2127 километров

      Йере совершенно не хотелось просыпаться. В объятиях Бояна было слишком уютно, но жарко, правда. Яркие лучи утреннего солнца проникали в комнату через окно. Хотелось сбросить с себя одеяло, но, если бы Йере пошевелился, то тут же разбудил бы Бояна. Часы показывали, что уже половина десятого утра, но он спал слишком сладко и мирно. Йере, в порыве нежности, поцеловал Бояна в щеку, от чего тот едва заметно улыбнулся.       Сердце билось в груди часто-часто, а в животе порхали бабочки. Йере не мог вспомнить, когда еще был настолько счастливым. Не удавалось ему и до конца поверить в реальность собственного счастья. Неужели все действительно получилось, и они с Бояном теперь вместе? Да, они проснулись в одной постели, да, они целовались, но… Неужели это действительно правда?! Йере от осознания этого чуть не вскочил на ноги и не начал прыгать на месте, подобно маленькому ребенку, слишком сильно обрадовавшемуся подарку на день рождения.       Это была правда. Вчера Йере и Боян признались друг другу в чувствах. И, что самое главное, они, вроде как, решили быть вместе. Йере, если честно, плохо представлял, к чему все это приведет, но предчувствие у него было хорошее. Пока он старался не задумываться о том, что у каждого из них своя жизнь в разных странах, между которыми более двух тысяч километров. Нет, Йере понимал, что это проблема, причем огромная проблема, но он утешал себя тем, что есть интернет и самолеты. Пока эти утешения работали. О том, насколько больно будет, когда придется прощаться, он старался не думать. Впереди у них еще было целых три дня. И он намеревался отлично их провести.       Боян попытался перевернуться на бок, но так и не смог выбраться из крепких объятий Йере. Он что-то пробормотал на словенском и лениво открыл глаза, тут же морщась от яркого солнечного света.       — Доброе утро, — тихо сказал Йере.       Оно действительно было доброе. И пускай они не в первый раз проснулись рядом, теперь они по-настоящему были вместе, а все невзгоды остались позади. То есть нет, конечно же. Проблемы сами по себе никуда не делись. Утверждать обратное было бы, как минимум, слишком наивно и глупо. Однако теперь у Йере и Бояна имелась решимость сделать первый шаг и начать их преодолевать. Это дорогого стоило.       — Доброе, — улыбнулся Боян.       Он прижался своей щекой к щеке Йере и запустил пальцы в его волосы. Так они пролежали еще какое-то время, наслаждаясь уютом и друг другом. После всего пережитого, они нуждались именно в этом. Но потом стало слишком жарко.       — Как бы мне этого не хотелось, но тебе придется меня отпустить, — простонал Боян.       Йере, напоследок сильнее прижав его к себе, убрал руки и откинул одеяло. Боян встал с кровати, шумно выдохнул и сказал:       — Не особо люблю зиму, но иногда хочу, чтобы была зима.       Наверное, будь сейчас зима, они бы провалялись в постели до самого обеда, если не до вечера. Однако погода сегодня выдалась по-летнему теплой, а вчерашнего ливня словно и не было.       Йере натянул одеяло до подбородка, не желая расставаться с ним, ну или с воспоминаниями о том, как на этом самом месте они с Бояном только что обнимались. Даже досада какая-то появилась из-за того, что Боян ушел. Его хотелось обнимать абсолютно всегда и не отпускать примерно никогда. Но это глупость, Йере понимал. И все равно хотел.       Он выбрался из постели и подошел к Бояну со спины, положив голову на его плечо и обвив тело руками.       — Да ты просто какой-то обнимательный маньяк, я смотрю! — усмехнулся Боян.       — Обнимательный маньяк? — переспросил Йере. — Тогда мне точно придется заобнимать тебя до смерти!       Боян повернулся и сам оплел шею Йере руками, в подтверждение того, что он совсем не против. Так они простояли еще какое-то время. А потом им снова стало жарко. Боян, расслабленный и довольный, отпустил Йере и хотел было пойти в ванную, но его взгляд упал на часы.       — Уже девять тридцать?! — воскликнул он.       — Ну да.       Йере лишь пожал плечами. Для него это вообще было достаточно рано, он мог и до двенадцати проспать, но Бояна он понимал. Тот как-то недавно рассказывал, что в Словении все рано встают. И рабочий день у них начинается в семь утра. Для Йере это был ужас и кошмар, и даже тот факт, что заканчивался рабочий день в три, его не успокоил.       — Да мы же часов десять проспали! — не унимался Боян.       В этом также не было ничего удивительного. После пережитого стресса необходимо было хорошенько отдохнуть и восстановить силы. К тому же, просидев в ванне около получаса, они слишком сильно расслабились и, перебравшись в кровать, почти моментально уснули. Зато теперь чувствовали себя прекрасно, а раз так, то зачем переживать.       — Успокойся ты, — махнул рукой Йере, — все равно ведь никуда не надо.       — Кстати об этом…       Боян так и не договорил, удалившись в ванную. Йере остался в полном неведении и предвкушении. Сам он никаких идей насчет того, как провести этот день не имел, но ожидал, что у Бояна они появятся. Даже позволил себе надеяться на нечто вроде романтического свидания. В конце концов, они его заслужили. Чтобы это было не в шутку, не по приколу, а искренне и осознанно.       Когда Боян вернулся, Йере пристально посмотрел на него, но тот ничего не сказал. И только когда они уже сели завтракать, Боян поинтересовался:       — Может хочешь сходить куда-нибудь?       — Ну… определенно это лучше, чем сидеть в квартире. Почему-то, когда мы остаемся здесь, ничего хорошего не происходит, — вздохнул Йере, намекая на те два вечера, что закончились слезами на балконе.       Бутылка вина, которую они должны были открыть вчера, но так и не открыли, все еще стояла на столе. Йере потянулся к ней рукой и спросил:       — Может дополним наш завтрак вином?       Завтрак был хорош и без вина. Боян приготовил вафли с клубничным джемом, и это было очень вкусно. А вот красное вино вряд ли подошло бы к ним, но настроение Йере, вдруг ставшее слишком игривым и веселым, требовало выпить с утра.       Боян улыбнулся и кивнул, после чего принес штопор и бокалы. У Йере возникла мысль о том, что они слишком много пьют, но он нашел оправдание в виде того, что он находится в отпуске и здесь можно. К тому же теперь повод выпить имелся — отпраздновать начало отношений.       Боян открыл вино и разлил его по бокалам. Тост сказал Йере:       — За нас!       — За нас, — подтвердил Боян, лучезарно улыбаясь.       Сделав несколько глотков, Йере отставил свой бокал и вернулся к вафле. Он выжидающе посмотрел на Бояна, но быстро пришел к тому, что намеки не работают и поинтересовался напрямую:       — Что будем сегодня делать? Может… свидание?       Говорить о подобном в шутку было очень легко, но на самом деле пригласить Бояна пойти на свидание оказалось даже немного неловко. Щеки Йере покрылись румянцем и Боян, заметив это, тоже покраснел.       — С радостью, — согласился он, — но… У меня в этом не очень много опыта, то есть у меня не много опыта в хороших свиданиях. Можно пойти в ресторан или в бар, только вот…       — Банально, — закончил за него Йере.       — Ага, — согласился Боян. — Хотя, у меня есть одно место на примете. Я был там когда-то очень давно, и мне понравилось, хотелось бы побывать еще раз. Не знаю, покажется ли оно тебе романтичным, но для начала скажи нет ли у тебя клаустрофобии?       — Чего?       — Ну… боязнь замкнутых пространств.       Вроде, у Йере такого не было, но сам по себе вопрос его насторожил. Он так и не смог предположить, чего такого задумал Боян, что ему вдруг потребовалось спрашивать о подобном. Однако он не был бы собой, если бы не пошутил:       — Предлагаешь посидеть в шкафу?       — Лучше, — ответил Боян, с трудом сдержав рвущийся наружу смех, — пещера!       — Пещера? — удивленно переспросил Йере.       Нет, он, конечно, ничего против пещер не имел, но никогда не считал их чем-то романтичным. Однако и страха перед ними он не испытывал, поэтому, в принципе, был готов согласиться на предложение Бояна. Если Боян предложил пещеру, значит она стоит того. В его выборе Йере не сомневался.       — Между прочим, самое туристическое место в Словении, — сказал Боян. — Постойнская пещера.       — А что там?       — Ну, — Боян растерялся, не зная, что ответить, — там пещера.       — Логично, — подтвердил Йере, делая несколько глотков вина.       — Вообще там просто очень красиво и атмосферно, а еще там есть железная дорога, круто, да?       Если честно, Йере до сих пор так и не нашел каких-либо весомых аргументов в пользу посещения пещеры, но все равно с радостью был готов это сделать. Потому что они с Бояном будет вместе. С тем же успехом последний мог предложить прогуляться по мусорной свалке, и Йере все равно был бы этому рад. Но это утрированно, может, свалка его бы и не обрадовала, но тому, что они с Бояном проводят время друг с другом, он будет счастлив вне зависимости от мест и обстоятельств.       — Поехали, — согласился он, размазывая остатки клубничного джема вилкой по тарелке.       Боян довольно улыбнулся, чувствуя себя победителем, но после сказал, горестно вздохнув:       — Но тогда от этого придется отказаться.       Он нехотя отодвинул от себя бокал вина.       — Почему? — спросил Йере.       — Потому что отсюда до пещеры пятьдесят с чем-то километров. Не хочу штраф за вождение в нетрезвом виде. Да и не в штрафе дело, это опасно вообще-то, а мне тебя нужно беречь.       — И себя, — добавил Йере.       Они оба разглядели подтекст в этих словах, но предпочли сделать вид, что нет. Сейчас совершенно не хотелось думать о грустном.       Йере забрал чужой бокал вина и отставил на противоположный край стола. Туда же он отправил свой собственный, чтобы Бояну было не так обидно, после чего решил, что пора в принципе завязывать с алкоголем. От него, конечно, бывает очень хорошо, но не лучше ли испытывать настоящее удовольствие, вместо искусственного? Йере достаточно много пил, потому что не находил способов получить это самое настоящее удовольствие, но теперь у него наконец-то появился такой способ, и звали его Боян. Бояна можно было обнять или, например, поцеловать.       Это Йере и сделал. Он придвинулся к нему вместе со стулом, проигнорировав противный скрип ножек по полу, обхватил его лицо руками и ласково поцеловал в губы. Боян ответил на поцелуй. Однако сполна насладиться действом у них не получилось. Почему-то захотелось смеяться. Йере уперся лбом в плечо Бояна и еще долго пытался взять себя в руки.       — Давай собираться, — сказал ему Боян, потрепав по волосам, — и возьми теплую кофту, там прохладно.       Йере чуть было не пошутил о том, что рядом с Бояном ему не будет прохладно даже на Северном полюсе, но решил, что это перебор даже для дурацкой шутки. И толстовку он взять не забыл.       Дорога до пещеры прошла спокойно. Они болтали о разном и слушали Раммштайн. Первое время Йере еще поражался тому, насколько ему с Бояном комфортно, но после привык окончательно. Точнее, им всегда было комфортно друг с другом, но теперь, когда статус их отношений переменился, никаких принципиальных изменений не возникло, чему они оба были рады. Дружба Йере и Бояна никуда не исчезла, просто теперь они могли позволить себе намного больше и перестать ограничивать себя в чувствах, терзающих их обоих уже очень давно. Теперь можно было касаться друг друга по причине и без, обниматься чаще, чем они это делали раньше (хотя куда уже чаще?) и просто оставаться искренними.       События последний двух дней никуда не исчезли. И Йере, и Боян помнили все в мельчайших подробностях. Да, воспоминания были болезненными, но они сближали их, и это главное. Подобные моменты стоит сохранять в памяти. А еще стоит искать способы исцелить раны прошлого и верить, что пускай и не сразу, но когда-нибудь они заживут.       Ну а почему нет-то? Вот, например, порез на руке Йере, оставленный осколком бутылки, стал чувствовать себя значительно лучше. Воспаление прошло, а рана покрылась корочкой. Боян сказал, что пластырь больше клеить не нужно, и Йере доверился его отсутствию медицинского образования.       Возможно, с душевными ранами будет также, если все делать правильно.       Йере, правда, не знал, в чем секрет этого самого «правильно», но решил, что будет действовать по интуиции. Или, что звучит более прозаично, по зову сердца.       Дорога до пещеры заняла совсем немного времени. Впрочем, это потому, что Йере и Боян не заметили, как оно пролетело. Так-то путь занимал обещанные пятьдесят с чем-то километров.       Боян не соврал, сказав, что Постойнская пещера — это туристическое место. Людей действительно было много. Само место было совершенно не таким, как Йере себе представлял. Для него вход в пещеру представлялся круглой дыркой в земле, но тут ничего подобного не было. Зато были высокие живописные горы и, что удивительно, замок.       В саму пещеру пускали к определенному времени, указанному на билетах. У Йере и Бояна еще было около получаса, поэтому они просто гуляли, наслаждаясь по-летнему теплой погодой и ярким солнцем. В какой-то момент Боян предложил:       — Давай сделаем пару фотографий.       Под парой фотографий подразумевались дурацкие селфи на фоне замка, на которых они нарочно кривлялись. И одна фотография, на которой они целовались. Почти. Йере просто на мгновение коснулся губами щеки Бояна и тут же отстранился, но фотография получилась очень экспрессивной. После до Йере дошло, что он, вполне возможно, сделал что-то не то.       — Прости, — извинился он.       — За что?       — Тут просто много людей, и я подумал, что… Разве нам можно делать такое в общественных местах?       — В Словении нет законов, запрещающих это. Тут даже однополые браки в 2015-м легализовали, — ответил Боян.       Йере удивился тому, что Бояну вообще сказал про браки. Вроде и просто так, а вроде и нет.       — Я не об этом, — возразил он. — Вдруг нас кто-нибудь узнает, мы же…       — Популярные, говори, не стесняйся, — улыбнулся Боян, — особенно ты.       Йере смущенно отвел взгляд. Он так до конца и не смог принять то, что после Евровидения обрел широкую известность. Ему по-прежнему казалось, что его особо никто не знает, и знать не может, ведь он — это он.       — Я раньше много думал над этим вопросом, — начал Боян, — не про нас, но про то, стоит ли выставлять отношения на публику. Мы с парнями из группы решили, что нет. Типа, знаешь, образ одиноких парней-красавчиков нравится фанаткам, каждая из них позволяет себе надеяться, что именно ее заметит в толпе кто-нибудь из нас и влюбится. Это тупость, но это благоприятно сказывается на репутации, поэтому мы решили никогда не упоминать в социальных сетях нашу личную жизнь. Да и я не особо хотел бы, чтобы все узнали, что я… ну ты понял. Поэтому я вряд ли соглашусь выложить эту шикарную фотку в свой Инстаграм. И не только потому, что не хочу, просто эти слишком личное для меня. Однако я не собираюсь прятаться и панически бояться, что нас кто-нибудь удивит. Но лучше без этого, но… иногда можно. Знаешь, мне нравится это ощущение легкой опасности.       Йере пообещал себе запомнить и как-нибудь подарить Бояну это ощущение легкой опасности.       — А у тебя с этим как? Ты против, чтобы кто-нибудь узнал? — спросил Боян.       Йере пожал плечами. Он никогда об этом не думал ни в контексте их новоприобретенных отношений с Бояном, ни в каком-либо другом. Но он всецело разделял позицию Бояна, касательно того, что отношения — это личное.       — Лучше пускай фанаты продолжают думать, что мы хорошие друзья, — сказал Йере.       — Лучший вариант, — согласился Боян.       Постепенно подошло время посещения пещеры. Как и обещалось, экскурсия по ней начиналась с железной дороги. Небольшой поезд с открытыми вагонами заезжал в узкий туннель, в котором запросто можно было коснуться стен и потолка руками. В нем имелось освещение, но темнота все равно ощущалась слишком явной. Впрочем, Йере понравилось. Он испытал какой-то детский восторг, подобный тому, который у него был около двух десятков лет назад, когда он с семьей ходил в парк аттракционов. Боян вряд ли разделял чувства Йере. Примерно на второй минуте пути он вплотную придвинулся к нему и взял за руку.       — У тебя… эта… ну как ее, что-то связанное с Санта-Клаусом? — настороженно спросил Йере.       — Клаустрофобия, — ответил Боян. — Есть немного. Я сюда именно из-за этого боялся вернуться, хотя очень хотел. Но после того, как ты сказал про сраного Санта-Клауса, мне больше не страшно!       Йере сильнее сжал его руку своей.       Достаточно скоро поезд остановился у платформы, сразу за которой начиналась пещера. И это было очень красиво. Только увидев ее, Йере даже не поверил в реальность происходящего. У него перехватило дух. Картинка, создаваемая огромным множеством сталактитов и сталагмитов, украшенных разноцветной подсветкой, казалась нереальной и будто бы инопланетной.       Йере не мог похвастаться большим опытом путешествий. Он бывал на море, ездил по Финляндии, но подобные места он никогда прежде не посещал. Возможно, поэтому пещера произвела на него столь сильный эффект.       Экскурсия обещала быть долгой. Маршрут по пещере растянулся на километр с чем-то. Целый километр причудливых коридоров и залов, наполненных необыкновенной атмосферой и будто бы даже волшебством. Первое время Йере просто восторженно смотрел по сторонам, чуть позже начал вслушиваться в текст, зачитываемый экскурсоводом. Он может и хотел сказать Бояну что-то, но был не в состоянии. Его хватило только на одно короткое слово:       — Спасибо.       Йере благодарил Бояна не только за то, что тот пригласил его в эту пещеру. Скорее, он просто хотел поблагодарить Бояна за то, что он теперь есть в его жизни.       Несколько позже, когда Йере начал отходить от восторга и постепенно возвращаться в реальность, Боян шепотом спросил:       — Ну как? Нравится?       — Очень, — честно ответил тот.       — Мне тоже нравится.       В пещере, предсказуемо, было сыро и холодно, но это не приносило никакого дискомфорта. Йере все равно было тепло и чувствовал он себя в крайней степени счастливым. Он продолжал с интересом осматривать окружающий пейзаж, а потом до него донесся обрывок фразы экскурсовода, что-то говорившего о сталактитах, и в голове появилось ужасно непотребное воспоминание. Но он не был бы собой, если бы не поделился им с Бояном прямо сейчас. Чуть привстав, чтобы дотянуться до его уха, Йере сказал:       — У меня в школе был одноклассник, который называл сталактитом свой член.       Боян усмехнулся излишне громко, отчего по пещере пронеслось эхо, и многие обернулись в их сторону.       Задумавшись на пару секунд, Боян ответил:       — Но ведь сталактиты это те, которые растут вниз, разве не логичнее называть член сталагмитом, ведь они растут вверх? Твой одноклассник идиот? Впрочем, так и есть, только идиот может сравнить свой член с этими пещерными сосульками.       Сдержать смех было очень трудно.       Вроде, они говорили достаточно тихо, но люди, идущие впереди, все равно умудрились услышать. Судя по всему, это были туристы из Англии: семья с дочкой лет десяти. Отец семейства обернулся в их сторону и, демонстративно закрыв своей дочери уши руками, прошептал сквозь зубы:       — Да заткнитесь вы уже!       Не засмеяться стало еще проблематичнее. Но Йере решил прислушаться к рекомендации сердобольного англичанина и действительно придумал, как им с Бояном лучше всего заткнуться. Он придержал его за руку и отвел на край дорожки, дожидаясь, когда основная масса туристов продвинется вперед. А потом поцеловал. Всего секунда, простое прикосновение губ к губам, но это было ярко. Потому что в особенном месте, потому что рискованно и запретно.       До конца экскурсии Йере и Боян держались за руки. Друг друга они отпустили только тогда, когда вновь вышли на солнечный свет. Сделали они это совершенно нехотя.       — Боже, — вздохнул Йере, когда пещера осталась позади, — это было охуенно! Лучшее свидание в моей жизни!       Он по-настоящему восхищался тем, что на этой планете есть столь невероятные места. И, разумеется, он восхищался Бояном.       — В моей тоже, — признался Боян. — Но это не из-за пещеры, это потому, что с тобой.       Йере был готов растаять от этих слов.       Чуть позже, отойдя от сильных впечатлений, они пошли в ресторан, а после него еще долго гуляли по окрестностям и лишь ближе к вечеру поехали обратно в Любляну. Закат был настолько красивый, что в какой-то момент Йере попросил Бояна притормозить на обочине. Боян так и сделал, и Йере сказал ему:       — Выходи.       — Да не, мне не надо, — покачал головой Боян.       — Что не надо? А… мне тоже это не надо! Просто выходи.       Боян вышел и Йере попросил его посмотреть на закат. Небо было ярко-розовым, почти неоновым. Вроде, ничего особенного, в теплое время года такое случается довольно часто, но, с другой стороны, это было необыкновенно. Боян мягко улыбнулся. В его глазах отражалось закатное небо.       — Спасибо за этот день. И спасибо за то, что ты теперь со мной, — тихо сказал Йере, уже в который раз повторяя слова благодарности. — Разве это не то, ради чего стоит жить?       И после они поцеловались. На этот раз медленно и чувственно.       Ради этого определенно стоило жить.