Чертёж моих чувств

Утро началось с известия, постучавшегося в дверь. Аль-Хайтам кое-как выкарабкался из под мёртвой хватки Кавеха и, завидев шевеления, решил, что безуспешно. Однако Кавех перевернулся на другой бок и засопел. Аль-Хайтам, тихо ступая по половицам, вышел в гостиную и прошёл к входной двери, которую отворил раннему гостю, что являл собой зрелого мужчину, прибывшего сообщить о ситуации с тем мальцом. Как выяснилось парень очнулся, но не в какую не идёт на контакт, а более того с его буйным характером никто не может сладить. Парниша силён в техники боя и с этим нельзя не поспорить, но сложный характер только прибавляет им проблем, что ещё доставляет не мало хлопот аль-Хайтаму, которого требуют явиться и подумать над решением данной проблемы. — Если я не приду, что они без меня не справятся с ребенком? — спросил аль-Хайтам. Парень растерянно оглянулся по сторонам, будто рассчитывал на чью-то помощь. — Не знаю, меня попросили донести до вас информацию, чтобы вы оказали поддержку в содействии, на случай отказа меня не предупреждали. Аль-Хайтам тяжело выдохнул и сказал: — Сообщи им, что я скоро буду. — Будет… Аль-Хайтам захлопнул дверь, даже не дав договорить посыльному. Не хотя, но аль-Хайтам, как и обещал, прибыл в Академию. Здесь его встретили Сайно с Тигнари, что и провели его к парню. Ограниченный решёткой, он сидел на холодной земле, поджав колени к животу. Завидев троих и сопровождающих их ещё двух матр, он сжался ещё сильнее, словно хотел совсем раствориться, и послал в их стороны свирепый взгляд. Аль-Хайтам встал напротив него, накрыв тенью. — Будем говорить так? — спросил аль-Хайтам у парня, что сидел за железными прутьями, сверкая своими карими глазами сквозь пряди тёмных длинных волос. — И ты по-хорошему мне всё расскажешь и мне не придётся заходить и применять методы, что заставят тебя говорить. Парень лишь ехидно улыбнулся и выставил средний палец. Сайно не удержался от смешка, от которого Хайтам уже мысленно представил, как череп Сайно пробивает стену. — Ты мне кое-кого напоминаешь, — обращаясь к парню, сказал Хайтам. Тот вопросительно поднял брови. Но тут вмешался Тигнари: — И так он абсолютно со всеми, ничего из него не вытянуть. — Он хоть говорит? — Он хорошо посылает. Аль-Хайтам осмотрел его механические руки и поинтересовался у Тигнари: — Что с его руками? — Это протезы, что сделаны между прочим безупречно, он управляет ими, как настоящими руками. — Что ж, — аль-Хайтам опустился на корточки и теперь уже взглянул на парня на ровне. — Как звать то хоть тебя скажешь? Тигнари опустился к аль-Хайтаму. — Почему Кавех не с тобой? — поинтересовался он. — Кажется ему бы было это под силу. — С какой стати я должен таскать всюду его? — обозлился аль-Хайтам и затем снова повернулся к парню: — Ну так что, не скажешь? — Не твоё собачье дело, — рявкнул тот. Аль-Хайтам поднялся. — Значит по-хорошему ты не хочешь. — Что ты собрался делать? — подскочил Тигнари. — То, что вам лучше не видеть. Аль-Хайтам прошёл в камеру, парень мгновенно поднялся на ноги и встал в боевую стойку. — Я не собираюсь с тобой драться, — предупредил аль-Хайтам. — Пустая трата времени. — А твои родители в детстве тебя не научили, что судить по комплектации тела не красиво, — съязвил парень. Но не успел и глазом моргнуть, как был впечатан в стену аль-Хайтамом, что схватился за его нижнюю часть лица, заткнув ему рот. Парень начал брыкаться, пытаясь вырваться, но безуспешно. Жизнь, чуть не покинула Тигнари, когда он завидел эту сцену. — Послушай меня сюда, — начал аль-Хайтам, держа парня за рот одной вытянутой рукой. — Я не собираюсь нянчиться с мелочью, поэтому ещё раз спрашиваю: ты скажешь, кто ты такой или кто тебя послал? Парень отрицательно промычал и помотал головой, на сколько это было возможно, тем самым выбираясь из под руки аль-Хайтама. И едва такая возможность возникла, он, что есть силы укусил аль-Хайтама между большим и указательными пальцами. Тот отдёрнул руку, хватаясь за болезненное место, а парень, не устояв на ногах, рухнул на пол. Тигнари с испугом прислонился к решётке, предполагая какие будут последствия. Но аль-Хайтам стоял на месте, разглядывая кровавые следы зубов на нежной коже и резко повернул голову в сторону Тигнари. — Вы на бешенство его проверяли? — Тут, как посмотреть, кого ещё на бешенство нужно проверять, — сухо отозвался Сайно. — Припадочный. — Держи его, — приказал аль-Хайтам Тигнари. — Я сейчас выйду. — Выйди, выйди, — Сайно выставил копьё. Но Тигнари перекрыл своим телом Сайно, что был для аль-Хайтама, как красное полотно для быка. Осталось только выпустить этого зверя из клетки. — Мы лучше отойдем, но реши проблему с этим парнем, — заявил Тигнари и помещение сразу опустело, лишь где-то в тишине капала вода с протекающих труб. Аль-Хайтам обернулся к парню, что сидел на полу и смотрел на него из-подо лба, нахмурив брови и тяжело дыша, от распирающей его агрессии. Он окунулся в этот пронизывающий его взгляд и изрёк: — Знаю я одного человека, у которого был такой же пустой взгляд, — аль-Хайтам сел рядом с парнем и продолжил: — Я мало, что смыслю в чувствах, но кажется ещё вчера я видел, как его глаза сияют. И знаешь, что было самое необычное? Это сияние он излучал с человеком, что терпеть не может. Думаешь это возможно? Парень слушал внимательно и даже кажется с интересом, но только ему поступил вопрос, он сразу нахмурился: — Невозможно. — Вот и мне кажется, что показалось. После длительного молчания парень вдруг спросил: — Ты его тоже ненавидишь? Аль-Хайтама застал этот вопрос врасплох, но ответил просто: — Безусловно, я по-своему его ненавижу. Парень вопросительно на него посмотрел и аль-Хайтам, как можно скорее, постарался отвести тему в сторону: — Эти руки сделал дорогой тебе человек? Парень задумчиво и даже расстроенно, всмотрелся в механизмы на его руках и отрицательно покачал головой. — Единственные люди, которых я любил, были мои родители, — тихо начал он, не поднимая голову. — Но я не смог их защитить, когда то требовалось и, оставшись единственным живым, я вынужден винить себя до конца своих дней, потому что на их месте должен был оказаться я. На механические руки стали со стремительной скоростью падать капли, поступивших внезапно, слёз. В какой-то момент аль-Хайтам больше не видел незнакомого мальчика, он увидел одиноко сидящего парня с золотистыми прядями волос в зелёной университетской форме, что безудержно лил слёзы и винил себя в смерти, которой он не причастен. Аль-Хайтам потянулся рукой, как вдруг все воспоминания рассеялись. Он так и остался сидеть с протянутой рукой, что заметил парень, который явно осознал, что сболтнул лишнего и испугано ойкнул. Аль-Хайтам мгновенно убрал руку и спросил: — Как же твоё имя? — Изак, — ответил парень. — Ты можешь мне рассказать, как стал к этому причастен? — Не могу, — Изак спрятал глаза, опустив их в пол. — Неужели тебе нравится работать на него? Антео? Так его звать. — Я ничего не могу ответить, — он вперил взгляд в Хайтама и практически шёпотом: — Он слышит… — Что? — Вам нужно уходить. Аль-Хайтам не был уверен: Изаку действительно что-то угрожает или он таким образом пытается от него избавиться. Однако вычерпать из него сегодня явно ничего не удастся, и аль-Хайтам решает, пока что оставить его. Он молчаливо поднялся и Изак последовал за ним. На периферии аль-Хайтам заметил его безэмоциональное лицо, но кажется в тот момент, когда аль-Хайтаму пришёлся удар в живот, губы Изака едва тронула улыбка. От жуткой боли, что выбила воздух из лёгких, он согнулся пополам. — Не обессудьте, — сказал Изак, когда аль-Хайтам на него взглянул, будучи смешанный разными чувствами от гнева до недопонимания. — Это вам за вчерашнее. Развернувшийся шум донесся и до стражей, что немедленно на него явились, а за ними подоспели и Тигнари с Сайно. В момент аль-Хайтам задумался не чрезмерно ли он потворствует ему, однако решил пожалеть мальца на первое время. Он лишь напоследок опалил его осуждающим взглядом и покинул тюремную камеру. Аль-Хайтам черной тучей промчался мимо собравшихся здесь людей, отдёрнув плащ назад. Проводив взглядом аль-Хайтама, они обратились в поиске ответов к камере, за железные прутья которой держался Изак, что мягко улыбался, а когда увидел обращённые на себя несколько пар глаз, продемонстрировал язык. Нагнав его, Тигнари потребовал объясниться. — Ты что-то выяснил? — спросил он, стараясь поспеть за его торопливыми шагами. — Лишь только подтвердил то, что и без этого было очевидно, — ответил аль-Хайтам, не сбавляя шаг и поправляя на ходу перчатку. — Он является посредником, что должен был доставить кому-то злосчастные растения. И, если Сайно ничего не напутал, его имя Антео. Тигнари притормозил в задумках и снова подбавил ход. — Куда ты сейчас направляешься? — Попытаюсь выяснить что-то о нём. Может я сумею найти какие-нибудь записи о нём в архивах, — аль-Хайтам резко затормозил и повернулся к Тигнари, что чуть не упал вперёд из-за резкой остановки. — Скажи Сайно и его приспешникам, чтобы те не спускали с мальца глаз. Когда аль-Хайтам получил положительный ответ кивком головы, ступил дальше, оставив Тигнари позади. Аль-Хайтам задержался в Академии до самого вечера в поисках хоть какой-то информации. Это имя не давало ему покоя, но он никак не мог взять в толк, откуда оно ему так знакомо. Но кажется архивы молчали в полном неведении, будто память ложно обратила его существование. Вернулся он домой ни с чем. У самого входа его встретил Кавех, что вперев руки в бока, в одной из которых держал ветошь, с полным негодованием в глазах смотрел на Хайтама. — Где ты был? — Напомнишь мне с каких пор я тебе отчитываюсь о своём отсутствии? — разуваясь, спросил Хайтам. — Не хочешь говорить, не надо, — Кавех обошёл Хайтама и принялся вытирать пыль с полки в гостиной, сдвигая книги. — В Академии, разбирался с насущной проблемой. — всё же ответил он. — Как успехи? — Безрезультатно. Кавех молчаливо продолжил уборку, а Хайтам зашёл в свой кабинет, однако спустя какой-то промежуток времени вернулся в гостиную не с пустыми руками. Он вынес целую стопку книжных записей и литературы, раскинув их на круглом столе. Кавех неодобрительно посмотрел на это нагромождение на столе, а затем перевёл взгляд на Хайтама: — Тебе место в кабинете мало? — Ты там ещё не убрал, — с язвительной ухмылкой отозвался тот, усевшись на тканевый бордовый диван. Кавех безнадежно вздохнул и, не обращая внимания друг на друга, каждый занялся своим делом. Аль-Хайтам безудержно перелистывал старые запылившиеся книжные пособия, листовки, затерявшиеся в страницах книг, простаивавших со времен его университетской жизни. После нескольких безуспешных минут проведённых в поисках иголки в стоге сена, он откинул рукописи в сторону и, запрокинув голову на спинку дивана, утомленно вздохнул. К нему незаметно подкрался Кавех, что вытянул его из размышлений вопросом: — Что с твоей рукой? Хайтам взглянул на свою руку, из под открытой части перчатки которой виднелся укус, что приобрёл уже синие оттенки. Он неосознанно встряхнул ладонью и, глядя на Кавеха, ответил: — Парень применил все средства обороны, что только мог. Кавех довольно усмехнулся: — Так тебе и надо. Хайтам смолчал, а Кавех ненадолго задержал взгляд, будто ожидая чего-то, а после, вспомнив с какой целью подошёл изначально, опустился на четвереньки, чтобы протереть под столом. Хайтам проследил за ним глазами. Бёдра Кавеха покачивались в такт его руки, что скользила по полу. Завороженный этим видом, он окинул обтянутые чёрными штанами ягодицы. Со стороны могло показаться, что Хайтам выражал скуку, но он не мог не признать, что данный вид будоражил его похотливый интерес. Не решая ограничиваться одним просмотром, Хайтам спустился к Кавеху. Тот замер, как только ощутил руки Хайтама, опускающие штаны на бёдра. — Что ты… Не успел спросить Кавех, как объяснение пришло само собой: Хайтам раздвинул ягодицы Кавеха, вжавшись губами в туго сжатое колечко мышц. Глаза Кавеха стали размером с два больших шара и он на выдохе договорил конец предложения: — …делаешь? Хайтам вобрал ртом кожу вокруг отверстия, от чего втянутый Кавехом воздух вышел сдавленным стоном. В руки отдало дрожью, поэтому он вынуждено опустился на локти. — А ещё говорил, что я мерзкий, — сдержанно произнёс Кавех. Хайтам не принимал во внимание его высказывания и, призывая того помолчать, проник языком во внутрь. Кавех скрестил руки на полу и спрятал лицо от внезапно накатившего чувства стыда перемежающегося с наслаждением. Хайтам раздразнивал языком страдающие стенки нутра Кавеха. Тот, уже не скрывая окатившего его с головой возбуждения, стал прогибаться в спине и сам покачивать бёдрами, проходя по зудящим вожделеющим точкам. Приставив большой палец ко входу в отверстие, Хайтам протолкнул один фаланг во внутрь, раскрывая потайное местечко. От ласк языком Хайтаму пришлось прерваться, но лишь для того, чтобы войти двумя пальцами, указательным и средним, которые по проникновению опалило жаром. Парой движений он заставил своего партнёра покрыться мелкой дрожью и глухо застонать. Влажное отверстие с лёгкостью приняло пальцы. Нижняя часть удовлетворённо запульсировала, а ритмичные удары сердца отдавались во всём теле. Хайтам с нескрываемым желанием в глазах смотрел на это податливое тело, что с такой требовательной нескромностью насаживалось на пальцы. От прикосновений кончиками пальцев к заветному месту, Кавех подрагивал, а с губ срывалось имя Хайтама. Это заставляло двигать пальцами быстрее, сжимать его нежно-белые ягодицы, оставляя розовые следы, вожделея Кавеха с необузданной страстью. Ему хотелось прочувствовать, изучить его всего, но кажется ему и месяца не хватит, чтобы сделать это целиком, поэтому довольствовался моментом сейчас, когда с таким бесстыдством мог затрагивать его интимные места. Его глаза блеснули новой искрой, с которой он отнял пальцы от отверстия и впился ртом. Рука скользнула к его члену, поглаживая проходящие по стволу вздутые вены, пока не дошёл до головки. Кавех заёрзал в его руках с интенсивной силой, казалось бы в попытках выбраться. Но куда он денется, будучи таким возбуждённым? Поэтому он двигается навстречу, трётся членом о руку, принимая в себя язык Хайтама, стонет с неудержимым желанием кончить. Хайтам вбирает ртом воздух, его грудь тяжело вздымается и дыхание даётся с трудом. Сам еле удерживается от хриплых стонов, что так и норовят вырваться с каждым вдохом. Комната наполнилось жаром, от которого у Хайтама выступили на лбу капли пота. Как вдруг в сладострастную идиллию ворвались стуки во входную дверь. Хайтам прикрыл веки в надежде, что ему это лишь кажется. Когда раздались удары снова, он безостановочно продолжал с верой в то, что кто-то просто ошибся дверью, но незваный гость оказался слишком настойчив и забарабанил в дверь с новой силой. Хайтам, не хотя, отстранился. Кавех, осознав, что тот собирается делать поспешил его остановить: — Хайтам! — подскочил он, но кажется, позабыв, что находится под столом, чуть не ударился головой, что Хайтам успел предотвратить, положив ему ладонь на макушку. — Я тоже этим недоволен, — признался он и, поднявшись на ноги, направился к двери. За дверью он увидел знакомое лицо, в котором узнался утренний посыльный, но теперь он снова стоит на крыльце его дома тёмным вечером. — Сбежал, — выкинул непосредственно он. — Кто? — Парень, которого привели вчера вечером сбежал. Вас потребовали срочно явиться. — А я то, чем помогу? Мне сходить его догнать? Посыльный вопросительно вздёрнул бровями, а после поторопился объясниться: — Его сумели выследить. Хайтам скрыл своё негодование, но осознано кивнул: — Сейчас буду. Он вернулся к Кавеху, что сидел на полу, прижимаясь спиной к ножке стола. Бёдра и руки были заляпаны в сперме, а дыхание не ровным. — Вот же ж негодник, — саркастически пожурил его Хайтам. — Как ты посмел кончить без меня? — Только не говори, что тебе нужно сейчас уйти, — от осознания раздосадовался Кавех. — К сожалению. И оба приковали взгляд к паховой области Хайтама. От вида возбуждённого члена стянутого штанами Кавех прикусил губу и поднялся на колени. — Это настолько срочно? — с надеждой в голосе спросил он и, прислоняясь к бедру Хайтама, провоцируя, коснулся кончиками пальцев эрогенного органа через ткань. Хайтам вздрогнул и сомкнул губы, чтобы не испустить выдох, выдающий в себе удовлетворение и желание, чтобы эти прикосновения перешли дальше. Но, как бы не хотелось, были дела, что требовали вмешательство Хайтама. Он оттолкнул Кавеха со словами: — Кавех, не сейчас. Кавех рухнул на пятую точку и, нахмурившись, скрестил руки на груди, но в миг смягчился и заявил: — Тогда я иду с тобой. — Однозначно нет. — Что? — посмотрел Кавех снизу-вверх на Хайтама. — С чего ты взял, что можешь решить за меня? — Потому что твоего присутствия там не требуется, — Хайтам уже развернулся, собираясь уходить. Но тут Кавех поднялся на ноги и он, повернувшись к нему, дополнил: — А вон та тряпка кажется очень нуждается в тебе. Он жестом головы указал под стол и улыбнулся в лицо хмурого Кавеха и, резко сменив выражение на серьёзное, сдался: — Портки только не забудь надеть. По выходе из дома их настигла плохая погода. Жуткий ветер вихрем проносился по асфальтным дорожкам, поднимая в воздух песок. Тучи, сгустившиеся над городом, не предвещали ничего хорошего. Послышался зловещий вой, с которым ветер с треском склонил деревья к земле. На улице не было ни души, несмотря на то, что час был не поздним. Неподалёку мигала лампочка уличного фонаря. Если бы не свет окон здешних домов, город бы выглядел так, как будто погряз в апокалипсическом кошмаре. У Академии их дожидались Сайно с Тигнари, за ними стояли несколько матр по стойке смирно. Вид у Тигнари был растерянный и мрачнее туч тех, что на небе. Кавех с аль-Хайтамом подошли к ним, Тигнари оторвал прикованный к земле взгляд. — Привет, Кавех, — с бесстрастием в голосе поприветствовал того он. Кавех кивнул головой в ответ на приветствие. — Что у вас тут происходит? — спросил аль-Хайтам. — У нас нет времени на объяснения, — ответил Тигнари. — Я расскажу по дороге. С последними словами, что подхватил ветер, они двинулись к северо-восточному заливу, как узнал аль-Хайтам из рассказа Тигнари: — Его место расположение на северо-восточном заливе, — сообщил он, как только они тронулись с места и перешли на быстрый шаг. — Территория оцеплена, поэтому теперь тот, кто скрывается за преступлением в наших руках. — Ты уверен, что это он? — решил убедиться аль-Хайтам. — Ошибки быть не могло. Тот парень буквально наметил нам дорогу. — Что ты имеешь ввиду под «наметил»? И как ему вообще удалось сбежать из под носа этой грозной овчарки, — он обернулся к Сайно, что с Кавехом шли в середине группировки. Сайно, как только словил на себе его взгляд, сразу оскалился, на что аль-Хайтам послал ему лёгкую улыбку. — По всей видимости ему кто-то помог, — Тигнари перевёл взгляд на аль-Хайтама и уже чуть тише произнёс: — И скорее всего он затесался среди матр. Аль-Хайтам демонстративно покачал головой, выражая разочарование: — Среди своих чужого пса не учуять, ну это уже полный провал. После этих слов он услышал свист характерный для летящего с высокой силой удара копьём под рёбра. Во время освободив свой меч, аль-Хайтам в мгновение отразил удар, послав копьё в бок, за движением, которым последовал и Сайно. Но выдержав удар, он не выпустил копьё из рук, а, воспользовавшись моментом, постарался ударить того ногой. Однако, предотвратив и это, аль-Хайтам присел, подбив другой ногой опорную стопу Сайно. Он свалился на землю, а аль-Хайтам нацелился на него мечом, однако во время поставленное перед собой копьё, предотвратило поражение. Тут в их побои ворвался Тигнари, что со злостным криком призвал их остановиться: — Прекратите! — он толкнул аль-Хайтама в грудь и, переводя взгляд с одного на другого, произнёс: — У нас и так мало времени, а вы устроили не пойми что… Резкий порыв ветра растрепал волосы по лицу и оборвал последние слова, но в то же время привел каждого в чувство. Тигнари уже со снисходительным спокойствием устремил глаза вверх и произнёс: — Нужно поторопиться и быстрей покончить с этим делом. Какое-то время между ними повисло немое напряжение, но на подходе к месту назначения аль-Хайтам кое-что вспомнил: — Так что ты имел ввиду под «наметил»? — напомнил он Тигнари о задолженном ответе на его вопрос. — По какой-то причине, которую нам выяснить так и не удалось, парень истекает кровью. Кажется в попытках сбежать он ранил себя, — они прибыли на место. Не проходя к заливу, они скрылись за ветвями кустарников и окаменелых возвышенностей рядом с ними, пока Тигнари не договорил. — Когда мы явились, стражи были уже мертвы. Ранения были ножевые, поэтому мы посмели предположить, что это не его рук дело, потому что мы не могли не позаботиться о проверке на наличие оружия и его изъятия. К тому же нельзя закрывать глаза и на то, что стражи были убиты раньше, чем открыта тюремная дверца, а соответственно он физически не мог этого сделать сам. Но тогда вопрос, почему парень истекает кровью остаётся открытым, однако, бесспорно, это нам сыграло на руку. Между разговором нельзя было не заметить представшее перед ними внушительных размеров металлическое судно. Оно было окрашено в заурядных белых и блекло-голубых тонах. — Как такое построить можно? — с замиранием и восторгом в глазах поинтересовался Кавех. Аль-Хайтам также не мог не выказать своего изумления или точнее будет сказать недоумение, которое читалось у него на лице. Сайно с Тигнари ничего не выражали, ибо это была не первая их встреча, но сомнений не было, что они выглядели точно также, как Кавех с Хайтамом сейчас. — План таков: для начала подтверждаем наши подозрения, если они правдивы, захватываем преступника и допрашиваем по прибытию в Академию, если же он окажет сопротивление и это сопротивление окажется нам не под силу, мы запустим в небо сигнальные ракеты, — заключил Тигнари. — Лестницу кто-нибудь прихватил? — непринужденно спросил Хайтам. — Или у вас есть другие идеи как мы будем его вызволять оттуда? Глядя на судно высотой около десятков метров, Тигнари неприятно поморщился. — Если не спуститься сам, спустим мы, — Сайно решительно выступил вперёд, перекрутив копьё в руке и утвердив его на земле. — Идём. Только Сайно вышел из-за кустарников, он ринулся на судно во весь опор и, достигнув его, оттолкнулся от земли, сделал поворот в воздухе и ударил стопами по металлическим стенкам судна. Звук от этого удара разлетелся по всей окрестности. Сайно приземлился на землю и стиснул на ногах пальцы. Кажется удар пришелся неумолимо болезнен, но на непроницаемом гордом лице не дёрнулся не один мускул. Тут подошли остальные, как сверху спустя считанные минуты послышался мужской жеманный голос: — И кто же к нам тут пожаловал? — на палубе их взору явился молодой человек: коротко стриженные белые волосы торчали словно колючки, приятные черты лица, распахнутая рубашка, вправленная в чёрные брюки с подтяжками, и твидовый жилет демонстрировали обнажённые мышцы груди и верхней части живота. Необычайным были его глаза, что имели прозрачные зрачок и радужную оболочку, будто он безнадёжно утратил зрение. Он облокотился на палубное ограждение и вкрадчиво стал обращаться к каждому по одному: — Кто у нас здесь? Высоко почтенный генерал махаматра, наш лесной защитник, великий секретарь Академии… О, и конечно безупречный в своём нелёгком деле великий архитектор, — он издал лёгкий смешок. — Генерал махаматра, я уже давно приметил твоих поддонных и никак не могу взять в толк: что за честь мне вдруг оказана? Его лестные слова не произвели впечатления, а вот его лицо скользнуло в памяти каждого и только аль-Хайтама настигло озарение и, с каким бы снисхождением он не пытался отнестись к нему, имя его получилось сжатым, сжатым между стиснутыми зубами: — Антео!! — Аль-Хайтам, до чего ж я польщён тем, что ты узнал меня, — изобразив напускную радость, произнёс тот. — Я даже спущусь, чтобы поприветствовать своего старого друга. Пока он спускался по опущенным вниз металлическим решётчатым ступенькам, к нему обратился Кавех с вопросом: — Вы знакомы? — Мы закончили с ним один факультет, — отмахнулся аль-Хайтам. Только Антео коснулся носком ноги предпоследней ступени, аль-Хайтам направил на него остриё меча, отчего тот отшатнулся и, вытянув руку вперёд, коснулся острия кончиком указательного пальца. — Что за манеры? — фыркнул Антео. — Хватит отыгрывать паиньку, — процедил аль-Хайтам. — Давай выкладывай, зачем тебе понадобились алые сесилии. — Аль-Хайтам, ты малость умом тронулся? Алые сесилии были подчистую уничтожены семь лет назад. — Не строй из меня дурака. Я собственными глазами видел алые сесилии. И я спрошу ещё раз: каким образом ты замешан с этими растениями? — Твои глаза тебя подводят, — иронично отозвался Антео. — Нам нужно осмотреть ваш корабль, — с заявлением выступил Сайно. — Нет проблем, — Антео издевательски улыбнулся аль-Хайтаму и, развернувшись, пригласил следовать за ним: — Прошу. Сайно и двое матр проследовали за ним на палубу, пока не скрылись из видимости троих оставшихся: Кавеха, аль-Хайтама и Тигнари. Буквально через десять-пятнадцать минут они вернулись. Лица их потускнели, глаза больше не искрились надеждой, а наполнились мрачным неведением. Провал, о котором кликало их выражение было наихудшим известием. Сайно остановился возле Хайтама и доложил: — Ничего. Мы прошерстили полностью всё судно, мы не нашли абсолютно ничего. Нет ни потаённых входов, ни дверей, мы добрались до самых низов, но не обнаружили ни следа каких-либо совершаемых преступлений. Мы просмотрели все щели, трещины, но, если там и было что-то, оно просто испарилось. Корабль пуст, — Сайно уже хотел пройти вперёд, но вспомнил ещё кое-что: — А, и да, парня тоже нигде нет. Аль-Хайтам какое-то время продолжал рассеяно смотреть в точку, где до этого стоял Сайно, после чего с недоверием посмотрел сперва на него, а после на самодовольно улыбающегося Антео. — Не может такого быть, — аль-Хайтам вперил взгляд в Сайно. — Разве это не странно? Разве это не вызывает подозрения? — Безусловно, — ответил без промедлений Сайно. — Но как бы подозрительно это не было, у нас нет ни малейших оснований, чтобы заключить его под арест. Тигнари в поддержку добавил: — Мы не знаем, как это произошло, но в любом случае нам нужно решить этот вопрос. Однако сейчас нам следует уйти. Сайно, Тигнари развернулись, собираясь уходить. Кавех застыл между двумя сторонами, не зная, куда себя подать, как вдруг внимание перевели на себя двое матр, что явились со своего поста о чём-то переговорить. Пока остальные были отвлечены, аль-Хайтам воспользовался моментом и, не поворачиваясь лицом к Антео, злостно вопросил: — Где Изак? Но ответ ему был предоставлен не сразу. В руки аль-Хайтама кровожадно впились пальцы Антео. Тот был незначительно ниже его ростом, но пришлось подняться на носки. — Я тебя ждал, аль-Хайтам, — раздался на ухо пронизывающий до костей тихий голос Антео. От этих слов мороз разлился по телу, аль-Хайтам был не в силах пошевелиться, ноги, будто примёрзли к земле, а тело уже ему не подчинялось. И нет, вовсе не страх овладел им. Что-то необъяснимое не позволяло сделать ни шагу. — Изак? — уточнил Антео. — Неужели этот мальчишка тебя так интересует? Я в общем-то удивлён, что этот непроницаемый паршивец позволил себе так быстро открыться. Чем же ты его так зацепил? А в общем-то неважно. Тебе интересно, где он? Я исполнил его давнюю мечту встретиться со своими родителями. Небо изверглось раскатами грома. Гнев беспощадно вспыхнул, доведя до тряски. — Ты!!! — аль-Хайтам вырвался из хватки Антео и, схватившись за рукоять меча, краем лезвия навёл на горло, прижав его к стене судна. Антео перехватил лезвие голыми руками. Аль-Хайтам с нажимом вонзил оружие в ладони, из которых хлынула кровь. Лицо Антео скорчилось от боли, но позволить себе выпустить меч он не мог – это прямая смерть. Но кажется его это не пугало и он с бесстрашием улыбается в лицо смерти, подогревая огонь: — Неужели ты уже к нему привязался? Что же это выходит? Годы идут, а ты не меняешься? — он скорбно помотал головой. — Тебя всегда влекли мальчики с тяжёлым прошлым, лишённые родителей. Может, пора и на меня обратить внимание? Или моя судьба для тебя не достаточна не легка? Да, я не был лишён своих родителей. Но может тот факт, что я лишил их жизни поменяет твоё мнение? — Аль-Хайта-а-ам, — послышался приближающийся клич и через мгновение почувствовался толчок плечом под рёбра. Аль-Хайтам отнял оружие и отшатнулся в сторону, узрев перед собой Сайно и двух других: Тигнари и Кавеха – позади. — Ты что творишь? Совсем обезумел? Сказано же тебе, что он ни в чём не виновен. — Не виновен? — с нескрываемой яростью произнёс аль-Хайтам и повернулся к Антео, испепеляя его взглядом. — Значит я сделаю всё, чтобы доказать его виновность. Аль-Хайтам поправил плащ и вернул меч в ножны. — А сейчас мы уходим, — сообщил аль-Хайтам и удалился с этого места. Кавех кое-как поспевал за ним. Аль-Хайтам не сбавлял шаг, пока тот не выкрикнул: — Подожди же ты. Хайтам резко остановился и развернулся, источая злобу. Однако только ему довелось увидеть Кавеха выражение в миг смягчилось, когда сердце наоборот болезненно сжалось. Хайтаму внезапно захотелось прижаться к Кавеху, но, противясь этому внезапному порыву, он замер на месте. Сквозь темень он разглядывал его белоснежную кожу, глаза, ресницы, губы, нос, словно после долгожданного воссоединения или при их последней встречи. Он сам себе мысленно улыбнулся, как на эту белоснежную кожу стали приземляться редкие капли дождя, что постепенно стали усиливаться. — Пойдём. Они вымокли до нитки и продрогли до костей, когда добрались до дома. Скидывая с себя мокрую одежду, Кавех между делом поинтересовался: — Что у вас общего с тем парнем? — Ничего, — отрезал Хайтам. — Но… — собираясь с мыслью, протянул Кавех. — Ты хочешь знать о нём? Кавех неуверенно кивнул. — Мы закончили один факультет, — повторился Хайтам. — Его появление стало для преподавателей настоящим шоком на отпечатке долголетней науки, ведь он абсолютно незрячий. Кажется его признали настоящим талантом, его способности поражали, он мог читать при помощи осязания и добивался не меньше, чем остальные ученики. За все свои годы, прожитые слепым, он развил прекрасный слух и обоняние, которым могли позавидовать даже ёкаи. Он мог ощутить даже самые малейшие колебания в воздухе и это было действительно невероятным. Кажется он неумеренно бахвалился своим положением, но так длилось не долго. Преподавателям он доставлял дополнительные трудности, ведь таблички ему нужно было изготавливать с неровностями, чтобы тот их смог читать. В другом случае его считали бездарным и его способности не более, чем физиологические основы каждого человека. Его упрекали в том, что со своим зрением ему не стать учёным и шансы добиться великих достижений равны нулю. Его не подпускали не к единому проекту, уже не говоря о масштабных исследованиях. Я считал не справедливым к нему такое отношение, а он считал не справедливым, что ко мне слишком много чести. Когда меня сделали секретарём и подпустили к исследовательскому проекту с алыми сесилиями, он преисполнился великой ненавистью, что его и захлестнула. — Оу… — всё, что смог выдавить из себя Кавех после услышанного. Хайтам сел на край кровати рядом с Кавехом и устало вздохнул: — А теперь порабощённый своей ненавистью он замышляет что-то сделать. В какой-то момент комната погрузилась в тишину и только с улицы доносились бьющиеся об карниз капли дождя. — Хайтам, — нарушил тишину голос Кавеха. — Что он сказал в тот момент, когда ты на него накинулся? Повисла пауза, после которой Хайтам ответил: — Чистосердечное признание в том, что он виновен в преступлении, — и не долго поразмыслив, забрался под одеяла со словами: — Давай спать. Кавех расхохотался. — Ты чего? — спросил Хайтам. Кавех пристроился к нему сзади, положив подбородок на плечо и сказал: — Ты последнее время так мил со мной. — Размечтался, — натягивая на себя одеяла и сгоняя того с плеча, буркнул Хайтам. Кавех лёг на спину, подложив руки под голову, на пустой половине, где не было одеяла и произнёс, закрыв глаза: — Кажется мечты сбываются. Хайтам даже и не заметил, как уснул и проснулся от шума исходящего с улицы. Рядом, прижимаясь спиной, спал Кавех. Его ровное дыхание его слегка успокоило. Тучи на небе рассеялись и пропускали в комнату лунный свет. Как вдруг по полу проскользнуло пару теней. Хайтам настороженно поднялся, что услышал Кавех и подскочил за ним. Кажется его сон сегодня более чуткий, чем обычно. — Ты куда? — взволнованно спросил он. — По нужде, — первое, что взбрело в голову, ответил Хайтам. — Я с тобой, — выпалил Кавех и кажется сам удивился от того, что это предложил. Хайтам прижал его голову обратно к подушке. — Удумал. По дороге Хайтам незаметно прихватил меч и ещё не просохшие одежды, натянув их в гостиной. Тихо покинув дом, он заметил перед собой стоящую неподалеку тёмную фигуру. Хайтам крепко стиснул рукоять меча, готовясь атаковать в любой момент. Но кажется фигура не подавала ни каких признаков жизни и только аль-Хайтаму пришло на ум, что это всего лишь приманка, как за спиной послышался бархатистый женский голос: — Привет, красавчик… Это были последние слова, что он услышал перед тем, как получил удар по голове чем-то металлическим и тяжёлым. И темнота.