Глава 8
14 июля 2025 г., 01:25
С того самого дня жизнь стала похожа на сказку. Сиэль просыпался на шелковых простынях, а кормили его только самой вкусной едой, несмотря на то, что желудок юноши ещё не мог переварить её большую часть. Себастьян лично готовил своему хозяину диетические супы и каши. Мужчина был действительно плох в готовке. Но он старался ради хозяина.
Никто и никогда не осмеливался поднимать на Сиэля руку. Приглашенные врачи обрабатывали его раны и старались излечить некоторые проблемы психологического характера. В добавок к физическим травмам обострились некоторые хронические заболевания. Юноше рекомендовали госпитализацию, но Сиэль боялся больниц и никогда добровольно туда бы не отправился. Касательно своего будущего у парня были очень пасмурные планы. Он вообще не рассчитывал выбраться живым из той перепалки с Клодом и сейчас был искренне убежден в том, что доживает остаток своих дней.
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Сиэль поселился у Себастьяна, и с этого момента он стал выглядеть гораздо лучше, хотя сам парень и не замечал этого, усердно рассматривая свои синяки в зеркале. Клод оказался слишком хорошим учителем. Он внушил юноше массу комплексов.
— Хватит уже так придирчиво смотреть. Там ничего нет, — послышался усталый голос прямо из-за спины парня.
Сиэль отпрянул от зеркала, но взгляда так и не отвёл. Теперь он уже не так старательно, но всё же рассматривал свою шею. Парень видел синяки, видел пусть уже и не такие свежие, но полосы от удушья. Сам юноша несколько раз пробовал надеть шарфик, тот самый, тогда подаренный Клодом, но Себастьян был категорически против, чтобы Сиэль скрывал какие-либо последствия собственного прошлого. Мужчина делал всё возможное для того, чтобы подопечный принял то, что было, даже не осознавая, какой пыткой это было для самого мальчика.
Клод хорошо позаботился о том, чтобы Сиэль не смог забыть о нём ещё долгое время. Даже избавившись от присутствия мужчины в своей жизни, юноша не мог отделаться от призраков прошлого. Сиэль читал книги по психологии и понимал, что именно так работает зависимость. Подобные отношения никогда не проходят бесследно. Он ненавидел Клода, ненавидел то, во что он превратил его жизнь, но все же продолжал вспоминать о прошлом. Даже лежа на шелковых простынях и поглощая виноград из рук Себастьяна, Сиэль вспоминал о том, как Клод дал ему пощечину, как он чуть не придушил его атласной лентой, как один раз мужчина избил его за то, что юноша выбрал мебель не того цвета для их общей спальни. Картины совместного прошлого то и дело всплывали в голове.
Себастьян ни разу не бил его. Даже голоса не повышал. Не замахивался. Сейчас он относился к парню как к божеству, но Сиэль все равно не мог забыть о том, что было раньше. А хорошему отношению своего партнера в этот раз уже не уделял так много времени. Он понимал, что ничего хорошего его не ждёт. Просто не может ждать. Всё, что мог юноша, так это доверчиво тыкаться в шею Себастьяна и вдыхать ставший до одури родным запах. О большем он никогда и не смел мечтать. Он просто хотел прожить в этой иллюзии подольше, ещё один день. Каждый раз закрывая глаза, Сиэль боялся проснуться в особняке Фаустуса и снова быть прикованным к батарее. Сейчас в его жизни всё было относительно неплохо, но парень знал, что в любой момент кошмар может вернуться вновь.
— Я скучал по тебе... — прошептал Сиэль.
Голос его был до невозможности милым. А глаза смотрели так виновато, что внутри мужчины словно образовалась черная дыра. Как он раньше мог противиться этим глазам? Проклятая волчья преданность. Себастьян был верен своему хозяину только из-за печати. Мужчина был уверен в этом. Убеждал себя в этом каждый день. Он не любил Сиэля, но был предан ему. Предан исключительно из-за печати. Проклятая волчья преданность. Себастьян проклинал её каждый день. Ведь это из-за неё мужчине было стыдно смотреть в глаза господину. Из-за нее он чувствовал любую угрозу, нависающую над Сиэлем. Из-за нее он со всех ног мчался помогать парню каждый раз. Каждый проклятый раз. Из-за неё он по-прежнему называл Сиэля господином в своей голове.
Из-за неё он до сих пор считал себя слугой.
— Да-да, я тоже, — отмахнулся Себастьян, но бережно сжал руку юноши. Он всё ещё не мог до конца привыкнуть к его нежностям. Они отдалились друг от друга, и теперь путь к новому сближению обещал быть долгим. В их случае нельзя было сделать вид, что ничего не произошло. Рана была слишком глубока.
Длинные тонкие пальцы осторожно поглаживали руку Сиэля. Мужчина собирался с мыслями, он хотел поговорить кое о чём серьезном, но не знал, как начать разговор.
— Ты хочешь спросить у меня что-то? — совершенно недоуменно произнёс Сиэль.
Парень всегда хорошо чувствовал своего покровителя. Даже заранее знал, что тот собирается сказать. Сиэль понимал мужчину всегда. Сейчас он смотрит на Себастьяна настолько искренне, что синие глаза заглядывают в самую душу Михаэлиса. Мужчина тонул. Только сейчас он понимает, что всё это время он тонул в этих бездонных глазах, будто в океане. Вот же маленький чертёнок! Он мог руководить Себастьяном всегда. Это всё было из-за печати. Она накладывала определенные обязательства. В этом себя усердно убеждал мужчина. Себастьян очень хотел в это верить. Он не был предан Сиэлю. Не был предан никому. Во всем была виновата эта печать. Каждый день Себастьян находил все новые и новые оправдания. Так было проще. Так совесть спала крепким сном.
— Нет... То есть... — Мужчина сглотнул, ему нужны были ответы, а без унижения он никак не получит их.
Себастьян быстро окинул парня взглядом и чуть сильнее сжал его пальцы. Собирался с мыслями.
— Я хочу узнать кое о чём... — Мужчина стал водить по руке Сиэля своей. Он всегда теребил что-то, когда нервничал. Они уже давно перестали быть близкими друг для друга, и сейчас Себастьян не смел даже надеяться, чтобы вернуть всё как раньше, но он должен был с чего-то начать. Пусть и с такого небольшого откровения.
Сиэль тепло улыбнулся, видя нервозность своего волчонка. Ему было приятно осознавать, что, очевидно, мужчина собирался сказать ему что-то настолько волнительное.
— Да брось ты, ты единственный, кто может задавать мне любые вопросы, — усмехнулся Сиэль.Столько жизней подряд они были близки, а сейчас Михаэлис мялся, как малолетний подросток. Он даже перед их первым поцелуем так не краснел. — Можешь спрашивать меня даже о том, в каких позах Клод трахал меня, — усмехнулся парень.
Он уже давно не смущался подобной вульгарщины. В отличие от Себастьяна, который, будучи воспитанным традиционным английским джентльменом, от таких заявлений густо покраснел.
— Не говори глупостей, мне совершенно неинтересно, как этот ублюдок пользовался тобой, — шикнул Себастьян и тут же отдёрнул руку от юноши. Ему не хотелось больше слышать о Клоде, а от столь пикантных подробностей он был готов прочистить свои уши. Нет, он не знал и не хотел знать, кто и как прикасался к мальчику. Удивляло то, что сам Сиэль говорил о своем положении совершенно спокойно. Ужасало осознание того, что парень полностью принял свою роль и во всем подчинялся Клоду.
— Просто... — Мужчина прикрыл глаза, медленно выдыхая, его рука снова осторожно сжала руку юноши. Себастьян ловил себя на мысли, что было чертовски приятно прикасаться к этим худеньким, но таким теплым пальцам.
— Я... — Михаэлис набрал больше воздуха, но весь настрой сбил этот неугомонный мальчишка.
Чёрт, он вообще может дать ему высказаться впервые за столько лет?
— Почему ты не сказал об этом раньше? — выдохнул Себастьян. — Одного твоего слова хватило бы, чтобы я заставил Клода пожалеть о том, что он появился на свет. Почему ты молчал так долго? Если бы не Ноэль, то я бы так и не узнал. Я виноват, что...
Мужчина прикусил губу. Он не хотел признаваться Сиэлю, что с самого начала не поверил в слова Ноэля. Теперь было стыдно. Ему было просто удобно не вмешивать себя в чужие проблемы. Он убедил себя в том, что с Сиэлем все в порядке, но на самом деле и сам догадывался, что в отношениях этих двоих что-то нечисто. Себастьян не хотел видеть правду, не хотел ни во что вмешиваться, лишь бы только его не трогали. Мужчина сделал все для того, чтобы его достоинство спало крепким сном. Он наконец-то хотел зажить своей жизнью и навсегда забыть о мальчишке. А совесть успокоить тем, что его господин находится в относительной формальной безопасности. Мужчине было настолько все равно на своего подопечного, что он даже не потрудился узнать, кому вверил хозяина.
Сиэль внимательно слушал и лишь периодически посмеивался. Парень не хотел, чтобы мужчина чувствовал себя виноватым, ведь сейчас Сиэль был очень счастлив рядом с ним. Уже давно его так не баловали. Юноша все же пользовался совестью Себастьяна и ощущал себя на первом месте. И, конечно, он не вспоминал о Клоде и его отвратительном отношении. Просто не хотел об этом думать.
— Успокойся. Я сам виноват, что не сказал тебе ничего. Не хотел тебя вмешивать. У тебя ведь жена была, да и дочка, — усмехнулся Сиэль.
С малышкой Сильвией он практически не пересекался. Не хотел пугать девочку. Сейчас Сиэль выглядел просто отвратительно, чтобы общаться с маленьким ребенком. Несмотря на то, что Сильвия была не по годам взрослой. Она, в отличие от своего не очень умного папаши, заметила, что с юношей происходит что-то не то, и несколько раз пыталась выведать это у него. Только вот Сиэль молчал как партизан.
— Думаешь, я настолько толстокожий? — прошипел Себастьян. Его голос стал недовольным, что вмиг заставило парня притихнуть. — Думаешь, если у меня появилась семья, то теперь мне не будет никакого дела до тебя? — Он смотрел на Сиэля несколько разозлёно, во взгляде читался неприкрытый укор и осуждение. Но голос Себастьяна все еще не срывался на крик. После тех ссор, что ему устраивал Клод, шипение своего покровителя даже слух радовало.
— Сиэль, чёрт тебя дери, ты ведь... — мужчина отвёл взгляд в сторону.
Говорить такие слова глядя в глаза было невероятно сложно. Как вообще мужчины признаются в любви своим юношам? Как можно сказать это без смущения, когда уже сейчас от одних мыслей об этом сердце стучит так быстро. Нет. Анжела определенно не вызывала у Себастьяна подобных эмоций.
— Я ведь... — Он закусил нижнюю губу.
Когда-то они признавались друг другу в любви каждый день, это было чем-то вроде ежедневного ритуала. Себастьян первый перестал говорить это и сейчас не мог выдавить из себя и слова. Такие простые слова, которые заставляли испытывать странное чувство внизу живота, наверное, это люди называли радостным волнением. Мужчина нервно кусал губы, стараясь разодрать их до крови. Он хотел причинить себе физическую боль. Проще было сосредоточиться на ней, чем на этих проклятых чувствах.
Он говорил эти слова сотню, нет, тысячу, нет, миллионы раз. Каждый день. Во многих-многих жизнях. Во все те разы, когда он был связан с Сиэлем. Говорил эти слова каждый день. А сейчас не мог заставить себя произнести их. Себастьян выдохнул. Он знал, что Сиэль никогда и ничего не ждал от него. Парню вообще на удивление требовалось очень мало. Юноша был совершенно неприхотлив. Себастьян хотел сказать эти слова не для Сиэля, а для самого себя. Он испытывал к Сиэлю очень сильные чувства и хотел, чтобы парень знал об этом. Сейчас это было делом чести.
— ...люблю тебя, — серьезно произнес Себастьян.
Он смотрел юноше в глаза. Но взгляда этого хватило лишь на несколько мгновений. Щёки мужчины густо покраснели, как у какого-то подростка. Тёмная чёлка спала на глаза, прикрывая мелькнувшее в них смущение. Себастьян не мог говорить подобных нежностей. Наверное, потому, что сейчас эти слова действительно значили что-то. Мужчина уже и не помнил, когда последний раз говорил об этом искренне, от всего сердца. Охвативший Себастьяна стыд был в новинку для него. Брак с Анжелой серьезно поднял его самооценку, и мужчина больше не сомневался, что достоин внимания парней, однако он смущался внимания Сиэля. Краснел, как проклятый подросток. А от молчания со стороны юноши Себастьян чувствовал себя еще более и более неловко. Неужто он сказал какую-то глупость и теперь парень больше не заинтересован в нем так?
Молчание заставляло Себастьяна нервничать. Они давно не признавались друг другу в любви, да и никаких нежностей между ними не было. Был высокий шанс, что Сиэль уже давно не испытывает к нему ничего. А после последних событий ничего, кроме обычной благодарности. Любая любовь погибнет, если её не подпитывать. А Себастьян сделал все, чтобы убить чувства парня. Мужчина постарался. Он оказался слишком хорошим учителем, и сейчас...
— Я так счастлив... — неразборчиво пробубнил Сиэль и, прежде чем Михаэлис успел даже голову поднять, кинулся на его шею с объятьями. Превозмогая боль от все еще повреждённых ребер. От повреждённых рук, ног, шеи.
В последний раз Клод действительно постарался, наверное, понимал, что после этого случая мальчишку у него точно заберут, и хотел сделать всё для того, чтобы малец не забыл его еще длительное время. Руки Сиэля всегда были худенькими, но сейчас они были слишком худощавыми, из-за травм парню пришлось сидеть на специальной диете. Юноша вцепился в рубашку Себастьяна настолько сильно, насколько только мог себе позволить, и ревел.
— Ты уже... Уже так давно не говорил мне этих слов. — Слёзы лились градом, и парень усердно вытирал своё лицо о плечо Себастьяна. — Я уже думал, что ничего не значу для тебя.
Сиэль смеялся сквозь слезы, неумолимо льющиеся по его лицу. Мужчина осторожно поглаживал парня по плечу, медленно выдыхая.
— Прости, прости меня. Теперь я снова буду говорить тебе эти слова каждый день, — улыбнулся Себастьян. Его пальцы осторожно зарылись в густые волосы. Мужчина уже и забыл о том, насколько пряди юноши были шелковистыми и приятными на ощупь. Когда-то он обожал к ним прикасаться.
— Себастьян, — хмыкнул Сиэль, из-за чего мужчина чуть приподнял подбородок, давая понять, что он слушает парня. — Можешь показать ушки и хвост? — немного смущаясь спросил юноша. Он знал, что в последнее время Себастьян негативно реагировал на подобные просьбы и считал Сиэля ребёнком из-за столь нелепых желаний. Но в связи с недавними обстоятельствами мужчина бы точно не стал злиться на него. Сиэль продолжал пользоваться своим положением.
Себастьян действительно лишь снисходительно улыбнулся и мотнул головой. Он и не думал сердиться. Сиэль был ребенком. Инфантильным и несерьёзным во многих вещах. Но теперь это нравилось слуге.
— Ты похож на ребенка. Разве я когда-то отказывал в подобной мелочи? — усмехнулся мужчина.
Отказывал. Много-много раз. Сиэль помнил каждый. Но сейчас не собирался акцентировать на этом внимание. На голове Себастьяна в этот же миг показались волчьи уши, они были пушистыми и высоко поднятыми. Глаза Сиэля удивленно похлопали, изумление тут же сменилось детским восторгом. Себастьян отказывал много-много раз. Настолько много, что юноша уже и забыл о том, как выглядят эти волчьи прелести. Уши Себастьяна были широкими, высокими и очень пушистыми, будто только что из-под шампуня. Эта мысль заставила Сиэля усмехнуться, он по-девичьи прикрыл рот рукой.
— Сейчас-то что не так? — нахмурился мужчина, будучи явно недоволен тем, что его подопечный сейчас нашел повод посмеяться. Он поднял эти проклятые уши, выглядит сейчас как идиот. И всё это ради того, чтобы малец улыбнулся. Улыбнулся, а не высмеял его.
— Ничего, — примирительно выставил руки вперед парень. Он быстро понял, что Себастьян хотел его порадовать, поэтому сейчас смеяться не стал. Просто вспомнил, как я когда-то мыл тебя, ты был весь в пене, такой забавный, и ушки вниз сразу опустились. Не сдержал смешка Сиэль, хотя и понимал, что со стороны это выглядело крайне невежливо.
— Ага, ты меня тогда вытащил под дождь, я промок весь до нитки, — буркнул Себастьян. Он никогда не мог противиться желаниям мальчика, не приказам, а именно искренним желаниям. Если вспомнить, то с помощью приказов и этой проклятой печати они общались только в самом начале их странного симбиоза, Себастьян уже и не помнил, когда последний раз его руку жгло от неподчинения. Это точно было несколько жизней назад. Когда они только привыкали друг к другу.
Мужчина выдохнул и удобнее устроившись на кровати, доверчиво кладя свою голову на колени юноши. Сиэль только и успел, что поднять руки, он не ожидал от Себастьяна таких резких действий. Наверное, когда-то в прошлом он и лежал у него на коленях, парень не отрицал, что такой момент определенно был когда-то там, но был он слишком давно, чтобы сейчас являться чем-то значительным.
— Погладь, — буркнул Себастьян. Голос мужчины звучал неразборчиво из-за того, что лицо его было скрыто где-то в одеяле.
Сиэль только удивленно похлопал глазами, уже давно его мужчина не выкидывал ничего подобного. Так по-детски клянчить внимание он, разумеется, мог, но было это настолько давно, будто в какой-то другой жизни. Но нет, все это было несколько лет назад. Кажется, тогда, когда Себастьян болел. Тогда он, будто ребенок, выпрашивал у своего господина крупицу внимания и был крайне расстроен, когда парень отвлекался на свои документы. Тогда мужчина действительно был рад ласке со стороны хозяина. Как смел он так безрассудно забыть об этом?
Рука Сиэля потянулась к блестящей шерсти, она всегда манила его, но пальцы предательски дрогнули.
— Что-то не так? — Себастьян сменил положение, чтобы теперь он мог видеть лицо парня. Смущённые покрасневшие щечки. Такой Сиэль был до чёртиков милым. Почему мужчина так долго не замечал этого? Сиэлю очень идет вид растрёпанного и неуверенного подростка. Было в нем что-то настолько уязвимое, что мальчика хотелось никогда не отпускать от себя, хотелось защищать от любой угрозы.
— Когда я последний раз потянулся, чтобы потрогать твои ушки, ты зарычал на меня... — прошептал Сиэль.
Юноша не хотел вспоминать о прошлом. Он действительно хотел начать все с чистого листа. Парень давно простил Себастьяна и не хотел припоминать ему ничего, но прошлое не давало забыть о себе, юноше нужно было обсудить все эти моменты, чтобы потом уже точно никогда к ним не возвращаться.
— Сиэль, — серьёзно произнес мужчина, он нежно сжал руку юноши, поднося её к своим губам, но вопреки желанию парня сдержал себя от поцелуя. — Я не знаю, какой клятве ты мог бы поверить, у тебя нет никаких оснований доверять мне, я уже нарушил все мыслимые и немыслимые рамки, но я просто хочу быть с тобой, — произнес Себастьян, мельком взглянув Сиэлю в глаза. Он так и не мог заставить себя поднять головы.
— Я просто хочу вернуть всё как и было раньше, хочу, чтобы ты доверял мне, хочу быть твоим мечом и щитом... Я разорву Клода на куски за то, что он сделал с тобой, можешь не сомневаться... — мужчина прервался, наблюдая за реакцией юноши.
От упоминания имени бывшего партнера Сиэль вздрогнул, а глаза будто потухли. Давно потухли, но что-то живое в них загоралось только когда Себастьян появлялся рядом. Сейчас мужчина понимал это. Этот мальчик уже не мечтал о мести. Она была ему не нужна. Сиэль хотел спокойно дожить остаток своих дней, а все убеждения мужчины слушать совершенно не намеревался. Он уже знал свою судьбу, она была предрешена.
Брови Себастьяна нахмурились. Проклятая волчья природа. Он отлично считывал любые эмоции хозяина. Ему было крайне сложно солгать.
— Что-то не так? — хмыкнул мужчина.
Он хорошо знал своего господина. Сиэль был не из тех, кто умел прощать. Будь всё как раньше, он бы первый приказал своему слуге разделаться с Клодом. Но сейчас парень отчего-то медлил. Себастьян видел, что во взгляде Сиэля больше не было той злости, решительности. Это уже давно был не тот человек, который ставил своих обидчиков на колени и отдавал слуге хладнокровные приказы об убийстве. Но это все же был его господин. Это был тот человек, которому Себастьян был обязан самой жизнью, теперь он понимает это.
— Сиэль? — Брови мужчины удивленно изогнулись. Он был готов принять любое решение. На то он и слуга, чтобы не обсуждать решения хозяев, а слепо следовать указаниям.
— Я хочу, чтобы ты больше никогда не относился ко мне как к пустому месту. Я знаю, что ты всегда был предан мне, но... — Парень замялся, начиная облизывать пересохшие губы, он не хотел копаться в прошлом, не хотел, хотел искренне простить все Себастьяну, но юноша и так долго замалчивал проблемы, его попросту прорвало. — Но когда появилась Анжела, ты... — Сиэль бросил быстрый взгляд на мужчину и снова посмотрел на простыни. — ...Ты изменился, ты будто перестал замечать меня. Я понимаю, что ты стал отцом, и я правда рад, теперь у тебя появилась семья... Но с того момента ты перестал считать меня... — Последние слова парень буквально выдавил из себя.
Сиэль не хотел говорить обо всех своих мыслях, не хотел даже думать об этом, пальцами он только сильнее сжал руку Себастьяна. Юноша и так чувствовал себя очень неуверенно из-за того, что наговорил только что. Сиэль никогда не любил жаловаться. Тем более на Себастьяна. Тем более Себастьяну.
— Мне показалось... — Парень стал облизывать свои губы ещё яростнее. — Показалось, что Анжела просто заменила тебе меня, потому что являлась более лучшим вариантом по сравнению со мной, а я был просто заменой до того времени, пока ты не найдешь кого-то действительно стоящего, — признался Сиэль, медленно выдыхая. Его щеки постепенно краснели.Парень всё ещё не мог смотреть в глаза Себастьяну, поэтому мужчина не видел его румянца. Слишком было стыдно.
Сиэль даже не заметил, как глаза мужчины удивленно распахнулись от осознания того, как чётко юноша попал в цель. Угадал каждое слово. Хозяин действительно видел своего слугу насквозь. Однако Сиэль не находил в себе сил сказать этих слов раньше. Возможно, упуская что-то важное, но сейчас юноша говорил первое, что пришло ему в голову. Он говорил, говорил и говорил. Парень хотел высказаться. Впервые за много лет. Вопреки сильному опустошению Сиэль почувствовал облегчение.
Юноша был готов к тому, что Себастьян начнет защищаться, и уже мысленно придумывал новые аргументы и готовился встать в оборону. Но мужчина принял всё без возражения. Да, его лицо стало немного грустным, а глаза Себастьян прикрыл, тоже не находил в себе сил посмотреть на парня. На своего хозяина, перед которым он был так виноват. Мужчина понимал, что ему не хватит и всей жизни, чтобы вымолить у Сиэля прощение. Но начинать-то с чего-то надо было.
— Ты был таким знакомым и родным. Уже давно изученным. Я всегда знал, что ты ценишь меня больше, чем кто бы то ни было, — начал Себастьян, — вероятнее, ты ценил меня сильнее, чем я сам, ты был первым парнем, который видел во мне не мою силу, а меня самого.
Его рука стала осторожно перебирать миниатюрные пальчики юноши. Мужчина тоже нервничал, когда говорил это. После стольких лет признаваться было нелегко. Тем более Себастьян сделал всё возможное, чтобы убедить себя в отсутствии чувств к Сиэлю. Оставалось надеяться, что учителем был он не слишком хорошим.
— Я знал тебя как облупленного, слишком хорошо знал, а когда изучаешь кого-то досконально, то становится неинтересно.
Мужчина прикрыл глаза, усмехнувшись. Он говорил какой-то бред, но он был правдой.
— Ты был моим хозяином, но практически никогда не пользовался своей силой, черт, Сиэль, я уже и не помню, когда мою руку жгло от неповиновения, ты позволял мне всё, буквально всё, — усмехнулся Себастьян.
Только когда он сказал это вслух, то пришло осознание. Этот парень мог заставить своего слугу корчиться в агонии, мог пытать и измываться над ним, но Сиэль пошел по другому пути. Он учил Себастьяна готовить, гладил его уши и расчесывал его хвост, помогал справиться с ночными кошмарами и даже в конфликте с собственным братом вставал на сторону слуги. Слуги, которого по факту получил в личное пользование. После той самой ночи. Себастьян был его оружием, по факту предметом. Но Сиэль не упоминал об этом. Он был добр и ласков. Он любил на самом деле.
— А Анжела была новым человеком, она была как глоток свежего воздуха, — пробормотал Себастьян.
Мужчина понимал, что ходил по тонкому льду, но если после всего содеянного он не смог подорвать доверие мальчика, то чего ему уже бояться.
— Я обожаю синий цвет, — признался мужчина. — Но когда видишь перед собой только синий, то он приедается и надоедает.
Теперь он говорил без аллегорий.
— Я никого не любил, кроме тебя. Хотел узнать получится ли. Я не хотел этого, но сам не понял, как отдалился от тебя. Я прекрасно понимал, что делал, но меня буквально несло. Порой мне становилось плохо на физическом уровне, черт, Сиэль...
Себастьян мотнул головой. Он понимал, что говорил какой-то бред, но сегодня у них был день откровений, и Сиэль заслуживал правды, пусть и столь скомканной.
— Я понимал, что могу потерять тебя, мне просто...
Мужчина притянул руки к собственной голове, вцепившись в тёмные пряди. Он хотел причинить себе физическую боль, хотел подобным образом хотя бы немного расплатиться за всё то равнодушие. Сиэль страдал от побоев Клода, пока сам Себастьян перебирал бумажки в кабинете, теперь плохо должно быть и самому мужчине. Так будет по-честному. Хотя Себастьян понимал, что подобным образом не вымолить прощение. Он видел много смертей, но сам ужаснулся, когда увидел тогда Сиэля в больнице. Клод был настоящим мастером своего дела. Настоящим садистом. Но Себастьян сделает всё, чтобы заставить его пожалеть.
— Я думал... Думал, что если отдалюсь от тебя, то мне больше не будет так стыдно смотреть тебе в глаза, — сказал мужчина намного тише.
Вот она, правда. После этих слов пришло странное облегчение. Будто всё то, что мучило его все эти года, все эти жизни, просто исчезло. Себастьян словно проснулся после долгой спячки впервые за много-много лет. Он мельком глянул на Сиэля, он поднял голову, начиная изучать лицо мальчика. Не заметив там и тени злобы, Себастьян вновь выдохнул. Он понимал, что господин дает псу возможность выговориться. Если они уже зашли так далеко, то отступать нельзя.
— Когда мы только заключили договор, то я ждал чего-то, ждал, что ты испробуешь на мне все прелести этой печати, но все твои действия не заходили дальше парочки маленьких унижений. Ты ставил меня на колени шутки ради, заставлял меня потакать всем твоим вкусовым предпочтениям, даже в постели... Черт...
Себастьян нервно усмехнулся. Он был изнеженным мальчиком, который кроме своего хозяина и Анжелы и не спал-то ни с кем. Мужчина помнил, как его трясло от осознания первой ночи с господином. Он ждал унижений, думал, что ощутит себя мальчиком в борделе, но Сиэль доставил ему удовольствие. Позволил Себастьяну занять верхнюю позицию и самому все сделать. Тогда мужчина действительно постарался для Сиэля. Но только сейчас он понимал, что юноша мог и сменить их роли. Одним щелчком пальца. Он мог сделать всё что угодно. Всегда мог. Но никогда не делал.
Сиэль, не в силах всего этого выслушивать, просто притянул к себе руки. Он не хотел слушать их интимные подробности.
— Я помню о том, как мы спали когда-то, не нужно мне лишний раз рассказывать. Я просто не понимаю... — Сиэль не успел договорить.
— Почему?! — выкрикнул Себастьян, смотря на юношу как безумный.
Мужчина действительно походил на какого-то психически нездорового человека. Он не понимал, что происходит. С того самого первого дня. Почему в день заключения их договора, когда на волке поставили эту проклятую печать преданности, Сиэль прижал его к себе? Почему не насмехался, не смотрел, как тот корчится от боли, а прижал к себе в попытке утешить?
Его дыхание участилось, а волосы совсем растрепались из-за того, что Себастьян слишком небрежно прикасался к ним.
— Почему ты до самого конца оставался так благороден ко мне?! Я сделал всё, чтобы растоптать твои чувства, и ждал какой-то расплаты, но ты не сделал ничего! Хотя мог... мог... мог...
Мужчина запинался, он плевался слюной, понимал, что снова выходит из себя, но он тоже должен был получить объяснение: почему тот, кто мог убить его, мог пытать его самыми изощрёнными способами и буквально сделать с ним всё что угодно, ни разу не воспользовался своей силой? Это пугало. В существование настолько благородных людей волчонок просто не верил.
— Чёрт, да, ты мог сделать всё что угодно, но я постоянно получал только добро от тебя. Не имело значения, как далеко я заходил, ты всегда платил мне добром, за все те унижения, за смерть матери, чёрт... Почему ты так добр ко мне?!
Себастьян обхватил себя руками, стараясь хоть немного успокоиться. Мужчина медленно поглаживал собственные плечи, стараясь унять дрожь в пальцах. Когда они проговорили всё это, то голова начала на самом деле раскалываться. Слишком долго они замалчивали. Замалчивали всё.
— Так не бывает... — пробормотал мужчина. Возможно, и совсем детское оправдание, но другого он просто не нашёл. — Я ежедневно втаптывал тебя в грязь, а ты не мог постоять за себя, хотя имел все возможности для этого. Один щелчок пальцев. Но ты предпочел несколько раз готовить ужин для Сильвии до тех пор, пока я не буду удовлетворен им на сто процентов, хотя я даже не хвалил тебя ни разу...
Больше он не говорил ничего. Сил не было.
Сиэль тоже молчал. Судя по всему, ожидая продолжения этой пламенной речи. Но мужчина высказался. Теперь была очередь Сиэля.
— Я любил тебя, — хмыкнул юноша.
Добавить больше было нечего. Чувства были просты до безобразия и не требовали объяснений.
— Да, ты убил мою мать, женщину, лица которой я уже и не помню, не помню ни тепла, ни эмоций, ни манер. — Сиэль пожал плечами. — Почему я должен был мстить за ту, о которой совершенно ничего не знаю? Наверное, ты знаешь о ней даже больше, чем я сам.
Это было безумно, но было правдой.
— Когда ты только появился в моей жизни, то стал хорошим слугой, стал идеальным слугой, ты готовил очень вкусные вещи, всегда защищал меня и вставал на мою сторону в любых конфликтах. О тебе я знаю в разы больше, чем о собственной матери, пусть это и безумно, но она никогда не воспитывала меня, кроме слова «мама» я не могу сказать о ней ничего.
Юноша был немного пристыжен собственными словами, но как парень еще мог оправдаться, если сказал чистую правду. С этой женщиной у них не было ничего общего, кроме генов. Как и с отцом.
Сегодня был действительно день откровений. До этого момента Сиэль и не задумывался об этом. Но он никогда не считал свою мать матерью в полном смысле этого слова. Просто женщина, которая родила его.
— Да и... — Парень замялся, он смахнул спавшую на лицо челку. — Эта стерва хотела сделать тебя своим рабом. На что, думаешь, был направлен тот ритуал? — с нажимом в голосе спросил Сиэль. — Я не вникал во все тонкости, но она хотела... Помнишь про энергетическую подпитку?
Юноша мельком глянул на Себастьяна, дожидаясь, пока тот слабо кивнет в знак подтверждения.
— Ну вот, она хотела сделать так, чтобы этот процесс был беспрерывным. Не знаю, умер бы ты по итогу, но плохо было бы в любом случае. Ты едва ли не терял сознание, когда мой братец пару раз трахнул тебя, представляешь, что было бы, если бы этот процесс был беспрерывным? — Сиэль серьезно посмотрел на мужчину.
Себастьян скривился от упоминания о Ноэле. Этот человек всё равно был ему искренне неприятен после всего, что было. Но несмотря ни на что, теперь Себастьян будет относиться к нему с должным уважением. Да, у них были недомолвки, но если бы не юноша, то Себастьян так и не понял бы ничего. И потерял бы самое дорогое, даже не догадываясь об этом.
Мужчина поднял голову к потолку и истерично усмехнулся.
— Так выходит, ты ещё и с самого начала спас мне жизнь? Спас жизнь за то, что я убил твою мать? — улыбка на губах того стала шире.
Насколько же это было иронично. Он смеялся. Это было до нелепости смешно. Где-то же должен был быть придел благородству этого юноши. На что Сиэль еще будет готов пойти ради него?
— Ты дурак? Знаешь об этом? — усмехнулся Себастьян, не открывая глаз, он уткнулся парню в живот. Он уже не знал, что делать или говорить. Простого «спасибо» здесь будет не достаточно. Здесь ничего не будет достаточно. Никогда. Даже через многие жизни Себастьян не сможет отдать своему господину долг. Теперь мужчина знал это точно.
— Может быть, — улыбнулся Сиэль. — Но я хочу тортик из черники, приготовишь? — Сиэль сказал об этом легко, будто мгновение назад они не говорили о таких серьезных вещах. Но на сегодня задушевных разговоров хватило обоим.
Себастьян приподнялся на локтях, заглядывая мальчишке в глаза. Да что не так с этим ребенком?
— После всего, о чём мы только что поговорили, ты хочешь черничный торт? — изогнул бровь мужчина. Он уже ничему не удивлялся.
— И виноградный чай, — добавил Сиэль. Он не слушал Себастьяна, молча вещая тому о своих желаниях.
— Виноградный чай? Где я тебе такое возьму? — буркнул мужчина. Лучше бы он лишний раз рта не открывал. Сиэль лишь хмыкнул, разводя руки.
— Не имею ни малейшего понятия. Я ведь научил тебя готовить? Давай, докажи это, — улыбнулся юноша.
Они с Себастьяном смотрели друг другу в глаза не дольше пары секунд, прежде чем синхронно рассмеяться. Мужчина уже окончательно сдался получить от своего мальчика хотя бы какие-то разумные ответы. Любовь не требует объяснений. В этом была правда.
— Черничный торт и виноградный чай, — сам себе сказал Себастьян, потянувшись к губам парня. Сиэль поцеловал его первым.
Виноградный чай? Чего он ещё там захотел? Похоже, юноша действительно стал пользоваться чувством вины своего покровителя по полной. Где, спрашивается, ему достать этот виноградный чай? Но раз Сиэль хочет, то достать нужно. Просто необходимо.
***
Роберт Муур нервно теребил запонки на рукаве. Мужчина не мог поверить в услышанное. Он не хотел выставлять себя в неприглядном свете, но сейчас удивленно хлопал глазами, совершенно не стыдясь этого. — То есть, мистер Михаэлис, вы хотите сказать, что... — Он взял в руки бокал с водой. Роберт хотел точно знать, что ему не померещилось. Ведь подобные условия возможны только в сказке. Они были откровенно невыгодны для Себастьяна, и никакой здравомыслящий бизнесмен не пойдет на подобный риск. Роберт списывал это на неопытность своего коллеги, в конце концов не ему решать, куда мужчина потратит свои деньги. Но условия были слишком невероятными, настолько, что от них перехватило дыхание. Чем вообще думает этот граф? Подобными темпами он разорит весь свой бизнес! Но Михаэлис был новичком в этом деле, многого еще не понимал. Так думал Роберт. А чужие деньги никогда не были его проблемой. — Что ты творишь?! Совсем рехнулся что ли?! — прошипел сидевший в соседнем кресле Клод, на которого давно никто не обращал никакого внимания. Обычно безэмоциональное лицо сейчас горело от ярости. — Это же невыгодные для тебя условия, ты все потеряешь. - шикнул Клод. Будь они сейчас одни, то Клод заехал бы Себастьяну по его наглой роже. Всё это было сделано специально. Чтобы позлить Клода и не более. Мужчина пусть и был новичком, но не был глуп. Раньше он не видел этого мужчину таким, чёрт, он привык, что Себастьян — это всего лишь подзаборная шавка, которая только и может, что скулить где-то под боком своего хозяина. Да этот человек в жизни не принимал самостоятельных решений, да ещё и таких радикальных. Наверное, именно это называется опьянение свободой. — Да брось ты, от одного контракта я не обеднею, зато предложу мистеру Роберту более выгодные условия. — Мужчина подпёр голову рукой, с дружелюбной улыбкой смотря на своего потенциального клиента. Он согласится. Обязательно согласится. Так же, как соглашались все до этого. Свободной рукой Себастьян потянулся за бокалом вина. С момента обретения своего высокого статуса мужчина стал слаб к дорогим напиткам. А ведь до этого не пил совершенно. — Вы хотите, чтобы я разорвал сделку с мистером Фаустусом в этом месяце? — торопливо уточнил Роберт. Он не хотел упускать такой шанс. Пусть Михаэлис и сошел с ума, но этим нужно было пользоваться. Он должен был успеть набить карманы деньгами этого недоумка. Лорд улыбался настолько дружелюбно, насколько это было возможно, но в его глазах горел азарт, прямо сейчас он мог получить сумасшедшие деньги просто так. Просто потому, что граф немного не в своем уме. — Но вы не можете... — Клод хотел прикрыться какими-то бюрократическими тонкостями, но всё это ровным счетом ничего не значило. Он не мог удерживать клиентов насильно, это было незаконно и крайне жалко. Клод и так пал очень низко. Мужчина понимал это, но все равно хватался за соломинку. За любую возможность сохранить свой бизнес. — Нет, — усмехнулся Себастьян. Он выставил указательный палец вперед, несколько раз махнув им. — Я хочу, чтобы вы разорвали контракт прямо сейчас. Улыбка на губах мужчины стала еще шире. Он говорил об этом с неприкрытым удовольствием, продолжая аккуратно потягивать вино из своего бокала. Себастьян изменился, теперь он был графом. Теперь у него была сила, и он в открытую пользовался своим положением. Да, теперь возможностей было достаточно. Он мог разгуляться, будто дикий зверь. — Прямо сейчас?! — Клод выронил из рук чашку. В отличие от Себастьяна он пил простой чай, что на контрасте смотрелось достаточно забавно. Дорогое вино из личной коллекции Роберта и чашка пусть и хорошего, но обычного черного чая. Разрыв контракта без предварительной договоренности, не предупредив заблаговременно — это стоило бы Роберту очень больших денег. Ни один здравомыслящий бизнесмен не пойдет на это. — Но... — Мужчина неуверенно посмотрел на обоих оппонентов. Ещё никогда прежде он не сталкивался с подобным. Граф чувствовал, что оказался меж двух огней. Эти двое явно не ладили друг с другом. А раз так, то этим нужно пользоваться! Роберт прикинул сумму наугад, сейчас он не мог произвести точных математических расчетов. — Все расходы по разрыву договора я беру на себя, вам не о чем переживать. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — усмехнулся Себастьян, буквально пожирая взглядом Клода. Несмотря на то, что губы мужчины были изогнуты в лучезарной улыбке, глаза Себастьяна ядовито блеснули. Клод увидел острые клыки из приоткрытого рта. Мужчина нервно сглотнул. Он проигрывал. Опять. Клод не понимал, чего Себастьян добивается, но Фаустус едва поборол в себе желание ударить его. Сейчас Михаэлис был не тем человеком, которого можно было ударить так просто. Но желание было одно: придушить.***
— Где этот проклятый сахар?! У меня десять заказов по оптовикам висят! — выругался Клод, снося все бумаги со стола. Мужчина стал очень и очень несдержанным, больше не было той холодности во взгляде и ясного ума. Всё рушилось прямо у него на глазах. Его империя медленно, но верно превращалась в ничто. С самого утра его телефон разрывался от звонков, люди требовали возврата денег в случае неполучения товара, а мужчина физически не мог этого сделать, потому что готовить было попросту не из чего. Крупная поставка сахара была арестована в Лондонском порту. Это грозило для компании серьезными убытками. Клод был не столь эмоционален, но когда он начинал кричать, то волосы вставали дыбом у всех. Особенно у его несчастного директора, который всегда сносил все удары на себе. Уолтер понимал, что ему, как гонцу, за дурную весть сейчас могут просто отрубить голову. — Сэр... — Мужчина прокашлялся, в гневе его начальник был на самом деле страшен. — Я связался с таможенниками, говорят, груз арестован в порту по решению... — Уолтер нервно сглотнул. Каждый раз, когда он говорил об этом, то хозяин приходил в бешенство. — ...Королевы... — прошептал мужчина. Он уже знал, какие выводы из всего этого сделает господин Клод, догадаться было несложно. — Королевы?! — потрясение было столь сильным, что даже у абсолютно спокойного и рассудительного человека волосы встали дыбом. Да, Клод мог быть поехавшим психом и открыто демонстрировать все недостатки своего характера. Но чаще всего козлом отпущения становился именно Сиэль. Мужчина дорожил своей репутацией, поэтому не мог срываться на посторонних, на коллегах, гостях, своих сотрудниках. А Сиэль бы снёс все. Парень давно выполнял для Клода роль мальчика для битья. Именно поэтому парнишки сейчас так не хватало. Возмущение тут же сменилось недоумением. Он не знал, чем мог прогневать королевский двор. При всем желании Клод не мог припомнить момента, когда пересекался с кем-либо из Букингемского дворца. А само Её Величество он видел лишь на приеме в прошлом году, приёме, посвященном Рождеству, который он посещал вместе с... Сиэлем. Почему-то Клод даже подумать не мог, что кому-то будет дело до мальца. Тем более настолько, чтобы сама Виктория вмешалась в это. К тому же Сиэль не считал нужным жаловаться. Юноша всегда сносил издёвки. Всегда старательно замалчивал конфликты и замазывал синяки. Мужчина тут же нахмурился. Он уже и забыл о том, как выглядел его бывший любовник. Мальчишка был слишком невзрачен, чтобы интересовать Клода продолжительное время. Сбежал и сбежал. Возможно, он и переживал несколько дней, но лишь потому, что рядом больше не было груши для битья. Сиэль однозначно стойко сносил все издевательства, и пользоваться юношей можно было в любой момент. В отличие от остальных игрушек Фаустуса. Клод определённо забыл о парне, и последнее, что он слышал краем уха, Сиэль теперь жил в особняке... Себастьяна. Клод рухнул обратно в кресло. Именно Михаэлис стал причиной его недавних проблем. Мужчина не хотел связывать оба этих случая, потому что это было очень серьезное обвинение против высокопоставленного джентльмена. Теперь у Себастьяна была власть, и относиться к нему с пренебрежением Клод больше не мог. Не имел возможности. Но мужчина просто не хотел верить, что таможня так просто забраковала крупную поставку. Ведь никаких предпосылок для этого не было. Документы были оформлены верно, и никаких оснований для ареста не было. Себастьян уже вставлял ему палки в колеса ранее. Но ведь все это было сделано для того, чтобы потешить собственное самолюбие, не так ли? Клод не хотел верить, что причиной всего этого был Сиэль. Слишком много проблем из-за одного маленького неудачника. — Вот же ублюдок... — Клод яростно стукнул кулаком по столу. — Женился на богатенькой и сразу смелости набрался, проклятая псина! Надо было придушить ещё тогда в особняке Сиэля! Была бы его воля, он бы разгромил собственный кабинет. Вся ненависть к Себастьяну вернулась. Вернулась прежняя злость. Но сейчас Клод уже мало что мог сделать. Он мог просто наблюдать. Любые его выпады не имели ровным счетом никакого смысла. Стоящий рядом со своим начальником сотрудник поспешил быстро ретироваться, чтобы и самому не попасть под горячую руку. В гневе Клод был действительно страшен. — Ублюдок! Проклятый ублюдок! Мстишь за свою жалкую шкуру! — крикнул мужчина, вцепившись пальцами в собственные волосы. Нет. Он не мог даже подумать, что Себастьян может мстить ему за Сиэля. Нет. Михаэлис злился на прошлое пренебрежительное отношение от самого Клода. Только себя он защищал, за себя жаждал отомстить. Почему-то мужчина был уверен в этом. Он был уверен, что никто и никогда не станет защищать Сиэля. Никто не станет на его сторону, и никому на самом деле этот юноша не нужен. Сейчас Клод ещё не знал, как сильно может ошибаться. И насколько ценен был этот мальчик. Жалкий неудачник? Нет, самый лакомый кусочек из всех предложенных.***
Мужчина сидел в кожаном кресле, вцепившись в волосы. Больших трудов ему стоило наладить вопросы с поставками. Пусть забрать уже оплаченный груз он так и не смог, но зато выкупил часть товара у близлежащих компаний. Формально причиной отказа порта были крысы, которые разнесли инфекцию, но Клод знал, что это было не так. Он знал, что виной всего был Себастьян. Этот проклятый ублюдок, который почему-то в последнее время стал слишком много себе позволять. Сахар был лишь частью его проблем. На письменном столе мужчины лежали десятки заявлений. Люди уходили по собственному желанию. Без отработки определенного срока. Без пособий. Ничего. Просто брали и уходили. Последней каплей стала молоденькая секретарша, у которой вообще не было весомых причин для того, чтобы уходить. Мужчина хорошо ей платил, а обязанностей было не так уж много. У Фаустуса не было простых работников, не было товара, неприятности будто сыпались на него одна за другой. Если так продолжится, то у него не останется ничего. — Да катись ты к черту! — выпалил Клод, швырнув в девушку ближайшей папкой. У него не было претензий к этой девочке: всё, что она делала в его офисе, так это заваривала кофе и корректировала его расписание. Без её услуг он бы спокойно обошёлся или заменил бы её приглянувшимся ему парнишкой. Но раздражал сам факт. Даже она. Даже столь низшее звено предпочло сбежать от него. В мужчине снова проснулось желание разнести весь кабинет. Клод подскочил на ноги и пулей кинулся к двери. Девушку он поймал до того, как она успела открыть дверь кабинета. Работница ойкнула и машинально закрыла лицо руками. Она была светловолосой, с длинными кудрявыми прядями, заплетенными в гульку, но сейчас от резкого взмаха головы часть её прически растрепалась, обрамляя лицо. Большие голубые глаза придавали её лицу что-то детское. Пусть малышка и была уже совершеннолетней, в её внешности все равно оставалось что-то от ребенка. Особенно этот испуганный взгляд, устремленный на своего хозяина. Когда так же на него смотрел... Сиэль. Кажется, когда Клод впервые замахнулся на него, но смог сдержаться от удара. Тогда мужчина ещё старался контролировать себя. — Вы чего... господин Фаустус... — пролепетала Анабель. — Сколько? — прошипел Клод. — Сколько он заплатил тебе?! Я дам больше! Мужчина зажал плечи девушки. Он уже примерно понимал, что здесь происходит, и знал, как Себастьян решает все вопросы. В данный момент потеря секретарши была одной из самых незначительных проблем, если так пойдет и дальше, то Клод просто не сможет позволить себе такую роскошь, но мужчина хватался за девушку как за соломинку. Как за последнюю нить над пропастью. Если он позволит себе потерять даже обслугу, то Клод однозначно перестанет себя уважать. Ему придется признать, что Михаэлис победил. Победил тот, кого он откровенно терпеть не мог. Тот, кого мужчина едва ли не придушил в их первую за много веков встречу. — Я не понимаю, о чем вы... — растерянно прошептала Анабель, она зажмурила глаза с такой силой, будто ожидала, что мужчина может ударить её. По крайне мере кричал Клод действительно громко. — Это всё Себастьян! Этот проклятый Себастьян... Он только и может, что пить счастье из моей жизни! — закричал Клод. Он находился в настоящем отчаянии, хотя и пытался это скрыть. Нет. Он не может потерять ещё и Анабель. Люди не будут и дальше уходить от него. Мужчина просто не допустит этого. Любой ценой. Девушка испуганно присела на пол и зажала голову руками. Хозяин был настолько не в духе, что ей начало казаться, будто он ударит её. — Я не... — Язык заплетался, но Клод одним своим взглядом заставил девушку замолчать. — Я дам тебе больше! — Мужчина подхватил свою бывшую сотрудницу за плечи, заставляя её вновь подняться. — Почему даже ты, даже ты уходишь от меня?.. — голос его стал значительно тише. Но змеиное шипение из него не исчезло. Клод перешёл с крика на более мягкий тон, но речь его была всё такой же истеричной. Он уже был готов хоть у самого дьявола просить, только бы все эти неприятности прекратились. Несмотря на все свои попытки удержать девушку, мужчина отпустил Анабель, а сам опустился на колени совершенно без сил. Он просто был сломлен всеми этими обстоятельствами и сейчас собирался едва ли не рыдать. Стоящая у двери бывшая секретарша сейчас была значительно выше мужчины за счет того, что он буквально склонил перед ней колени. Девушка, не стыдясь ничего, смотрела на Клода свысока. Сам Фаустус не смотрел на нее, поэтому не мог видеть ее лица. Из запуганного оно вмиг стало серьезным и даже безразличным. — А тот мальчик? - усмехнулась Анабель. Эту фразу она сказала куда более увереннее. Больше не было той робости. Даже ее взгляд изменился. — Он тоже умолял вас не бить его? Перед ним вы хоть раз стояли на коленях, господин Фаустус? Она говорила спокойно. Без нервозности. Без страха в глазах. Напротив, сейчас Анабель смотрела на бывшего работодателя столь уверенно, что у него у самого кровь стыла в жилах. Нет. Никогда бы эта девка не додумалась до подобного. Сиэль. Сиэль. Сиэль. Всё снова сводилось к этому мальчишке. К этому проклятому мальчишке. Клод уже успел миллион раз пожалеть о том, что тронул его. Себастьян однозначно оскалил на него клыки. Собака всегда будет защищать хозяина.
