Простые сложности

Элой была воодушевлена, возвращаясь с Посейдоном на базу. У нее получилось! Вторая подфункция была у нее. К тому же миссия познакомила ее с интересными людьми. Морлунд, Стеммур и— Элой задумалась— ну да, даже Абадунд одарили ее каким-то вдохновением. Одержимость идеей, вера в победу— этих чувств Элой не хватало в последнее время. Окей, с одержимостью все было в порядке. А вот веры в победу очень недоставало. Любуясь с озерам удивительными проекциями, Элой ощутила укол тоски. Ей очень хотелось, чтобы Раст увидел то, что видела она. Если пропустить все эти сложности, неудачи, падения в водопады (Элой по-настоящему ненавидела сраные водопады) и перейти сразу к чудесам технологий предтеч. Но она в то же время не могла представить, чтобы Раст поборол суеверия нора и стал бы с лёгкостью посещать запретные места потому что там красивые цифровые пейзажи. Но возможно ради Элой. Она вздохнула. О реакции Раста можно было только гадать. Вот и все, что ей оставалось. Ощущение тоски до колющей боли в горле, предположения о его реакциях, мудрые наставления в памяти и великое множество нерасказанных историй. Элой прокладывала путь через пустыню в сторону базы. Ленторог двигался на пределе возможностей, и выступившие слезы ветер унес в песчаную бесконечность. Кроме воодушевления, душу Элой коснулось чувство вины, но уже перед своей командой. Ведь они тоже верили в ее победу и были одержимы идеей. Варл победил страх перед чужими землями, который в нем воспитывали с рождения, чтобы помочь в ее миссии. Зо пошла против Хора и своей веры, ради победы Элой. Коталло… Он сказал, что ей принадлежит остаток его жизни. Это звучало довольно высокопарно, из уст какого-нибудь напыщенного карха. Но Коталло не бросал слов на ветер, он был очень вдумчивым, терпеливым и вряд ли бы стал говорить такие вещи первой встречной чужестранке. Коталло точно верил в ее победу. Эренд. Эренд отправился с ней на битву с Аидом. Уж он не сомневался в Элой. За ее спиной был такой надёжный тыл, готовый в пух и прах развеять ее сомнения, стоит ей только о них заикнуться. В этом как раз и была проблема. Элой сжала провода, которыми она управляла ленторогом. Надо быть более открытой со своими друзьями, хотя бы проводить с ними больше времени для начала. С этими мыслями Элой заметила небольшой лагерь озерам посреди пустыни и направила машину к ним, желая узнать, не нужна ли им помощь. Помощь была нужна. Элой с готовностью откликнулась на просьбы женщины. Она предупредила ребят на базе, что задерживается. Эренд хотел отправить авангард, мол, раз это озерам там застряли, то им их и выручать. Коталло предложил помощь от тенакт, ведь это произошло на их земле. Но Элой отвергла все предложения. Все это требовало времени, а люди не могли ждать. Элой же была там, здесь и сейчас. Она хотела помочь, она могла помочь. Иногда такие встречи успокаивали ее, иногда раздражали тем, что отнимают время, как будто весь мир встал в очередь перед ней с просьбами о помощи. Но Элой гнала прочь раздражение. Она помнила слова Раста о помощи другим, и ее сердце было отзывчивым, хоть и грубоватым. В этот раз поиски пайков с помощью секача больше успокаивали ее. Посейдон был при ней, на базе ее ждали друзья, мир все еще погибал, но сегодня Элой была в настроении надеяться. Попрощавшись с Рундой, Элой двинулась дальше. У подножья скал она сменила легкий наряд озерам на привычную одежду нора, которая явно была более приспособлена к горной и снежной местности. Элой немного пожалела, что оставила вещи банук в Меридиане. В землях небесного клана они уж точно пригодились бы. Хоть небесники и выпендривались, что не чувствуют холода, на них и в самом деле было преступно мало одежды для такой суровой погоды. Свои сожаления об оставленных вещах банук Элой озвучила заходя на базу. Эренд принял из ее рук сумки, доверху набитые запчастями из уничтоженных машин. Зо забрала пустые фляги, чтобы помыть и наполнить свежей водой. С первых шагов Элой окружили заботой, от чего у нее покраснели щеки, и захотелось убежать в пустыню, где никто не рвался ей помогать. — Вам надо просто принять холод, и тогда не придется надевать столько шкур, — сказал Коталло. Он тоже вышел ей навстречу. Элой отметила лёгкую улыбку на его губах. Он не один раз весьма самодовольно указывал на разницу между доспехами Варла и Элой и небесного клана. Его удивляло, что они прожили всю жизнь в холодных местах, но при этом не закалились и предпочитали кутаться в меха. — Вместо того, чтобы раздевать нас, лучше оденься сам, — парировал Варл, смеясь. — Это просто другой уровень комфорта, приятель. — Мне кажется, Коталло не хочет раздавать ТЕБЯ, — многозначительно сказала Зо, споласкивая фляги. Варл замялся, а Коталло с укором посмотрел в сторону Зо. Элой поспешила сменить тему. Она не очень поняла, куда идёт разговор, но предпочла, чтобы он изменил направление. — Одежда шерифа, которую мне подарил вождь Хекарро, довольно теплая, — примирительно сообщила она. — Но все ещё не такая, как, скажем, одеяния вождя банук. — Вождя? — поднял брови Коталло. Элой хотела замять и эту тему, но вернулся Эренд. — Ты не знаешь, что наша Элой — вождь верака? — удивился он. Но это было скорее удивление о собственном промахе, чем о незнании шерифа. — К сожалению, нет, — сухо ответил Коталло. — Я присоединился к отряду позднее, и часть событий жизни командира пока от меня скрыта. — Никакой я не вождь, давайте забудем это, — вмешалась Элой. — Но ты победила действующего вождя в честном поединке, и значит ты — вождь. — Мне просто надо было добраться к Бирюзе. Это упрощённая версия Геи, — добавила она, видя, что и Зо тоже выглядит заинтересованной. — А Аратак не разрешал, и я просто… — Да-да, ты просто бросила ему вызов, — рассмеялся Варл. — То, как ты обычно решаешь проблемы. — Разрушает несокрушимые стены, — добавил с улыбкой Коталло. — Свергает вождей. — Я никого не свергала! — Мы не осуждаем твой стиль, — сказал Эренд. — Мы восхищаемся. — И завидуем, — встрял Варл. — Нам надо как-то по-особенному тебя приветствовать? — невинно спросила Зо. — Как это принято у Банук? — Вы бесите! — сказала Элой, улыбаясь и совершенно не чувствуя раздражения. — Я отнесу Посейдона к Гее, пока вы тут упражняетесь в глупостях. — Я накрою ужин, — крикнула ей вслед Зо. Слияние прошло успешно, и Элой, побеседовав с Геей о перспективах, довольная собой, вернулась к ужину. Еда утару была простой, но, учитывая, что в основном Элой питалась вяленым мясом или сушеными фруктами, для нее это был роскошный пир. Она отдалась еде полностью, пробуя все и набирая добавки. — Офефь вкуфно, — попыталась сказать Элой Зо. Та смущённо улыбнулась. — Знаменитые изящные манеры нора, — прокомментировал Эренд. — Она не нора, — добавил Варл. — Мы не такие. — Не мешайте ей есть, — сказал Коталло, словно ставя точку. Элой стрельнула в него благодарным взглядом и включила запись со своего визора, чтобы все увидели, хотя бы ее глазами, видения в Лас-Вегасе. Комната наполнилась восторгами и вопросами. Элой откинулась на диване и сонно моргала. Потом она почувствовала, что съела по-настоящему много и ей не помешало бы пройтись. — Ребят, немного подышу воздухом, — сказала она. — Желудок не привык к такой вкусной еде. Вы смотрите, там ещё много интересного. Можете промотать назад, там будут видения до того, как я извлекла Посейдона. Она встала и пошла к восточному выходу, где был водопад и циновки Зо. Элой планировала побродить вокруг, но в итоге остановилась на плато и смотрела, как заходит солнце. Чуть позже она услышала, как открылись двери, по звуку шагов она догадалась, кто это. — Пришел смотреть, как дикарка мёрзнет в горах? — улыбнулась Элой. Коталло качнул головой и передал ей мягкую накидку. — Одеяло тенакт, — Элой благодарно кивнула и набросила его на плечи. Сердце гулко стучало, потому что Коталло решил принести ей одеяло. Это было странное чувство, которое она не могла объяснить. Элой не любила, когда о ней заботились, как о ребенке, вроде «тебе надо отдохнуть, поесть, и ты себя совсем не бережешь». Но забота Коталло была признаком симпатии, а значит, все страдания Элой могли быть не безответными. От этой мысли сердце пропустило удар. — Зачем тебе одеяло, ты-же-шериф-из-небесного-клана-который-никогда-не-мерзнет? — она не смогла удержаться от этой шутки. — Оно не для меня, — Коталло смерил ее укоризненным взглядом. — Храню для чужеземцев. — Это очень мило, правда, Коталло, — румянец тронул щеки Элой, и она снова посмотрела на закат. — Спасибо. — При твоей нелюбви к холоду, какой же пыткой для тебя было путешествие в Вал, — произнес Коталло, вставая рядом. — Пыткой было твое нежелание поверить в мои силы. — Прошу прощения, как я уже говорил, я был не в себе. — Но если мне не нравится холод, не значит, что я не могу его переносить. В Объятиях матери тоже не зной как в Палящем Копье. И мое путешествие в земли банук. Это гораздо более суровое место, чем ты можешь себе представить. Там машинная жидкость застывает в синие кристаллы. Это очень красиво и очень ценится у банук. В других землях я не встречала таких самоцветов, возможно, потому что их трудно добыть. Но я это к тому, чтобы ты оценил степень холода. — Хотел бы я увидеть эти кристаллы. Звучит как нечто очень красивое. — У меня есть несколько с собой, если хочешь увидеть — предложила Элой, радуясь, что может так быстро исполнить его желание. — Только если это не в тягость, — с сомнением сказал Коталло. — Я бы с удовольствием посмотрел. Элой кивнула и жестом поманила его за собой. В общей комнате сидел Эренд, поглощённый визором, Зо и Варла не было видно. Элой с Коталло прошли к ней в комнату. Шериф замялся около двери, пока Элой стала искать кристаллы в сундуке. Увидев, что он не решается пройти дальше, она позвала его: — Проходи, Коталло, все в порядке. Чувствуй себя здесь спокойно. — Благодарю, командир, — он кивнул и приблизился к ней, оглядывая помещение. — Очень рад, что у тебя есть такое хорошее, уединённое место для отдыха. — А? Да. Я правда спала здесь всего несколько раз, но очень приятно, что… Да где же они? — Элой перебирала содержимое, начиная нервничать. Ей не хотелось пообещать показать самоцветы Коталло, а потом обнаружить, что их нет. Наконец, она нащупала нужный кожаный мешочек и вытащила его наружу. Элой просто взяла Коталло за запястье, вынуждая раскрыть ладонь, и высыпала содержимое. Самоцветы заискрились мягким синим цветом, они были такими же яркими и будто наполненными светом, как и в тот день, когда она их нашла. Коталло замер, разглядывая камни. Элой заметила, как сияние отражалось в его глазах, расцветило кожу в краске голубым цветом. — Они великолепны! Словно свет невстревоженной машины запертый в камне, — голос шерифа был наполнен восторгом. И у Элой внутри возникло чувство умиления. — Да, примерно так и считают сами банук. Тебя так интересует и восхищает мир вокруг. Это очень редкое качество, — решилась сделать комплимент Элой. Они были одни, атмосфера располагала к этому. — Спасибо, командир, — просто сказал Коталло. — Я всегда хотел увидеть мир. Как я уже говорил, меня не привлекала власть. Путешествия дала мне должность шерифа, но знания, которые подарила ты, бесценны и невероятны. Хорошо, что ты сохранила самоцветы. — Я бы хотела, чтобы они были у тебя, — вдруг сказала Элой. — Как подарок? — удивился Коталло. — Как подарок, — кивнула Элой. — Но я не могу принять такой ценный дар. — На самом деле, я не знаю, почему оставила их, — призналась Элой. — Я не чувствую от них хороших воспоминаний. Во время того путешествия я словно была другим человеком, мне казалось, я снова изгой. Но ещё более одинока. Потому что со мной не было Раста. Один человек меня коснулся, я так вздрогнула и поняла, что совсем одичала. Эти камни сильно напоминает мне то время. Не очень приятное. — Почему же ты тогда хочешь отдать их мне? — спросил Коталло тихим голосом. — Я подумала, что так я заменю воспоминания. Плохие на хорошие. Не то, как я, словно проклятая, лазала по горам в попытке заполнить пропасть из-за отсутствия Раста, отмораживая себе пальцы, рискуя погибнуть во льдах. А то, как тебе понравился этот кристалл, и я его тебе подарила. И теперь, глядя на все самоцветы на свете, я буду помнить о тебе. — Это большая честь для меня, — сказал Коталло, склонив голову. Элой желая его расслабить, коснулась его левого плеча, но он странно дёрнулся, отстраняясь. Элой испугалась, думая, что причинила ему боль. — Коталло, я не хотела… — Все в порядке, — заверил он ее. — Просто непривычно, я прошу прощения за свою реакцию. — Не надо извиняться, это я влезла в твоё личное пространство без спроса. Коталло улыбнулся странно, так, что у Элой весь низ живота превратился в раскалённое ядро. — Моё личное пространство в твоём распоряжении, Элой. — Эээ, да, хм, спасибо, — пробормотала она, краснея, стараясь не думать о том, что ей хотелось вспрыгнуть на него, обхватить руками и ногами, и поцеловать этот дурацкий, спокойный, сдержанный рот. Ого. Полегче, девочка. — Просто в последний раз моей левой руки касался Текотте, — объяснил Коталло, поморщившись. Элой вспомнила тот вечер и то прикосновение, грубое, унизительное, причиняющее боль. Лицо Коталло, сдерживающее ярость. И ей захотелось все это стереть. Заменить другими воспоминаниями, как это сделал для нее Коталло. И она потянулась к его плечу, вставая на цыпочки, и нежно потерлась об него щекой, носом и губами. Она боялась причинить боль и старалась быть очень аккуратной. Коталло издал полувздох-полустон. Элой отпрянула, испуганно заглядывая ему в лицо. — Я сделала тебе больно? Я не хотела, просто мне захотелось подарить тебе другое ощущение. Как ты для меня. — Нет, — сказал Коталло, наклонив голову в сторону, и Элой показалось, что его уголок рта задрожал. — Это не боль. — Прости, если сделала тебе неприятно, — Элой покраснела, мысленно обзывая себя дурой, идиоткой. Зачем полезла к нему? Сама же помнила это ощущение, когда ее обнял Гилдун. — Элой. — Что? — Это было одно из самых приятных ощущений со времени Посольства — голос был низкий, твердый. — Но не стоит тебе так больше делать. — Я не понимаю. — Ты не должна себя осквернять прикосновениями к моему увечью. — он словно избегал на нее смотреть, но в последний момент взглянул из-под бровей. Элой будто громом поразило. Она посмотрела ему прямо в глаза, сжав кулаки, и вдруг неожиданно толкнула его к стене. Он не ожидал толчка и на мгновение потерял равновесие, в глазах мелькнула растерянность, и он даже чуть не выронил кристаллы. Но Элой не дала ему опомниться, она вжалась в него в судорожном объятии, обнимая изувеченное плечо. — Лучше я буду оскверненной твоим увечьем, чем благословленной чьим-то величием, — прошептала она. Она почувствовала, как он стал весь твердым как камень, но через секунду расслабился, и его голова склонилась к ее макушке, словно вдохнув ее запах. Элой редко получала объятия, ещё реже она сама их инициировала. Ещё и так резко, буквально набросившись на шерифа. Злость отступила, и она почувствовала себя неловко. Вдруг она перешла черту, вдруг это все слишком, вдруг Коталло вообще не хотел никаких объятий. Он ясно дал понять, что не против прикосновений, но есть большая разница между лёгким касанием и толчками с насильственным объятием. Коталло словно почувствовал ее метущиеся мысли. Он провел рукой по ее волосам, поправляя их, немного неловко, потому самоцветы все еще были зажаты в ладони. Ресницы Элой затрепетали от этого нежного жеста, но сразу после он отстранился, мягко выбираясь из объятий. Элой посмотрела на него снизу вверх. — Эм, я обычно более сдержана, но знаешь… — она занервничала. — Я никогда не считала тебя… — Тихо, Элой, — практически прорычал Коталло. Он наклонился к ней и поцеловал. В лоб. Он поцеловал ее в лоб. — Сегодня ты подарила мне даа бесценных дара, — сказал он. — Но я… — Моя благодарность не знает границ. Не смею больше занимать твое время. Он вышел из ее комнаты, оставив в полном недоумении. Он был одновременно нежным, теплым и сдержанным. Элой ощущала, что он к ней благосклонен, поощряя ее чувства, давая ей надежду, и в то же время отстранялся от нее. Она коснулась места поцелуя и застонала. Проклятые непонятные чувства! Проклятый непонятный шериф тенакт! Элой чувствовала, что это ее начинает изматывать. А это значит, что стоит действовать решительно. Так, как она решала вопросы всегда. Просто пойдет и выложит все перед Коталло. Да. Обязательно. Завтра. Или может позвонит ему через фокус. Возможно. Через пару дней.