2127 километров

      Йере медленно открыл глаза. В комнате уже было светло, но лучи солнца в нее не проникали, видимо, погода сегодня обещала быть пасмурной. Но какая разница, если прямо сейчас было так тепло и уютно?       Они с Бояном по-прежнему лежали рядом. Больше не обнимались, зато держались за руки, переплетая пальцы. Боян все еще спал, выглядя при этом до невозможности трогательно. Во сне он казался совсем еще юным, только небритое лицо выдавало то, что он уже не ребенок. Густые растрепанные волосы Бояна спадали на лицо, губы были приоткрыты, а ресницы едва заметно подрагивали. Йере очень бы хотелось убрать челку с его лба, провести кончиками пальцев по щеке, но он себе не позволил, это бы перешло всякие границы, к тому же он опасался ненароком разбудить Бояна.       Воспоминания о вчерашнем вечере отдавались болью в районе висков, но, что удивительно, не казались чем-то однозначно плохим. Даже наоборот. Йере ожидал, что ему будет стыдно за свою истерику, но он не испытывал стыда, разве что его тихие отголоски. Вместо неловкости была благодарность. Сейчас, пребывая в трезвом и спокойном состоянии рассудка, он смог понять, насколько сильно вчерашний эмоциональный всплеск помог ему. Йере уже мог сделать вывод о том, что чувствует себя однозначно лучше. Больше не было тяжести на душе, ставшей привычной. Он, наверное, впервые после финала, вообще не думал о своем поражении. Йере в принципе не думал о прошлом, наконец позволив себе задуматься о будущем.       Но здесь, к сожалению, все было очень неоднозначно. Йере, опять же впервые, смог признать то, что у него есть отличные перспективы построить хорошую карьеру в мире музыки, но… Вопрос личной жизни по-прежнему терзал его.       Вчера, помимо того, что Йере отпустил большую часть негативных эмоций и, кажется, пришел к тому, чтобы начать переосмыслять свои убеждения, он окончательно понял, что влюблен в Бояна. Влюблен до невозможности сильно. По этой же причине, лежа с ним в одной постели, Йере испытывал самое настоящее счастье, пусть и немного горькое.       Боян размеренно сопел во сне, иногда забавно морщась, и Йере утопал в нежности к нему. Никогда ранее он не питал подобных чувств. К тем людям, с которыми он раньше пытался построить отношения, он, по большей части, испытывал физическое влечение, на нем все и строилось. Нет, разумеется, некоторые личностные качества предыдущих немногочисленных партнеров Йере также сильно ценились им, но с Бояном все оказалось совсем иначе. Йере подумал об этом давно, а сейчас лишь нашел подтверждение. Он, в первую очередь, влюбился в душу Бояна. Наверное, поэтому, лежа с ним в одной постели, Йере не находил в своей голове никаких похабных мыслей. Разумеется, он был не против однажды (если думать позитивно и допускать, что это однажды хоть когда-нибудь настанет) заняться с ним сексом, но секс был совсем не тем, чего Йере искал в отношениях с Бояном.       Правда пока никаких отношений, кроме дружеских, не было. Однако Йере ни в коем случае не обесценивал дружбу. Наоборот, он всячески ее превозносил, склоняясь к тому, что любви без дружбы не бывает, как и дружбы без любви. Если Боян не захочет с ним чего-то более близкого, Йере это примет. Да, будет не просто, но он справится. Он боялся лишь того, что признание может разрушить дружбу, и тогда не останется вообще ничего.       Боялся до вчерашнего вечера. После всего произошедшего, сомнений у Йере стало меньше. Что-то ему подсказывало, что Боян не отвергнет его, даже если не сможет разделить его романтические чувства. Боян ведь, самый прекрасный человек на свете, самый добрый, самый заботливый. Он обязательно поймет.       Впрочем, Йере все равно хотелось рассчитывать на что-то большее, чем просто понимание. Ему не давал покоя вопрос о том, почему вдруг Боян предложил ему разделить этой ночью постель. То есть так-то все было предельно ясно, он хотел поддержать Йере и помочь ему справиться со своими переживаниями подобным образом, но не слишком ли это? Объятий на балконе вполне хватило бы. Йере предположил то, что Боян, либо просто очень хороший и эмпатичный человек, либо…       Только теперь Йере задался вопросом о сексуальной ориентации Бояна. Каких-либо оснований полагать, что Бояну хотя бы немного нравятся мужчины, у него не имелось. Шутки могли быть просто шутками. А вот понимание того, что многие песни Joker Out так или иначе посвящены женщинам, приводило уже куда более весомые аргументы, но все равно ни о чем не говорило. Йере ничего не знал о предпочтениях Бояна, и это факт.       Что же до него самого, то… Это странно, учитывая его возраст, но Йере так до конца и не определился. Он не мог с уверенностью сказать кто его больше привлекает: парни или девушки. Возможно, это была бисексуальность. Йере, в первую очередь, смотрел на личность человека, и уже после на его пол. Вроде, у этого тоже имелось какое-то отдельное название, но Йере его не помнил.       У него был опыт отношений и с женщинами, и с мужчинами. Что до последних, то Йере крайне повезло. Повезло родиться в нужной стране и в нужное время и, что самое главное, в понимающей семье. Когда Йере, будучи еще школьником, признался сначала брату, а потом и всем остальным, что поцеловался с мальчиком, он получил поддержку. Самые близкие люди смогли его убедить в том, что в его ориентации, какой бы она ни была, нет ничего неправильного. А ведь могли бы сказать нечто совершенно иное. В противном случае ориентация для Йере стала бы еще одной причиной неприязни к себе. Поэтому он и считал, что ему по-настоящему повезло.       Йере хотелось бы узнать о предпочтениях Бояна, прежде чем что-либо предпринимать, но, раз сделать это ему не удалось, оставалось только рискнуть. Определенный азарт всегда присутствовал в Йере, поэтому такой расклад событий чем-то ему даже понравился, пусть он и понимал, что ставки слишком высоки.       Он бы не стал рисковать, будь у них неограниченный запас времени, но его, к сожалению, не было. За окном уже рассвело, часы показывали половину девятого утра, а значит пошел второй день пребывания Йере в Словении. Включая него, оставалось всего четыре дня.       Боян начал просыпаться. А Йере, в момент, когда тот открыл глаза, зачем-то наоборот притворился спящим. Не хотелось покидать уютную постель. Йере максимально расслабил лицо, не желая себя выдать. И совсем не пожалел, ведь Боян сделал то, чего несколькими минутами ранее хотелось сделать самому Йере. Боян осторожно провел кончиками пальцев по его щеке, а после бережно погладил по голове и встал с кровати.       Сердце Йере забилось слишком часто, на губах появилась широкая улыбка. В голове осталась только одна мысль и связана она была с тем, что Боян не мог сделать это просто так. Как, впрочем, и все произошедшее ранее. У Йере не было никаких оснований полагать, что он нравится Бояну в романтическом плане, но были все основания для того, чтобы понять — Бояну совсем не все равно на него. От этого стало еще приятнее. Йере натянул одеяло на голову и переполз на соседнюю, все еще хранящую чужое тепло, половину кровати. Он уткнулся лицом в подушку Бояна, вспоминая все их объятия, и пролежал так до тех пор, пока не услышал, что Боян вышел из ванной, что-то недовольно бормоча себе под нос.       Йере вылез из-под одеяла и заспанным голосом спросил:       — Что-то случилось?       — Я разбудил тебя? — смущенно ответил Боян вопросом на вопрос, заглянув в спальню.       — Нет, я не спал, — сказал Йере, нехотя поднимаясь на ноги.       — Да ничего, фигня, дурацкий замок опять сломался, — вздохнул Боян, кивнув головой в направлении двери ванной комнаты. — Надоело уже чинить, постоянно ломается.       — Не чини, обещаю не вламываться в туалет, пока ты там, — усмехнулся Йере.       — А где гарантия, что я не решу вломиться к тебе?       Они оба рассмеялись, после чего Йере пошел в ту самую ванную, где на двери сломался замок. Он быстро умылся, переоделся в свою одежду. К слову, снимать футболку, выданную Бояном, совершенно не хотелось, но Йере утешил себя мыслью о том, что сможет еще надеть ее в оставшиеся ночи. А потом, как бы случайно, положить к себе в рюкзак.       На завтрак Боян приготовил яичницу с беконом. Получилось у него, надо признать, очень вкусно, вкуснее был только сваренный им кофе. Ну либо же Йере это просто показалось, потому что теперь все, связанное с Бояном, казалось ему чем-то невероятным.       Никакого напряжения между ними не возникло, они оба сделали вид словно вчера ничего не было. Однако Боян, во время того, как мыл посуду, будто бы вскользь спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       Йере опустил взгляд в чашку, на дне которой плескались остатки кофе. Он не имел особого желания возвращаться к теме вчерашнего вечера, но понимал, что во всем необходимо поставить точку, после которой можно будет двигаться дальше. Йере, не пытаясь уйти от ответа, сразу выложил все, что думает:       — Уже немного лучше, спасибо. Мне правда, ну… полегчало, в общем. Наверное, мне действительно не стоит так загоняться из-за… из-за всего.       — Не стоит, — улыбнулся Боян, обернувшись.       — Спасибо, — еще раз повторил Йере, тоже улыбнувшись.       Не испытав никакой неловкости даже сейчас, он смог выдохнуть с облегчением. Йере очень обрадовался тому, что между ними ничего не изменилось, а если и изменилось, то только в лучшую сторону. После откровенного разговора и ночи, проведенной вместе, он предполагал, что они с Бояном стали куда ближе друг к другу. Внешне это никак не проявлялось, но все равно чувствовалось.       — Тебе не за что меня благодарить, — сказал Боян. — Лучшее пообещай, что постараешься относиться к себе менее предвзято.       Йере не знал, что на это ответить. Точнее, он не знал, как постараться, но все равно сказал:       — Не уверен, что получится, но ладно.       — Получится!       Боян вытер руки и, подойдя к Йере, похлопал его ладонью по плечу. Этот дружеский жест разрядил обстановку и дал понять, что все хорошо. Йере расслабился и с наслаждением подумал о том, что у них впереди еще целых четыре дня. Мало, на первый взгляд, но, если задуматься, это девяносто шесть часов. Или шестьдесят четыре, если вычесть из каждого дня восемь часов на сон.       — Чем сегодня займемся? — поинтересовался Йере, решив, что раз он в гостях у Бояна, то пускай последний и организовывает досуг.       — А чем бы тебе хотелось?       Боян достал из шкафчика аптечку и, никак не комментируя свои действия, взял руку Йере, сменил пластырь и обработал рану. И Йере начало казаться, что он сейчас растает от нежности и проявленной по отношению к нему заботы. Впрочем, Боян, кажется, не видел в этом ничего особенного.       — Мне понравилось, как мы погуляли вчера, — сказал Йере.       Ему правда очень понравилось. И даже не потому, что Любляна оказалась красивым и атмосферным городом. Просто гулять с Бояном было хорошо. Эта была возможность поболтать обо всем на свете и насладиться обществом друг друга. Йере был совсем не против повторить вчерашнюю программу. Признаться честно, он был не против повторять ее каждый день.       — Можем и сегодня погулять, — ответил Боян, посмотрев в окно, — погода так себе, но…       Он проверил температуру в телефоне и продолжил:       — Нет, нормально вообще-то, двадцать три градуса, тепло, можно в футболке пойти. И дождя, вроде, не планируется.       Этому Йере особенно обрадовался. Как бы сильно он ни любил Финляндию, прохладная скандинавская погода порой нагоняла на него тоску. Хотя, так-то солнца сейчас не было и в Любляне. Однако имелось в пасмурной, но теплой погоде, некоторое очарование.       — Отлично! Тогда пошли, — радостно ответил Йере.       Правда, из дома они вышли лишь спустя два часа. Задержались по причине того, что у Бояна случился какой-то срочный телефонный разговор касательно летнего тура по Европе, а потом они начали обсуждать в каких странах бывали и делиться впечатлениями о них. Закончилось все тем, что Йере и Боян покинули квартиру совсем не тогда, когда планировали. Зато Йере еще раз оценил кулинарные способности Бояна, ведь они решили пообедать дома, и Боян приготовил пасту. То, что он умеет хорошо готовить, показалось Йере милым, что ли. Сам он с кухней не особенно дружил.       Во второй половине дня стало еще теплее. Боян предложил сходить в парк, находящийся неподалеку, а потом вернуться центр, чтобы поужинать где-нибудь. Йере принял такое предложение. И пускай к самому парку он остался равнодушен, большая детская площадка привлекла его внимание. Боян до последнего упирался и, громко смеясь, пытался переубедить Йере не идти туда. Но они все равно пошли и долго катались на качелях.       Йере крепко цеплялся пальцами за цепи. Не потому, что боялся высоты или скорости. Йере опасался ненароком свалиться с качелей, засмотревшись на Бояна, поэтому оставалось только держаться особенно крепко, ведь отвести взгляд от Бояна он не мог. Последний выглядел таким по-детски счастливым. Густые волосы Бояна развевались на ветру в такт движению качелей, глаза блестели ярко-ярко. Боян выглядел прекрасно, Йере видел его словно в замедленной съемке, которую так любят использовать в романтических фильмах, и влюблялся все больше и больше. От выброса адреналина, подаренного катанием на качелях, и общения с лучшим человеком на свете было слишком хорошо.       С качелей они слезли только тогда, когда организм сам начал намекать, что пора заканчивать. Первые несколько секунд у Йере плохо получалось стоять на ногах, но он все равно направился в сторону запримеченной им ранее горки. Достаточно высокой.       — Тебя поймать? — в шутку спросил Боян.       Вообще-то Йере не собирался лезть на горку, но после такого заманчивого предложения, у него не осталось выбора. Он забрался на горку и скатился с нее, а Боян поймал его у самого низа, крепко хватая за плечи.       — Теперь не отпущу! — прокричал Боян Йере на ухо.       «И не надо», — хотелось ответить Йере.       Какая-то женщина с двумя маленькими детьми смотрела на них, как на идиотов.       Раньше, во времена Евровидения, Йере постарался бы заснять на камеру подобные моменты, чтобы после поделиться ими в социальных сетях, но теперь он совершенно забыл про социальные сети. Теперь радость и веселье принадлежали только ему и Бояну, и больше никому.       После парка и детской площадки был ресторан с европейской кухней, где они выпили одну бутылку вина на двоих. А там и вечер незаметно подкрался. Единственной проблемой оставался слишком быстрый ход времени. Однако, когда они вышли из ресторана, внезапно возникла еще одна проблема — дождь. Ливень, если быть точнее. Надо полагать, прогноз изменился.       Дождь пошел слишком неожиданно. Йере и Боян были в паре кварталов от дома последнего, когда с неба начали падать крупные холодные капли. Спустя минуту с небольшим они начали литься непрерывным потоком. Дождь мог бы стать поводом для досады, но не стал. Для Йере и Бояна это происшествие оказалось таким же веселым, как и катание на качелях в парке.       — Эх, надо было зонтик взять, — вздохнул Боян, остановившись посреди тротуара.       — Не, не помог бы, — покачал головой Йере.       Вспоминая про себя дорогу до дома Бояна, он сказал:       — У меня есть идея получше!       — Что за ид…       Боян не успел окончить фразу. Йере крепко схватил его за руку и рванул с места. Не то чтобы бег был способен как-то минимизировать последствия дождя, но так они хотя бы доберутся до дома быстрее. А еще это весело — бежать под дождем, держась за руки. Йере ощущал, как у него приятно кружится голова от переизбытка чувств и нехватки кислорода. Боян испытывал то же самое.       Добравшись до дома, они были насквозь мокрыми и, оказавшись в подъезде, еще долго пытались отдышаться.       — С тобой не соскучишься, — хватая ртом воздух и держась одной рукой за стену, сказал Боян.       — А то! — утвердительно кивнул Йере.       Подъем по лестнице до третьего этажа еще никогда не казался таким утомительным, но мысль о том, что в квартире можно будет согреться давала мотивацию. Несмотря на бег, от мокрой одежды, липнущей к коже, все равно было до ужаса холодно.       Когда входная дверь квартиры захлопнулась за ними, Боян сказал:       — Можешь идти в душ, я только полотенце заберу.       — Зачем в душ? — не сообразил Йере.       — Чтобы согреться! — наигранно важным тоном пояснил ему Боян.       Пьяная шутка вырвалась у Йере сама собой:       — Как насчет других способов согреться?       Они оба над ней посмеялись.       — Другие способы согреться? — игриво переспросил Боян. — Ты про ту бутылку вина, которую мы чудом не выпили вчера? Предлагаешь продолжить веселье?       Нет, Йере имел в виду не бутылку вина.       — Конечно! Неси сюда!       Они быстро переоделись в сухую одежду. Боян принес заветную бутылку вина и, поставив ее на стол, подошел к Йере. Слишком близко. Возможно, это вышло случайно. Йере чувствовал, как он дышит, чувствовал манящий запах его одеколона и дождя. От этого сносило голову.       Розовые губы Бояна так и манили. Сердце замирало в груди.       Йере хотел этого слишком сильно и слишком долго. Наверное, если бы не приподнятое настроение, он бы остановился. Решил бы, что момент не самый подходящий, но, с другой стороны, такими темпами подходящего момента можно было прождать целую вечность.       Он был недостаточно пьян, чтобы действовать полностью опрометчиво, но и недостаточно трезв, чтобы отказаться от своих желаний. Да, быть может, лучше было начать со слов, только вот Йере всегда лучше давались действия. В последний раз вспомнив все, что было между ними, он полностью заверил себя в том, что даже если не получится, и Боян будет против, ничего плохого не произойдет. Это же Боян, он обязательно поймет, выслушает Йере после и, в самом худшем случае, скажет, что им все же лучше остаться друзьями. И они обязательно ими останутся, все будет, как прежде. А, в лучшем случае… В лучшем случае Йере станет самым счастливым человеком на этой планете.       Последний раз повторив про себя, что все будет хорошо, он сделал последний, решающий, шаг вперед и поцеловал Бояна в губы.       Осторожно и трепетно, так, чтобы не спугнуть. Глаза Йере были закрыты. Он хотел всецело отдаться этому моменту, прочувствовать его каждой клеточкой тела. Стоило их губам соприкоснуться, и сердце будто бы остановилось. Йере инстинктивно потянулся руками к Бояну, желая обнять его, прижать к себе и больше ничего не отпускать, но…       Боян сделал шаг назад.       Йере придумал себе идеальную картинку дальнейших событий, но, на самом деле, он бы принял и другое их развитий. Например, он бы смирился, если бы Боян смутился и сказал, что он все не так понял. Да даже если бы Боян разозлился и накричал на него, Йере все равно был бы к этому готов. Однако к тому, что произошло, готов он не был совершенно, и это поразило Йере до глубины души.       Боян сделал шаг назад. Его лицо было до ужаса растерянным, а в глазах читался испуг. Может даже страх.       Йере показалось, что Боян не дышит, и тоже испугался. За какую-то долю секунды он успел миллиард раз упрекнуть себя за столь необдуманное решение, пусть оно и не было таковым. И уже после Йере задался вопросом, что не так.       — Прости, — прошептал он.       Это первое, что пришло в голову.       Боян исчез слишком резко, словно растворившись в воздухе. Йере услышал, как за ним захлопнулась дверь ванной комнаты, услышал шум воды, но не мог сдвинуться с места. Он впал в некий ступор и не мог из него выйти несмотря на то, что тревога росла в геометрической прогрессии.       Что-то было не так. Реакция Бояна оказалась слишком ненормальной. Йере не мог найти ей никакого логического обоснования, как бы ни пытался. Впрочем, оно ему и не требовалось. Вина накрыла Йере с головой. Это он все испортил. Он поступил ужасно. Еще каких-то пару минут назад все было отлично, а теперь…       Вода в ванной продолжала шуметь.       Опомнившись, Йере осознал, что обязан сделать что-то. У него не было ни слов (кроме извинений), ни плана действий. Он пошел к ванной и трясущейся рукой постучал в дверь, на уровне подсознания зная, что так будет правильно. В ушах отдавался тяжелый стук сердца.       Ответа не последовало.       Йере постучал еще раз.       Шум воды стих.       Боян ответил не сразу, но ответил. Его голос звучал сломлено и надрывно.       — Д-дай мне пять минут, я… Извини. Это не из-за тебя. В-все в порядке.       Йере много чего в этой жизни не знал, но одно знал точно — порядок выглядит совершенно не так.       Он мог бы зацепиться за фразу «Это не из-за тебя». Йере действительно услышал ее, на несколько жалких секунд она даже успокоила его, но лучше от нее не стало. Его волновало не столько то, что все (чем бы это все не являлось) произошло по его вине, а то, что с Бояном это вообще произошло. Йере никогда бы себя не простил, если бы не предпринял попытку сделать хоть что-нибудь.       Сперва Йере думал дать Бояну те пять минут, о которых он просил, а потом вспомнил, что замок сломан.       Йере уже совершил одну ошибку, так почему бы не совершить вторую?       Он открыл дверь.       Боян стоял напротив зеркала, держась за край умывальника дрожащей рукой, пальцы другой руки он прижимал к губам. По его щекам текли слезы.