Мёд и пряности

Утро бывает добрым, даже если сна ночью было катастрофически мало и через час на работу. Например, если ты варишь шадди на светлой кухне, под тихий шелест ненавязчивой музыки. У Ричарда утро было добрым. По-настоящему добрым, потому что помимо прочего он получил невесомый поцелуй в шею и взъерошенные теплой рукой волосы. Наверное, они никогда не привыкнут к таким вот порывам нежности. Потому что у одного суровая северная зима. Потому что у другого «мне позволено все» кроме простого человеческого. Утро было ранним, даже слишком ранним, но это не мешало наслаждаться им, шадди и друг другом. Ричард в какой раз подумал о матушке и усмехнулся: узнай она, с кем встречает новый день ее сын, одним тихим бешенством не обошлось бы. Как же он докатился до жизни такой? Дикон перевел взгляд на бледное точеное лицо, скользнул по задумчивым глазам, расслабленной улыбке на губах, распахнутой рубашке и остановился на синей чашке в изящных пальцах. Все началось с шадди. В тот день первый посетитель пришел к открытию. Высокий, статный, белобрысый и безумно уставший, хоть и искусно это скрывающий. — Скверное начало дня? — дружелюбно поинтересовался Ричард, откладывая тряпицу, которой только что протирал шаддимашину. — Увы, самое обычное. Окделл понимающе кивнул, отросшая челка непослушно упала на глаза. Коль догадка оказалась верна, захотелось скрасить день этого человека хоть чем-то. Например, вкусным шадди. — Средний без молока? — Угадали, — настороженно, испытующе. Ричард только хмыкнул. Не нужно быть большого ума, чтобы догадаться о предпочтениях явно не выспавшегося морисскила. Оплата пискнула, машина запыхтела, из колонок зазвучало что-то жизнеутверждающее. В Олларии вовсю царствовала осень. Солнце не грело, оставалось довольствоваться только обжигающими напитками и теплыми словами. Ричард сделал шадди погорячее — эру в одном только строгом пиджачке не повредит. И, по зову сердца, кинул в напиток сладковатую деревянную палочку родом из Багряных земель. Мужчина принял стаканчик и коротко кивнул — занятная у него все-таки выправка. И глаза занятные: черные, как самый крепкий шадди, при волосах цвета льна. Эр все-таки сделал глоток и бровь его слегка приподнялась — вероятно, для этого человека реакция весьма бурная. — Дважды угадал, — подытожил Дикон обуреваемый совсем уж ребяческой гордостью. Отворачиваясь, мужчина позволил себе улыбку. — Всего доброго! — полетело в осанистую спину. — Тут вы промахнулись, — бросил эр через плечо, — уместнее было бы сказать до встречи. Так небольшая шаддийная напротив главного Олларианского университета обрела первого постоянного клиента.