически поглядывая за их потенциальным преступником и, чем дольше он вёл наблюдения, тем больше усиливались его подозрение, что он обыкновенный торговец цветов. Конечно без учёта того, что он где-то что-то пропустил. Но надежды не оставляли и их товарищи, что находились на подстраховке, а шансы упустить что-то четверым значительно уменьшались. Ладно, троим. Один явно уже следит за своими снами, а не за происходящим вокруг. И как только ему удаётся засыпать даже в таких шумных местах? Может это потому что он зачастую и является источником шума? Сперва этот шум доставлял и аль-Хайтаму, но в какой-то момент он совершенно забыл даже, где находится. Увлечённый книгой, и Кавех, что пригревал бок, совершенно вывели его из реальности, отчего он перестал перемещать взор на прилавок. Спустя какое-то время у книги выросли ноги, а над аль-Хайтамом образовалась тень, что совершенно затрудняла чтение, поэтому он сдвинул её в бок для того, чтобы посмотреть на незваного гостя. Перед ним с видным недовольством, вперев руки в бока, стоял Тигнари, чему только свидетельствовал его хвост, которым он с заметным раздражением, словно маятник, размахивал со стороны в сторону. Поодаль стоял Сайно, разглядывая аль-Хайтама и Кавеха со скучающим видом. — Вы чего здесь прохлаждаетесь? — взвился Тигнари. — Ничего удивительного, — фыркнул Сайно. — Как будто им что-то когда-то можно было доверить. Но, как только Тигнари обнаружил Кавеха спящим он смягчил свой настрой, однако отпустил в сторону аль-Хайтама словесный упрёк в своей привычной снисходительной манере: — Прекращай ему уже спать мешать. — Я здесь не причём, — ответил аль-Хайтам. — Сам виноват, что горбатится над своими чертежами до утра. После этих слов аль-Хайтам замер на месте и перевёл свой взгляд сначала на Тигнари, а затем на Сайно. — Не смотри так на меня, — предупредил Сайно. — Мне всё равно, что у вас происходит. — Да я не об этом, — отозвался аль-Хайтам и обратился к двоим: — Посмотрите туда. Он жестом головы указал за спины Тигнари и Сайно, на что те обернулись. Причина его взгляда была вовсе не в опасениях, что о его сожительстве с Кавехом узнает ещё кто-то. Наконец-то аль-Хайтаму развернулась картина достойная признаться подозрительной: к прилавку подошёл не вызывающий доверие и примечательный среди других человек. В действительности его вид не приманивал взор, на что абонент собственно и рассчитывал, накинув на себя лишь тёмную накидку, но не внимание аль-Хайтама. По его приходу продавец цветов воровато осмотрелся вокруг и у них завязался разговор, который Сайно поспешил подслушать. Метнувшись словно стрела, он проскользнул между прохожих и, достигнув прилавка, сбавил шаг и прикинулся обыкновенным покупателем, что обратил свой интерес к цветам. Двое разговаривали едва слышно, но очень увлечено, даже не заметив подошедшего Сайно. Продолжая отыгрывать, он прикоснулся к лепесткам одного из растения в ассортименте. Наконец-то продавец обратил внимание на Сайно и в чём-то поинтересовался, предположительно в помощи выбора цветов, потому что Сайно сразу отказался и отошёл в сторону, словно собирался уходить, но заметил как те собрались за прилавок и изменил свой маршрут, остановившись на углу. После чего, взглянув на своих товарищей, кивнул головой, что подразумевало собой разрешение к действию. Аль-Хайтам и Тигнари переглянулись и не торопливо двинулись вперёд, когда в тот самый момент вышли из-за прилавка те двое. Сайно без промедлений схватился за шиворот того, кто был ближе – продавца, тот машинально среагировал, предупредив товарища «бежать». Теперь сомнений и быть не могло. Тигнари с Хайтамом бросились за ним, пока Сайно держал продавца. А держал ли он его? Только тот скомандовал своему сообщнику делать ноги, как он растворился, в прямом смысле этого слова, оставив Сайно в оцепенении. Он осмотрел одежду в своей руке, в которой он был готов поклясться был человек, но всё, что от него осталось это мокрое место на каменной дорожке. У товарищей Сайно эта сцена тоже промелькнула мимоходом, чем изумила их не меньше, но им некогда было тормозить, сейчас их волновал тот, кто в чёрной накидке нёс огромный льняной мешок, что выглядел достаточно тяжёлым. Но он маневрировал между прохожих с такой прытью, будто мешок вовсе не имел вес. Люди ошарашенно бросались в сторону, кто-то оцепенело замирал на месте, оглядывались по сторонам, в недопонимании, что происходит, чем затрудняли продвижение к их цели. Тигнари выпустил вверх элементальную стрелу из лука, что искрами разлетелась в воздухе, и предупреждающе вскрикнул: — Всем в сторону. Прохожие расступились, что позволило Тигнари с аль-Хайтамом беспрепятственно передвигаться по дороге. Они пронеслись по всей улице, как наконец смогли приблизиться к нему, однако настигнуть так и не удавалось. Он ловко вилял по заковыристым тропинкам, оббегая ларьки. Те не могли позволить ему уйти, поэтому они решили не хватать его на прямую, а предотвратить его выход с базара, загнав его в тупик. Им не требовалось объяснять друг другу план действие, они поняли и без слов, и перед тем, как аль-Хайтам отдалился в сторону, они в согласие решительно кивнули. Аль-Хайтам оттолкнулся от земли, запрыгнув на крышу деревянного ларька, двинувшись вдоль дороги уже по крышам торговых ларьков. Не достигая поворота, он срезал приличную часть пути и двинулся уже навстречу их врага. Аль-Хайтам обнажил меч, наполнив их элементальной силой дендро и встретил уже того с распростертыми объятиями. Незнакомец оглянулся как раз в тот момент, когда на него накинулся аль-Хайтам, но и здесь он не промедлил, освободив из ножен оружие, выставив его впереди, отчего оба меча с искрами соприкоснулись. Аль-Хайтаму мельком удалось разглядеть внешний вид незнакомца. На лице была чёрная маска, поэтому личность выяснить не удалось, но что смутило его так это то, что меч держала небольшая ручка, но, что более вводило в заблуждение так это то, что она была металлической. Фигура в целом была не высокого роста и аль-Хайтам предположил, что это фигурка всего лишь механизм, чем и объясняет её лёгкое передвижение. Незнакомец отнял свой меч и бросился в другую сторону, на что и рассчитывали аль-Хайтам с Тигнари, который как раз подоспел и они последовали за ним уже вдвоём. По всей видимости незнакомец даже не подозревал, что гонит себя прямо в ловушку, из которой только один выход. Но осознание его настигло довольно быстро. Они достигли окраины базара, откуда и начинался их ход. Но совершив огромный круг, они загнали его обратно. Кажется незнакомец совершенно не ориентировался в данной местности. Но поражение он не собирался признавать, поэтому готовый сразится, он взял меч, выставив его уверенно вперёд. — Назад, — пригрозил незнакомец. Из-за маски его слова были приглушены, но даже через неё аль-Хайтам уловил, что голос того дрогнул. В чём ещё было не сложно догадаться так это то, что за ней скрывался никто иной, как молодой парень. Парень совершил первый выпад, который аль-Хайтам взял на себя. Тигнари не решался вступать в бой с ребёнком, который был изначально обречён на провал. Но на удивление парень не уступал аль-Хайтаму и уверенно держался на ровне. Его безупречным навыкам фехтования лишь можно было позавидовать. Только в умственном плане он был в меньшинстве, чем и воспользовался аль-Хайтам. При очередном его ударе, он выпустил рукоять своего меча, ослабив бдительность мальца. Он направил потоки энергии вниз и нанёс удар ногой в живот парня. Тот с кряхтением принял столь тяжёлый удар и отлетел на пару метров. Тигнари с ужасом вскрикнул: — Аль-Хайтам, это же ребёнок! — Ребёнок? Нет, это не ребёнок, это чертёнок. Аль-Хайтам не предоставил возможность взять тому меч снова, придавив его ногой, когда парень к нему потянулся. Тот в начале присел и стал отползать назад, а после и вовсе подскочил на ноги и подобрал, обронённый им мешок. Аль-Хайтам перекрутил два меча в руках и нерасторопными шагами двинулся на парня, тот шаг в шаг отступал назад. Аль-Хайтам не преследовал цели покалечить незнакомца, кем бы он там не был. Его целью было перехватить мальца живьём и как следует его опросить. Тут их отыскал Сайно, что увидев эту сцену хотел ринуться вперёд, но Тигнари его остановил, потянув за плечо на себя. Только тот не так спешил атаковать, как кое-что предотвратить. И, как только Сайно указал на причину, они оба устремились вперёд. Но подоспели в тот момент, когда парень уже споткнулся и полетел вниз. Причиной был Кавех, что продолжал сладко спать на ковре, на котором они его и оставили. Ступая спиной вперёд, он не заметил его и приземлившись рядом с ним не мало переполошился, поэтому постарался отскочить в сторону, только вот Кавех, что проснулся и не на шутку испугался, да, вскрикнув, схватился за первое, что попалось под руку, и со всего маху с треском проехался вазой по голове сидящего перед ним незнакомца. Ваза разбилась и рассыпалась на осколки, а парень рухнул без сознания. Все трое остолбенели, а Кавех кажется и совсем потерял цвет лица. Он посмотрел на своих оцепеневших друзей, отчего к нему стало поступать чувство осенившей его вины. — Я сделал что-то ужасное? Аль-Хайтам кротко на него взглянул: — Ну… — и толкнув Тигнари в бок локтем, призвал: — Иди проверь у него пульс. — У кого из них? — саркастично отозвался Тигнари и подошёл к незнакомцу. Сначала он стянул с него маску и, убедившись, что это в действительности человек, что, к их счастью, имеет дыхание и сердцебиение. Лицо паренька не было известно никому, но на вид ему было лет шестнадцать-семнадцать. — Всё в порядке, — оповестил Тигнари, поднимаясь с колен. — Жить точно будет. — Я правда не хотел, — признался Кавех. — Не вини себя, ты в любом случае не сделал ничего плохого, — попытался успокоить его Тигнари. — Ага, — возмущенно буркнул Сайно. — Только, если бы он надлежащим образом выполнял свои обязанности, а не спал, у нас бы не было риска лишиться нашей вероятно последней возможности достигнуть истины. Кавех в раскаяние опустил голову. — Сайно! — отдёрнул его Тигнари. Аль-Хайтам глядя на то, как Кавех себя терзает, приподнял его голову за подбородок и в знак, чтобы тот не беспокоился об этом, отрицательно мотнул головой. Кавех слегка приободрился, но кажется это только для вида. — Свой промах признать не можешь, поэтому решил спихнуть на других? — обратился аль-Хайтам к Сайно. — Кто мог предвидеть, что он растворится прямо у меня в руках? — отозвался тот. — Но как это возможно? — задумался Тигнари. — Он в буквальном смысле превратился в воду. — Вода первозданного моря, — предположим аль-Хайтам. — Кажется я слышал что-то о таком. Вокруг повисло недолгое молчание, после чего аль-Хайтам вскрыл мешок, что нёс парень. В нём, как и предполагалось в ящиках, были семена, зародыши и взрослые растения алой сесилии. — Когда ты их подслушивал, ты разузнал ещё что-то? — поинтересовался аль-Хайтам у Сайно. — Они говорили о некоем Антео, — подумав, ответил он. — Антео!? — спохватился аль-Хайтам. — Что такое? — поинтересовался Тигнари. — Тебе это имя знакомо? — Не уверен. Аль-Хайтам перевёл глаза на парня, что заметил Тигнари и заявил: — Сделаем так. Выяснить нам большее сейчас не удастся, поэтому идите домой, а, как только я приведу этого парня в чувство и смогу что-то разузнать, я дам вам знать. Аль-Хайтам согласно кивнул. На этом они и разошлись. Базар уже начал пустеть. И теперь дорожки, что были стоптаны множеством прохожих могли свободно дышать, как и улицы, что ещё совсем недавно содрогнулись от переполоха. После выхода из ярмарки город совершенно опустел. И только приятная мелодия, доносящаяся из базара и редкие прохожие разбавляли тишину улиц, пока Кавех с Хайтамом совсем не отдалились. Теперь их попутчиками по ночному Сумеру были звёзды и лёгкий ветерок, что путался в волосах. Аль-Хайтам опережал Кавеха, что нерасторопно передвигал ноги, плетясь сзади. — Ты не можешь идти быстрее? — обернувшись к Кавеху, раздраженно спросил Хайтам. — Как можно было меня забыть? — проигнорировав, возмутился тот. — С чего ты взял, что я забыл тебя? Ты не думал, что я хотел избавиться от тебя? — Как же я сразу не догадался, — обиженно буркнул Кавех и, обогнув Хайтама, двинулся дальше. Собственные слова пригвоздили Хайтама к земле. От чего же он раз за разом поступает так? Кажется эта война не закончится никогда, если… Он стиснул ладонь в кулаке, подавляя свою гордость. И не предоставляя возможности уйти Кавеху, схватил его за руку, развернув к себе и захватив в объятия. Кавех окаменел. — Ты чего? — спросил, ничего недопонимающий, Кавех. — Я надеюсь это сойдёт в качестве извинений, — смущённо пробормотал аль-Хайтам и уткнулся носом в шею Кавеха. Тот мягко улыбнулся и ответил на объятия. — Конечно, Хайтам, конечно, — он похлопал его по спине ладонью и добавил: — И ты меня прости, если что-то сделал не так. — Если? Тебе не кажется, что это очевидно? — Очевидно не всё, что ты говоришь зачастую является правдой. Аль-Хайтам отстранился и воззрился на Кавеха. Казалось его глаза отразили звёзды или их блеск являл собой счастье. В любом случае аль-Хайтам сам еле устоял перед тем, чтобы не улыбнуться, но он не мог доставить ему ещё большей радости, поэтому, приняв серьезное лицо, он направился дальше, ускорив шаг. — Хайта-а-ам, — протянул довольно Кавех и помчался за ним. — Хватит. — Хайтам. — Ты сейчас пойдёшь обратно на ковёр. Хайтам резко обернулся и оба, как один, проголосили: — Ковёр!! За ковром они, естественно, не вернулись, посчитав, что их друзья догадаются его подобрать. По пути аль-Хайтам поделился тем, что проспал Кавех. Сперва он внимательно слушал, но кажется, задумавшись, он снова приуныл. Аль-Хайтам перевёл тему, упрекнув его в выборе костюма с упоминанием ситуации с лавочником, отчего Кавех снова повеселел, добавив, что ему нравится, как сидит наряд. Последние слова Кавех произнёс у самого дома и в подтверждение своих слов остановился напротив аль-Хайтама и провёл ладонью по утянутой топом груди. — У тебя так соски в нём выпирают, — ухмыльнулся Кавех. — Тебе холодно или ты чем-то взволнован? Не сразу удостоив его ответом, он прижал его к входной двери. Глухой удар и выдох, что вышел сдавленным стоном получились достаточно громкими в этой ночной глуши. Кажется оставаться здесь не стоило. Но Кавех был безумно доволен своей проделкой, и, кажется, его совершенно не смущал риск быть замеченным. — Догадайся, — обжигая губы Кавеха горячим дыханием, проговорил аль-Хайтам. Кавех заёрзал, а его дыхание стало затруднительным, не сводит глаз, дразнит, подстёгивая аль-Хайтама, с целью добиться желаемого. Знает перед чем не может устоять аль-Хайтам, читает его слабости. Он, не в силах противиться, примыкает к его губам сначала с осторожностью, но только, ощутив их тепло, впился с жадностью. Кавех закрыл глаза и отдался этому порыву, вместе с внезапным порывом ветра, что растрепал волосы и нагнал холодок, от которого по телу пробежали мурашки. А может они возникли не по этой причине? Кавех взял аль-Хайтама за лицо и, разорвав поцелуй, уставился на него щенячьими глазами. Он завороженно взирал на него с пол минуты, не отрываясь. — Хайтам… Он запнулся, словно не решаясь о чём-то сказать. Его взгляд забегал по лицу аль-Хайтама. — Что такое? — откликнулся тот. Кавех отвёл глаза и спустя недолгое молчание произнёс: — Пойдём домой – прохладно. Как только они вошли в дом, аль-Хайтам не торопился уходить в свою комнату. Под неведомым ощущением, что должен что-то услышать от Кавеха, он остановился на месте. Но кажется его предположение было ошибочно, ведь единственное, что донеслось до его ушей, как захлопывается дверь, ведущая в комнату Кавеха. Аль-Хайтам посодействовал ему в этом примере. И только он очутился в своей комнате, постарался, как можно быстрее оставить все дела и принять горизонтальное положение и взять в руки книгу. Но кто-то бы мог подумать, что чтение дастся аль-Хайтаму с трудом, ведь за последние две страницы он не уловил не единого слова, казалось голова совсем забита иным и, сколько он не пытался отогнать мешающие ему мысли, назойливый сосед ему и тут покоя не даёт. Говоря о соседе, аль-Хайтаму показалось странным его затишье. Но только дай волю этой мысли, как Кавех оказывается в дверном проеме с жалобным видом. — Можно я… — Хорошо, — опережая его вопрос, ответил аль-Хайтам. На нём просияла улыбка, но нельзя было не сказать, что он не мало удивился. Аль-Хайтам предполагал, что этот вопрос должен был последовать. А может в глубине души он этого желал сам? Поэтому за книгой постарался скрыть своё облегчения, только вот убрать её заставил Кавех, что кажется перепутал свою половину кровати и лег на аль-Хайтама. — Тебе что место мало? — негодующе поинтересовался аль-Хайтам. — Мы теперь как пара влюблённых, — усмехнулся Кавех и, положив голову на грудь аль-Хайтама, добавил уже более грустно: — Шучу. Не переживай, думаю это не надолго. Меня мучают кошмары, из-за которых я уже не сплю нормально неделю, поэтому придётся меня потерпеть. Однако я знаю, что ты совершенно не против. Аль-Хайтам отложил книгу в сторону. — Тогда, кто же мы друг другу? Кавех пришёл в удивление от заданного вопроса, однако, подняв голову на аль-Хайтама и, взявшись за подбородок, он ушёл в свои раздумья. Но спустя малый промежуток времени кажется у него назрел ответ и этому свидетельствовало его ухмылка, что растянулась на лице. ,,Я души своей не страшусь. Я терзаньем о боли намучен. И о ней я храню тишину, И молчаньем своим я измучен. Но в объятьях твоих я забыл о вражде. И в любви я давно затерялся. Голос мой твердит: «Не молчи», Когда боль шепчет иначе.''