Мёд и пряности

Узнай матушка, чем Ричард зарабатывает себе на жизнь — пришла бы в тихое бешенство. Чтобы ее сын да варил целыми днями шадди для всяких студентишек? Извольте. Собственно, поэтому она и не знала. Что же касается самого Ричарда… Дело честное, остальное — мелочи. А когда человек от глотка шадди расцветал на глазах, казалось, даже, вполне благородное. К тому же, Окделл не задержится здесь надолго: вынужденная мера, не более. Из мыслей Ричарда вырвал влетевший в кофейню молодой парень. Именно влетевший, причем с порога заявивший: — Мне нужен самый сладкий шадди, что у вас есть! — Как на счет сливочного с медом и орехами? — не растерялся Дикон. — Идеально! Пока Ричард готовил, он все не мог отделаться от мысли, что внешность торопыги кажется ему смутно знакомой. Молодой человек же за это время успел перездороваться с половиной посетителей, некоторым сердечно пожелать хорошего дня, нескольким нахамить и, очевидно, продолжил бы в том же духе, но кое-что его прервало: — Чуть не забыл! — молодой человек легко стукнул себя по лбу. — Мне еще «как обычно» для Лионеля, уж не знаю «как обычно», но братишка сказал, вы поймете. У Ричарда из рук чуть не выпала банка с медом. — «Братишка»? Молодой человек спрятал за строгой маской лучезарную улыбку и ровно встал, опустив руки по швам. — Так больше похож? Серьезности хватило секунды на четыре, потом он облокотился на стойку и засветился ярче солнца: — Меня Арно зовут. — Ричард, — и ему на самом деле было приятно познакомиться. От печатных строчек на пожелтевшей бумаге уже рябило в глазах. В желании получать знания Ричард был тверд и незыблем, но провести весь свой выходной за столом пыльной университетской библиотеки явно было идеей ниже среднего. Тело молило о пощаде. Ровно в тот миг, когда Окделл решил-таки снизойти до милости, за спиной раздались мягкие шаги. — О, — с ноткой удивления. Пары секунд хватило, чтобы Алва оценил ситуацию. — Пойдемте-ка подышим воздухом, юноша. Вам не повредит. Что действительно «не повредит», Дикон осознал, когда слишком живо подскочил с потертого стула и мир повело. Картинка стабилизировалась довольно быстро, но общая усталость не стеснялась напоминать о себе. Одеревеневшие ноги предательски подвели на лестнице. Однако упасть Окделлу не дали: крепко сжали плечо и рывком вернули на место. — Вы не свернете шею в мою смену, — иронично обнадежил Алва. Ричард обиженно прикусил губу. Обиженно на себя — уж если не дружишь с конечностями, научись хотя бы это скрывать. — Иначе кто будет варить вам такой вкусный шадди? — не удержавшись, съязвил он. — Поверьте, желающих варить мне шадди предостаточно, — хмыкнул Алва. Ричард стушевался еще больше. — А вот Лионелю без вас явно придется несладко. Не в моих интересах лишать это заведение единственной здравой головы. На улице было свежо и по-вечернему прохладно. Недавно прошедший дождь оставил скромные лужицы на брусчатке. Дикон вдохнул полной грудью терпковатый аромат осени и почувствовал себя гораздо лучше. — Эру Лионелю правда настолько нравится мой шадди? Они не торопясь побрели куда-то вдоль университетских стен. — До вас он пил только омерзительно горький, кривясь от каждого второго глотка, и исключительно ради бодрости. Против воли на лице заиграла довольная улыбка. Эр не мог ее не заметить. — Как вам всегда удается угадывать? — Не знаю, — честно признался Дик, — это кажется очевидным. — Потрясающий ответ. И что же еще вам кажется очевидным? — То, что вам скучно, — пожал плечами Окделл. — Здесь, да и вообще, наверное, по жизни. Ваша должность вам даром не нужна — но вы честно выполняете свои обязательства. Из чувства долга, что ли. На такой ответ Алва не рассчитывал — Дикон понял это по изогнутому острию брови и очередной усмешке. — Крупицу вашей сообразительности, да нашей бы администрации. От этого то ли завуалированного комплимента, то ли умеренного недовольства, на сердце стало теплее. Странно, конечно: с этим человеком, выдыхающем колкости вместо воздуха, Дикону впринципе становилось теплее. Окделл искоса взглянул на точеный профиль. Почему же он кажется смутно знакомым? С первой встречи казался, но Ричард старательно топил эту мысль. Он бы запомнил. Такого, как Алва, сложно не запомнить. И все же… эта белизна кожи, эта бездна глаз, этот шелк волос… где же, где Окделл мог их видеть? — Изучаете местные достопримечательности, юноша? Пойман с поличным. Ричард уставился под ноги и щеки его украсил румянец. — Извините… — Изучайте на здоровье, — легкомысленно махнул рукой Алва. — Быть может, отыщете еще что-нибудь очевидное. Уже отыскал. Например, тот факт, что подобный вечер у них не последний. — Ричард. Рука осторожно теребила его за плечо. — Ри-чард. Глаза пришлось разлепить, хотя этому протестовало все в Окделловской натуре. Он нашел себя на крохотном диванчике в подсобке. Герард, его сменщик, нависал над ним с дружелюбной улыбкой, которая, тем не менее, не скрывала общего волнения. — У тебя все в порядке? Какой раз нахожу тебя здесь… Нет, милый Герард, не все у Дикона в порядке. Иначе он бы не шадди варил, а ходил на пары в Олларианском универе, но, увы и ах, довольствоваться приходится тем, что есть. Да еще и… — Я могу чем-то помочь? — Расслабься, все под контролем. Я уже ухожу. Ричард с деланой бодростью поднялся, умылся над раковиной и залил в себя стакан ледяной воды. Бодрость перестала быть деланой. Нет, Окделл не уподобился крысе, что ночует по углам. Лишь изредка, после смены, он позволял себе задремать в шаддийной. У него была снята небольшая квартирка в полудюжине улиц, но это был не дом — пристанище, не более, и после рабочего дня туда не тянуло. Мерное звучание шагов по брусчатке умиротворяло, приглушая остатки того самого «еще». Ричард не спал больше шести часов по двум причинам: во-первых, ему, в общем-то, хватало; во-вторых, ни одна ночь не обходилась без снов. Снов, которые никогда не удавалось вспомнить целиком — они рассыпались калейдоскопом цветных стеклышек с первыми лучами солнца. Сражения на шпагах, клятвы в верности, самозабвенная любовь, яростная ненависть… Он обожал эти сны и боялся их. Слишком настоящими казались рожденные подсознанием сказки о рыцарях и королях, слишком. И не всегда сказки эти были приятны: горько было просыпаться с привкусом предательства, горше только чувствовать, что предал он сам. Потому Ричард старался жить днем реальным, а не призраками ночи. И у него определенно получалось. Да, пока все складывалось не так, как планировал Дик, но отнюдь не плохо. Он больше не отягощал матушку. А если появлялся лишний серебряный — придумывал предлог, чтобы прислать. Он познакомился с интересными людьми: одни Савиньяки чего стоили. С Арно они и вовсе удивительно хорошо поладили. Этот ураган ежедневно, а порой и несколько раз на дню, радовал Дикона своим присутствием. Был еще один посетитель, вызывавший у Окделла приступы любопытства. Шаблонно вежливый, картиночно-идеальный. С извечным томиком чего-то художественного в руках и серо-лиловым пальто в любую погоду. Ричард из раза в раз пытался соблазнить его на что-нибудь авторское, потешить свое самолюбие, снова попав в цель. И из раза в раз промахивался. — Добрый день! Как на счет… — Шадди с молоком и конфету с вишней. — Здравствуйте! Не хотите попробовать… — Шадди с молоком и конфету с вишней. — Доброе утро. У нас появился… — Шадди с молоком и… -… конфету с вишней, да-да, я помню. Однажды у Ричарда выдался особенно паршивый день и долбежке о стены он предпочел молча выдать молодому заразе его любимое сочетание. А зараза неожиданно снизошел до полу улыбки и тихо, но участливо спросил: — У вас все нормально? — Да, — Дик отчего-то стушевался, — да, спасибо. Сны неприятные, день тяжелый, ничего необычного. — Неприятные сны? Понимаю, — отстраненно отозвался он. — Пожалуй, я возьму еще одну конфету. Забавно все-таки: Ричард никогда не видел, как молодой человек их ел. Только прятал в карман пальто и удалялся в обнимку с книгой и стаканчиком шадди. Точь-в-точь как сейчас: вот одна сладость падает в карман, вот рука тянется за напитком, и он плывет к двери. Ричард пару секунд провел в оцепенении пока взгляд не споткнулся об объект на стойке. Он подхватил его и догнал не успевшего еще выйти посетителя. — Вот, — Дик протянул руку, — вы забыли. — Ошибаетесь. Я оставил ее тому, кому она предназначалась. Только привычная надменность в голосе не дала Ричарду смутиться. — Кошмары только так и лечатся — приятными мелочами, — снова тише и снова мягче добавил посетитель. Нет, это был не человек. Эр «идеальная картинка». Или загадка, которая Окделлу пока не по зубам.