Проклятие Череватого

      — Просто сделай правильный выбор, — оскалился Безымянный. — Ты же так долго к этому шел.       Сомнения испарились. Влад, за мгновение взвесив всё, сжал кулаки.       — Прости, — шепнул он, глядя на Настю. И кивнул головой, решившись на отчаянный шаг.       Половицы окрасились в красный. Кровь кляксами усеяла пол. Воин, полоснувший человечью шею, взвился под потолок. Чары его рассеялись, ведь больше незачем было пленника под контролем держать.       Настя кричала, рыдала, выла. Влад повалился на пол. Но, задыхаясь, закашливаясь, он даже не пытался хлынувшую из горла кровь остановить. Колдун умирал, однако впервые чувствовал себя живым.       Картинка размылась. Силы увядали. И когда тьма почти свет прогнала, Владу послышалось до боли знакомое:       — Проснись и пой, человетинка…

***

      Словно Аве Мария на весь хутор петухи тянули свое дурацкое «кукареку». Где-то гремел церковный колокол, взывая к служению души своих прихожан. Маленький деревенский мир, объятый сонною негой, пробуждался от глубокого сна.       — Владька… ну Владька! — звучал над ухом нежный голосок.       Череватый открыл глаза резко. Детское личико, милое и родное, приветствовало его.       — Из-за тебя я опоздаю к бабе Дусе, — кроха гротескно нахмурила бровки: — Вставай, говорю!       Влад еще опомнится не успел, но сразу же обнял Руську. Прижал ее так, чтоб разлучить никто точно не смог.       — Ты меня задушишь! — запротестовала хохотушка, однако же нежно обвила его в ответ.       Лай собак из окна доносился, мычанье коров, блеяние коз. Хутор — живой, настоящий — ожил, сбросив с себя ядовитый туман.       — Хватит дрыхнуть! — отдернув занавеску, заменившую дверь, в комнату ворвалась мадам Череватая. Влад не ахти был рад мать видеть, тем не менее что-то зашевелилось в груди. — Вставайте, не то всю жизнь проспите.       Признаться, лицо ее не выглядело помятым и обрюзгшим, каким бывало после рюмки, принятой с утра. Под глазами фингалов отцовских не было да и руки не были в синяках.       — Что смотришь так, сына? — прыснула женщина, обнажив золотой зуб. — Соскучился по мамке, поди?       Получив в ответ ничего и лишь неловкую паузу, мадам Череватая повторила голосом уже менее позитивным:       — Просыпайтесь. Не буду мешать.       В полной прострации Влад прошелся по комнате, не веря своим глазам. Он прикасался к стенам, что не разрушил беспощадный пожар, открыл нараспашку окно, что не закоптилось от дыма. Он бы долго еще слонялся по дому, да маленькая командирша вытолкала его в сад:       — Опоздаем! — ворчала неустанно Руська, таща за собой брата, для которого стрелки часов возвратились на пять лет назад.       А парнишка вдруг, как вкопанный, остановился, ведь из-за забора ему, поглаживая Ваську, помахал сосед:       — Владос, чай, не выспался? — хохотнул Никола Иваныч. — Глядишь на меня, як на НЛО.       Юноша лишь глазами похлопал — не знал, как реагировать на то, что покойники повставали из могил.       — О, погляди-ка, — качнул головой дядя Коля в сторону соседского двора. — К Любане дочь, Надюха, с муженьком заявилась. Столько лет мать не видела. За бугор, шельма, продалась!       Влад обмер. У дома напротив он видел в цветастом халате Лилит. Мать бесов и демонов нынче предстала обычной кухаркой в бигудях. А вокруг нее, покрывая материнские щеки поцелуями, ворковала блондинка на высоченных каблуках.       — В Берлине, мамуля, жизнь совсем другая, — Гадюка успевала и ластиться к мужу, что из машины пакеты с продуктами таскал. И в этом широкоплечем, коренастом парне Череватый тоже кое-кого признал. Это Воин, уже не столь грозного вида, жену за талию приобнимал.       — Пошли же, Владька! Проснись! — кроха потянула брата за руку, и он прошагал мимо соседей на ватных ногах.       Хутор предстал перед юношей в новом свете. Среди старожил он многих будто бы в первый раз встречал: будь то баянист дядя Миша с неприлично молодой женою, в которых Череватый Бельфегора и суккубиху узнал; в контуженном ветеране, вернувшемся из Афгана, что молча подле двора подметал, Влад узрел черты молчаливого Астарота, а в жене его хозяюшку погоста увидал.       — Возьмешь яблочко, кроха? — огородница протянула Руське плод. Лицо ее всё в земле было, а в руке секатор, похожий на серп.       Влад, не проронив ни слова, потащил сестренку вперед.       Паника с каждым ударом сердца становилась всё сильнее. А стоило Череватым повернуть за угол, им повстречался тот, кто в разы хуже чертей.       — Гребанный чудило! — рыкнул Владу в лицо Лешка Елизаров, главный обидчик и хам. На шее его не было следов от веревки, на теле — ни синяков, ни ран. — Встретимся в школе, лошок, — плюнув неприятелю под ноги, дебошир поплелся дальше по дворам.       Руська, прижавшаяся к брату, тревожно смотрела хулигану вслед.       — Не боись, — подмигнул ей парнишка и, набравшись смелости, двинулся к перекрестку.       Там, во дворе дома с синими ставнями, малышня подняла галдеж. Десятки детей бегали вокруг бабы Дуси, что угощала воспитанников урожаем.       — Погодите, погодите, голубчики, — хохотала старушка, окруженная гурьбой малышей. Не веяло от нее опасностью, не источала она зло. Светилась, как от большого счастья, и целовала в макушки учеников.       Руська сильнее потянула за руку, Влад за шустрой сестрой едва поспевал. Череватые нырнули во владения бабы Дуси, и малышка поспешила любимого педагога обнять.       Юноша не без тревоги смотрел, как морщинистые ладони гладят сестренку по лицу. Но глаза старой ведьмы не казались враждебными. Не таили они ни на кого обид.              Калитка за спиной скрипнула. Влад обернулся и чуть в обморок не упал.       — Веди себя, как следует, человетинка, — давал наставление какому-то малышу Главарь. Без пальто, без серебряной броши, он выглядел, как обычный, дворовый пацан. Присев на корточки, чтобы быть с мальцом на одном уровне, он залихватски выписал братишке щелбан: — Дуй, студент, грызть гранит науки. Только не дерись и не позорь меня.       — Наконец-то все в сборе! — хлопнула в ладоши баба Дуся. — Пошлите, детки, рассаживайтесь. Сегодня будем старые народные сказки читать.       Парень, что привел брата к старушке, помахал ему и перевел на Влада глаза. А у Череватого прямо ноги подкосились. Воздух стал еле-еле к легким поступать.       — Хорошо, когда все в сборе, — улыбнулся ему некто, точь-в-точь Главарь. Кристально-голубые глаза всматривались в лицо Влада, и фирменная улыбка с чертовщинкой на красивом лице зажглась: — Сдалось мне, кого-то здесь не хватает. Может, поищешь её, сосед?       Влад был готов поклясться, что не контролирует тело, кое повело его прочь со двора. Ноги сами ступали по дорожке, ведя Череватого по заученному пути — на кладбище, вдоль которого ковром нынче цвели цветы.       Ветерок осторожно играл зеленью деревьев. Согревали кладбищенскую землю Солнца лучи. Здесь словно сказочная метаморфоза случилась, заключившая Пропащинск в объятья мечты. Рядом лес шептал еле слышно, источал волшебство и покой.       Сердце юноши затрепыхалось — там он увидел её. Рыжеволосая девушка старичку помогала: высаживала в изножье могил цветы.       — За покойными глаз да глаз требуется, — делился с Настей дедушка, трудясь на земле. — Нельзя никого без внимания оставлять, надобно каждого уважить. Да, Верочка?       Ворониха! Влад хотел броситься из своего укрытия в атаку, но чертовка вовсе и не думала причинять кому-либо вред. Она шла из леса, неся в руках пригревшегося в ладонях голубя, и не выглядела так, будто сеет раздор и мрак.       Настя была слишком увлечена рассказами дедушки, но что-то буквально заставило ее оглянуться назад. Их взгляды с Владом случайно встретились, но... так не смотрят на тех, с кем знакомы много лет. Ворожея, несомненно, не понимала, что за любопытный парень глядит на нее в ответ.       Грудь болезненно сжалась, душа закипела. Парнишка искривил вежливой улыбкой рот. Настя хихикнула и отвернулась. И Влад тотчас бросился вон.       В мире, где добро и зло сражаются за господство, каждый из нас сталкивается с проблемой, по какому идти пути. Выбор меж светом и тьмой всем предстоит совершить. Но следует помнить, что добро всегда приносит покой, превознося наши души, в то время как зло дарит короткую радость, разрушая всё вокруг.       — Так что же ты выберешь? — на перекрестке Владу повстречался выпивоха Семён. Да только похож он был страшно на Безымянного демона, так же носом, сморщившись, крутил. Лениво облокотившись на забор бабы Дуси, он, ряженный в майку-алкоголичку, окликнул юнца: — Эй, слышишь? По какому, спрашиваю, пойдешь пути?       Влад не ответил; прошел мимо молча. Но внутри себя твердо решил: идеалы и ценности должны быть выше личных интересов, а доброта и сострадание — важнее заветных мечт. Следует выбирать не то, что кажется легким и выгодным, а то, что является справедливым.       Череватый понял наконец, что одно его решение может сыграть судьбоносную роль для многих людей. И теперь он был готов даже на край света пойти, чтобы изменить хотя бы одну жизнь к лучшему.       Безымянный хитро прищурился, глядя в спину парнишке. Долго думал, о чем-то размышлял. Вскинув глаза к солнцу, он ухмыльнулся. И безоблачное небо затянулось грозой…