Angel in the stairwell

в комнате висела гробовая тишина, пока старший пытался собраться с мыслями и заговорить. наверное, это было очень глупо, если смотреть со стороны. – выглядело странно, да? как будто я помешанный сталкер или типа того? прости, я не хотел, чтобы всё так получилось, – юноша вздохнул и громко сглотнул слюну. – нет-нет, всё очень красиво! мне правда понравилось, я даже думать не посмею о таком, и никогда не стал бы выдумывать что-то на подобии. просто меня немного удивило, что есть наброски, которые были сделаны даже до нашей встречи на лестнице, – сону быстро и эмоционально замахал руками в протест. – если я начну объяснять, наверное, прозвучу, как сумасшедший, если нет – как сталкер. хоть разница и не такая большая, я всё равно попытаюсь оправдаться, – он постарался успокоиться и продолжить спокойно есть, но остатки ужина просто не лезли в горло. – у меня одно время были проблемы со сном, причем достаточно серьёзные... мне снилось всегда одно и то же, и заканчивалось всё одинаково. ты это... кушай быстрее, за столом такое рассказывать не очень уместно. с этими словами хун поднялся с места и поставил тарелку в раковину, заливая ее водой, чтобы помыть позже. сону же в свою очередь недоуменно похлопал глазами, не понимая, как бессонница может быть связана с чем-то, что не следует рассказывать за столом. но он всё же послушался, быстро доел свой ужин и пошёл к раковине с одной единственной целью: помыть всю посуду, ибо его друг этого сделать не мог. все разрешилось достаточно быстро, пак даже возразить не мог: вода будто автоматом открылась, а тарелки очистились магическим способом, и ким был вовсе ни при чём. – ну вот, теперь ты можешь всё рассказать, я жду, – вытирая руки о полотенце, протараторил он, и мило улыбнулся. – ты... да я даже сказать ничего не успел, сону. зачем? сам бы разобрался... – тебе напомнить, что у кого-то до сих пор распорота рука? – возмущался парнишка. – пойдем уже, забудь об этом. юноша лишь вздохнул в ответ, но всё же прошёл в гостиную, слыша, как его гость засеменил следом. ну вот и как теперь спокойно рассказывать о своих проблемах? он слишком хорош, и не заслуживает всего того, что сейчас может услышать из чужих уст. парни расселись на диване, и сону уставился в карие глаза самым выжидающим пристальным взглядом, каким только мог. – тебе действительно настолько интересно? – в ответ тот поморгал и кивнул. – блин... да что тут рассказывать? спалось плохо, то ли из-за нервов, то ли из-за того, что чувствовал себя бездельником. и снилось каждый раз одно и то же: какой-то парень всегда стоял на мосту у реки хан, за ограждением. мне всегда было так страшно, я без причины начинал бешено беспокоиться за абсолютно неизвестного, случайного человека из сна. звучит глупо, да? – он уткнул в момент опустевший взгляд в ткань дивана, стараясь не смотреть в глаза сону, – в общем, я начинал уговаривать его, расспрашивать, что случилось, но в итоге все равно исход был один: он говорил очень мало, и в конце концов прыгал. каждый день я просыпался из-за этого, и не мог понять, что делаю не так, почему у меня не получается. а потом, примерно за неделю до встречи с тобой, этот парень повернулся ко мне. это был первый раз, когда я видел его лицо, и то всего на секунду. потом он извинился и спрыгнул. я вновь проснулся и сразу же, пока не забыл, нарисовал его. – подожди, получается, тот парень – я? как это вообще возможно, мы же тогда даже не виделись ни разу? – звучит как бред сумасшедшего, да? знаю. но всё правда так, зачем мне выдумывать? ну так вот... ты снился мне ещё неделю. теперь я видел твое лицо буквально каждую ночь, и почти всегда оно было либо пугающе спокойным и бесчувственным, либо всё в слезах. каждый раз я пытался уговорить тебя остановиться, но никогда не получалось. а потом я прогуливал пару, и увидел, как ты спускаешься, после чего резко хватаешься за перила, будто сейчас упадёшь. поначалу я не понял, почему твоё лицо кажется таким знакомым, но в ту ночь всё прояснилось. именно тогда ты приснился мне снова, и у меня получилось с тобой поговорить. в ту ночь ты уже не шагнул с моста. ты бы знал, как я был счастлив. я слишком привязался к тебе во сне, и то спасение казалось мне реальным подвигом. я ещё никогда не чувствовал себя настолько нужным. – офигеть... как это вообще возможно? – парнишка задумчиво всматривался в пустоту перед собой, стараясь всё осмыслить. получалось плоховато. – если честно, я сам поверить не могу, но если это неправда, откуда тебе было знать? в общем, раньше я правда думал о подобном. часто ночью выходил к тому мосту и вглядывался в воду сверху. из-за джехи, да и потому, что просто не вывозил такую нагрузку отовсюду. но потом каким-то чудом просто перестал, до сих пор понятия не имею, почему. будто в один момент по щелчку пальцев всё исчезло. – звучит правда жутко. но я надеюсь, что ты сейчас не обманываешь, и действительно перестал думать о подобном. просто знай, что я всегда рядом и смогу выслушать, хорошо? – да, конечно, – тяжёлый вздох раздался в комнате, – я до сих пор удивлён, что ты в принципе позволил мне остаться у тебя сегодня. огромное спасибо. – перестань, всё хорошо. мне самому приятно помогать. тебе нужно что-то ещё? уже поздно, можешь идти спать, если хочется. я могу предложить тебе только свою одежду. к сожалению, никакой другой у меня нет. а, ещё можешь сходить в душ, если требуется, я принесу чистое полотенце, в случае чего. – угу. ещё раз спасибо. до сих пор не могу понять, почему ты возишься со мной. но правда, спасибо. – я же сказал, что буду твоим рыцарем. так что, я просто выполняю обещание. всё разрешилось слишком быстро, и вот уже сону выходит из душа в громадной белой футболке хуна и больших пижамных штанах, которые как не подгибай, а всё равно волочились по полу, и одновременно вытирает полотенцем мокрые волосы. свет был уже выключен почти везде, кроме двух спален, и то, единственные лампы, что работали там: одна настольная у хуна, и небольшой прикроватный светильник в комнате, где сегодня разместится сону. парнишка быстро нырнул в кровать, под одеяло, которое очень приятно пахло кондиционером для белья, и прикрыл глаза. день был слишком напряжённый, чтобы не хотеть отдыха, и в особенности вечер. именно поэтому уже спустя пару минут он провалился в сон, хотя до этого переживал, что и вовсе глаз сомкнуть не сможет.

***

шум воды громкими бушующими всплесками отдается в ушах. ледяной ветер пронизывает тело насквозь, пробирая своим холодом до самых костей. почему-то каждый вдох даётся с огромным трудом, а руки изо всей силы цепляются за что-то холодное. они уже почти окоченели. наконец сону смог распахнуть глаза. под ногами лишь маленький кусочек бетона, под которым необычно сильно бурлила река. сверху давит чёрное ночное небо, абсолютно лишённое звёзд, и только луна помогала осветить происходящее. теперь понятно, почему было так страшно. всё в момент стало очевидным, но животный ужас так и не ушёл. – эй, что ты здесь забыл? – раздался голос за спиной. кто это? почему он спрашивает это? голос знаком, однако чтобы убедиться, пришлось повернуть голову. – чего пялишь? раз собрался прыгать, так прыгай. зачем время тянуть, если всё равно сдохнешь? плохо окрашеные блондинистые волосы колыхались от ветра, а на лице расползалась ненавистная мерзкая ухмылка. почему джеха здесь? он казался совершенно спокойным, держал руки в карманах, и, казалось, что-то ими перебирал. – ты совсем не боишься, что тебя могут посадить за доведение до самоубийства? тебе настолько плевать? – наконец подал дрожащий голос ким, вновь взглянув вниз. сейчас все самые главные его страхи воплощались в жизнь. страх высоты. страх смерти. страх услышать, что он никому не нужен. ужас охватывал каждый сантиметр тела. – абсолютно плевать. просто сдохни уже. никто меня не посадит, сам ведь знаешь, что у меня чересчур много знакомств. это дело замнут, и всё. просто умри, или я помогу тебе это сделать, – каждое слово тянулось, словно выбивая для кима последние секунды жизни, а безумная ухмылка так и не сползала с чужого лица. внутри заклокотала ярость. за что он так ненавидит сону? за то, что тот пожелал для себя лучшей жизни, и расстался с больным человеком? за то, что он просто существует? да за что, в конце концов? спустя пару секунд неконтролируемой злости, парень ощутил, как его шеи коснулось что-то холодное, и спустя кратковременную вспышку боли по ней потекло что-то теплое. – это нож? – совершенно спокойно спросил он, уже не переживая за себя. здесь исход уже очевиден. кажется, бояться больше нечего, ибо хуже быть не может. – ты просто убьёшь меня? вот так легко и без мучений вскроешь глотку? – мой любимый нож. но нет, просто так я тебя не убью. это совсем не интересно. смотри на меня, я хочу в последний раз увидеть твоё милое лицо. ким послушно обернулся, и мельком увидел, как джеха достал из кармана непонятный бутылек, после чего с размаху выплеснул его содержимое на лицо парнишки. кожу зажгло до ужаса, глаза больше открыть не удавалось. страх всё усиливался, сопровождаемый болезненным криком, разрезавшим тишину ночного города. – помучайся напоследок. знай, что ты это заслужил, – за спиной раздался печальный наигранный вздох. – пока-пока, моя любовь. толчок в спину. руки больше не могли хвататься за холодное железное ограждение. парень не смог держать равновесие, и самое жуткое, что это происходило в кромешной тьме. без возможности даже увидеть, как он падает в воду, и в последний раз взглянуть на красоты и тусклые огни города. ведь где-то в нём померк его дом, его уютная квартира. его университет. его любимое кафе. теперь померкло абсолютно всё. с жёстким ударом о воду тело пронзило болью. одежда моментально промокла, позволяя ледяным лапам реки полностью обхватить всё ещё трепещущего парня. однако надолго ли это сердце билось? лёгкие очень быстро наполнились жидкостью, кислород прекратил поступать в организм. только тогда боль прекратилась. прекратилось вообще всё. наконец мучения оборвались, вместе с тонкой и хлипкой нитью жизни.

***

хватаясь за футболку в районе груди, парнишка резко распахнул глаза, как от удара в спину. всего его потряхивало, а последние моменты из сна, когда он ещё мог видеть, не выходили из головы. потом же остались только чувства. тьма и ощущение болезненного одиночества и беспомощности. только спустя полминуты сону понял, что уже не спит, и в панике начал оглядываться по сторонам, не понимая, где вообще находится. руки тряслись так, как только могли, а дыхание настолько громко и сбито раздавалось по комнате, что становилось ещё хуже. юноша сквозь страх встал с кровати и пошёл к выходу, всё ещё не в силах вспомнить, почему не ночует у себя дома. ноги предательски подгибались, но всё-таки дотащили до двери из комнаты. стоило распахнуть её, сразу стало ясно, в чём дело. в голову ударили воспоминания с вечера, абсолютно не придавая спокойствия. всё же, парень решил дойти до ванной, но максимально тихо, чтобы постараться не разбудить хуна. череда осторожных шагов, звук выключателя, щелчок двери, шум воды. сону взглянул в зеркало: ещё хуже, чем вчера. глаза настолько уставшие, что сложно понять, спал он вообще, или просто прикидывался, лицо осунулось, а открытые губы подрагивали. пару раз умывшись, юноша вышел из комнаты, однако на выходе его ждал сюрприз. спустя один осторожный шажок ким утыкается в чью-то грудь, чего пугается до жути, и почти вскрикнув, резко отшатывается назад. мозг, всё ещё шокированный от сна, представлял перед собой джеху. но стоило поднять глаза, сразу стало ясно, кто перед ним. стыд вперемешку со страхом не давали мыслить рационально. – прости, напугал? я не хотел, – словно с маленьким ребенком, шепотом проговорил хун, осторожно беря ладонь юноши в левую руку. – у тебя что-то случилось? было видно, как влажные от воды руки парнишки подрагивали, и явно не от холода. в большой одежде он выглядел ещё более хрупким и крохотным, чем был на самом деле, и оттого безумно хотелось просто обнять и унять эту неконтролируемую дрожь. за сону просто становилось страшно. что же могло случиться на этот раз? – всё хорошо, просто... просто в туалет захотелось, – безуспешно пытался соврать он, но бегающий взгляд, едва различимый в темноте, и сбитое от страха дыхание выдавали с поличным. – пойдём ко мне в комнату, и ты всё расскажешь. только честно, хорошо? я же вижу, что ты буквально трясёшься, – хун, стараясь оставаться совершенно спокойным, провёл парнишку к себе, включил приглушенный свет лампы и усадил на кровать. – вот теперь рассказывай. может, воды? – нет! – хватаясь за последнюю возможность не остаться в одиночестве, внезапно почти вскрикнул ким. – не надо. не уходи. – да в чём дело? – нервы уже были на пределе. – сону, меня действительно беспокоит твоё состояние. пожалуйста, не скрывай и не держи в себе что-то, что можешь рассказать. я не посчитаю странными и не стану оскорблять или высмеивать, клянусь тебе. если хочешь, мы можем сделать что угодно: обняться, можем потом поспать вместе, только прошу, расскажи. – мне приснился кошмар, – спустя не очень долгие уговоры наконец подал хрипловатый голос парнишка. – такой же, как и снился тебе, только от моего лица. только тебя там не было. зато был этот урод, – голос предательски дрогнул. – это потому, что я тебе рассказал о своей бессоннице на ночь глядя? о боже, прости, я не думал, что так выйдет, – моментально среагировал сонхун, осторожно и стараясь успокоить, поглаживая ладошки кима большими пальцами искалеченных рук. – да не виноват ты, вообще никак. это всё мои страхи и загоны, ты вообще ни при чём, – громкий глоток раздался в выжидающей тишине. – в общем, почему я проснулся... там, в этом кошмаре, джеха пожелал мне смерти, после чего так и вышло. почему во сне всё такое реальное? – продолжал он, будто заворожённый, уже не слыша ничего вокруг. – мне казалось, что, когда он плеснул что-то мне в лицо, я умру от боли. и задыхаться в воде было очень неприятно. страшно. даже тело от падения в реку до сих пор ломит. почему так? я не понимаю, это же был всего лишь сон, да? такого не случится? обеспокоенные и испуганные лисьи глаза взглянули на сонхуна. они оба были уже на грани, сону едва сдерживал судорожные вздохи, а пак пытался держать себя в руках, только бы не обругать весь мир и не поехать убивать джеху прямо сейчас. в конце концов, вместо того, чтобы тратить силы на ярость, он решил действовать иначе: притянул кима к себе и стиснул в бережных объятиях. на большее сейчас хун не способен. – сону, ты заслуживаешь весь мир. мне правда жаль, что тебе приходится проходить через всё это, и ты бы знал, как я жалею, что не могу избавить тебя от чего-то такого. пожалуйста, просто выдержи этот кошмар, – и оставалось только догадываться, что он назвал кошмаром: именно этот конкретный сон, или же всю жизнь сону. – ты обязательно справишься, и я помогу тебе. к сожалению, из меня слишком плохой рыцарь, и я не могу защитить тебя сполна, но я всё ещё пытаюсь, – его голос постепенно перешёл к шёпоту, очевидно, сил не оставалось даже на поддержку. – я пытаюсь, пытаюсь держаться, и кажется, что сейчас главная причина для этого – ты. из тебя великолепный рыцарь, ты очень доблестно пытаешься меня спасти, и это великолепно, – он будто бы не специально, совершенно не задумываясь обнял хуна в ответ и уткнулся ему в грудь, отчего слова звучали ещё тише. – но когда твой мир горит, замечаешь ты это слишком поздно. так и со мной. только я могу помочь себе, стать для себя рыцарем. и даже если ты все силы отдашь на то, чтобы помочь мне справиться с этим, ты можешь выгореть сам. поэтому, знаешь, что я думаю? нет, я не думаю, я правда этого хочу. будь моим ангелом, сонхун. просто будь рядом, смотри со стороны, но не жертвуй собой во имя моего спасения. ты слишком хорош, чтобы губить себя ради подобного. в ушах пака звучал громкий стук собственного сердца. в этих словах нет ничего такого, ничего невероятно особенного – это ведь просто красивое выражение с использованием литературных троп. но почему-то оно звучит как самое сокровенное и искреннее желание. как признание в любви. щеки сами по себе налились краской, и если бы не ночной полумрак и плохое освещение, то сону явно бы заметил. дыхание стало неровным, а температура тела, казалось, поднялась. такое всегда происходит при подобных словах? серьёзно? руки сами собой поглаживали спину, щупая складки явно большой для парнишки футболки, и в конце концов, спустя минуту раздумий, хун всё же ответил. – хорошо. я буду тем, кем ты скажешь. ангелом? хорошо. тогда я не сведу с тебя глаз, даже когда очень этого захочу. договорились? – угу. спасибо. спасибо тебе огромное. – было бы за что, – эти слова ещё сильнее заставляли краснеть. – ты, наверное, устал? можешь лечь со мной, если страшно оставаться одному. – было бы просто замечательно. наверное, ким плохо соображал, что сейчас творит. но оно и к лучшему: оба юноши упали спиной на кровать, кутаясь под одним одеялом, а тонкие руки обвили торс хуна. большего и не нужно было: один бешеный стук его сердца помогал успокоиться и впасть в дрёму, а после и вовсе заснуть.