Волк в овечьей шкуре

      – Аккуратнее! – юноша вмиг подхватил Сиэля, позволяя тому опереться на свое плечо. Парень забылся в тяжелом кашле, смущенно прикрывая рот рукой. Ему не нравилось ощущать себя совершенно недееспособным, беспомощным, слабым. Клод сделал его именно таким. Но юноша никогда не хотел быть обузой, поэтому на головокружение старался не обращать внимания, это состояние стало для Сиэля привычным, уж лучше так, чем постоянные боли в ребрах и новые побои. Парень и так практически все время проводил в кровати, Ноэль буквально запрещал брату подниматься лишний раз, поэтому общая слабость не была главной из его проблем. Сиэль был графом, уважаемым человеком и советником королевы, к нему прислушивались, его боялись и уважали, но сейчас он чувствовал себя заточенным в клетку. Юноша видел, что сейчас Сильвия и Ноэль действительно заботились о нем и делали все возможное, чтобы Сиэль был счастлив, но едва ли это было возможно при таких обстоятельствах.       – Да хватит тебе уже, я же не немощный какой-то, чтобы вот так меня опекать, – усмехнулся парень. В последние дни юноша ощущал такую заботу и поддержку, что ему уже и самому становилось неловко. Будучи в отношениях с Клодом, Сиэль не привык чувствовать себя на первом месте, или даже на втором, на третьем, но парень мог сказать, что вошел в уверенную десятку. Это было странное непривычное чувство, и юноша даже не был уверен, доволен ли он таким исходом. Безусловно, он был рад, что Себастьян уделял ему время и больше никто не бил его, но смена обстановки была столь разительной, что Сиэль до конца не мог привыкнуть ко всему происходящему. Буквально все в этом доме окружили его вниманием и заботой: родной брат, Сильвия и множество слуг. Правда, Сиэль был уверен, что последние скакали вокруг него лишь по прихоти Себастьяна. В доме Фаустуса прислуга сдержанно улыбалась ему, но никогда не смела вмешиваться в дела господ. Парень знал, что она слышала его крики, видела на нем синяки, которые граф неумело замазывал косметикой, но слуги всегда молчали, не пытались выказать свою поддержку ничем. Эти люди хорошо уяснили, кого можно было злить, а с кем было проще не сталкиваться. Клод был вторым типом людей. В родном особняке Сиэля было так же. Если бы у парня было желание, то он бы попросту пристрелил проходящую мимо служанку, и никто бы не сказал ему ничего. В любом особняке прислуга была нема и слепа. Поэтому юноша уже привык к тому, что эти люди редко говорят то, что думают на самом деле, в отличие от Ноэля, который не уставал высказывать свою точку зрения.       – Ты мой брат, кого мне еще опекать, если не тебя? – улыбнулся Ноэль, он поправил подушку так, чтобы Сиэлю было удобнее. – И вообще, когда мы уже поедем в больницу, сколько можно это терпеть, мы даже не знаем, что с тобой? – возмутился парень, его раздражала подобная беспечность. Юноша всегда заботился обо всех, кроме себя самого. Даже в столь паршивом состоянии он находил время на то, чтобы гладить Себастьяну рубашки и готовить им с Сильвией завтраки, несмотря на то, что врачи настоятельно советовали Сиэлю воздержаться от любых напряжений ребер. При таких повреждениях костей и внутренних органов был показан строгий постельный режим, который парень благополучно игнорировал.       – Поедем в больницу, когда Себастьян вернется, – отмахнулся юноша, удобнее устраиваясь на подушках. Не то чтобы у Сиэля было хоть малейшее желание менять это место на серые стены госпиталя, но едва ли ему оставляли выбор. Если мужчина вернется, то он уговорит парня на все что угодно, хоть душу дьяволу продать.       Мальчик знал, что в больнице будет все то же самое, юноша слабо верил в то, что его получится вылечить, а умирать на больничной койке совершенно не хотелось.       – Ага, да этот недоумок скорее поселится в этом Париже, чем вернется к тебе! – несдержанно шикнул Ноэль. Парень был очень рад, что смог вправить мозги этому недоумку, но он бы не сказал, что Себастьян стал обращаться с его братом хоть как-то подобающе. Да, мужчина наконец-то соизволил забрать Сиэля от Клода, но так и не дал юноше самого главного. Ноэль успокаивал себя мыслями о том, что по крайней мере теперь его брата никто не бьет.       Да, старые раны отчего-то не заживали, но и новые не появлялись. Однако, в отличие от Себастьяна, юноша понимал, что парень скорее предпочел бы умереть на руках своего покровителя, чем прожил бы хотя бы один день без него. Такая простая вещь, которую этот недоумок не хотел осознавать.       – Папа не недоумок, он просто занят! – раздался раздраженный детский голос. Девчушка тут же прыгнула на кровать и со всей своей юношеской обидой во взгляде посмотрела на Ноэля. Этот человек не понравился ей с самого первого взгляда, и девочка старалась держаться от брата Сиэля подальше. Они ведь были братьями, но почему такие разные? Сиэль был добрым, внимательным и хорошо относился к ее отцу. Ноэль всегда улыбался Сильвии, но девочка видела всю его неискренность и злобу. Да, кажется, похожи они были только внешне. Маленькую девочку никто не стал посвящать во все тонкости отношений взрослых, поэтому она совершенно не понимала, почему к ее отцу такое отношение. Сильвия слишком хорошо относилась к Сиэлю и знала, что тот дорожит своим братом, поэтому расстраивать парня не хотела. Малышка действительно была не по годам умна и серьезна.       – Вот именно, Ноэль, – усмехнулся Сиэль. – Это понимает даже ребенок, не стыдно тебе? – хихикнул юноша. Но со смешком из его груди стал раздаваться сухой кашель, лицо парня постепенно краснело, а то, что парень сплюнул на руку, было ничем иным, как кровь.       – Сиэль, у тебя кровь, тебе больно? – девочка сжала его плечи настолько, насколько ей позволяла вся ее сила, и посмотрела на Сиэля со всем беспокойством, которое таилось в ее душе. Он же лишь отрицательно махнул головой.       – Не забивай голову, милая, – поморщился парень. Юноша не хотел, чтобы ребенок видел все это, но его состояние было действительно паршивым. Парень понимал это.       – Лучше бы тебе забить свою голову хоть немного, – вздохнул Ноэль. Ему хотелось стукнуть брата чем-то тяжелым, чтобы в его голове наконец-то появились какие-то нормальные мысли. Например, о том, что ему пора в больницу, или мысли о том, что его дражайший покровитель на самом деле ничтожный эгоист. Но Сиэль, как упертый баран, стоял на своем.       – Я тебе уже сто раз говорил, поехали в больницу, недоумок! – выкрикнул Ноэль, и ему было все равно, что своим резким тоном он пугает Сильвию. Юноша уже был готов хоть за шкирку притащить брата в королевский госпиталь, а не делал этого лишь по той причине, что прекрасно понимал: Сиэль был прав. Парень слабо улыбнулся и мотнул головой в разные стороны. В этом уже не было никакого смысла.       – Я не хочу умирать в больнице, – качнул головой граф. Он осторожно приподнялся на локтях и пододвинулся к спинке кровати, чтобы иметь хоть какую-то опору. Сиэль перевел взгляд на Сильвию и Ноэля.       – Что они сделают? Обколят меня обезболивающими, чтобы желудок болел не так сильно, и, возможно, сделают так, чтобы меня наконец-то прекратило рвать? – парень говорил это с иронией, с той же легкой улыбкой, он не хотел их пугать. Юноша давно поставил на себе крест и откровенно не понимал, почему все еще существовали люди, которые продолжали бороться за него. Он же лишь ничтожество, недостойное любви и заботы. В этом его убедил Клод.       Ноэль слушал своего брата, поджав губы. Парень понимал, что Сиэль был отчасти прав в бесполезности лечения, но он не мог просто оставаться в стороне, когда родной человек буквально умирал у него на глазах. Он прекрасно и сам знал все диагнозы и последствия побоев Клода. Тут уже было ничего не сделать. Никто из врачей вообще не думал, что парень сумеет выйти из больницы, но Сиэль выжил. Выжил на простом энтузиазме и силе воли. Ноэль гнал от себя эти мысли, не хотел допускать и признавать влияние Себастьяна на его брата. Но на самом деле юноша понимал, что Сиэль был жив только потому, что тогда этот идиот все же пришел в его больницу. Парень не мог умереть, пока знал, что нужен ему. Да, состояние графа не становилось лучше, но оно оставалось стабильным, стабильно тяжелым, сейчас же все начинало ухудшаться.       — Эй! — послышался недовольный, возмущённый тон маленькой девочки. Кажется, малышке уже надоело, что никто не обращает на неё внимания, а эти взрослые опять считают себя чересчур умными. Сильвия смотрела на Сиэля так недовольно, что юноша невольно нервно сглотнул. Именно подобное осуждение он всегда читал во взгляде Себастьяна. Да, малышка определённо была его дочкой. Девочка запрыгнула на его кровать, а после перебралась на бёдра парня, сжимая его ноги своими ручонками настолько крепко, насколько ей позволяла вся её сила.       — Не говори глупости, понял? — недовольно фыркнула Сильвия. Она пододвинулась к юноше, буквально восседая на его бёдрах. — Папа не простит тебя, если ты умрёшь, — спокойно сказала девочка, сжимая щеки Сиэля своими руками, буквально прожигая в нём дыру.       — Не простит, если ты умрёшь, так и не попрощавшись с ним, — всё с той же серьёзностью сказала Сильвия. Девочка говорила это так уверенно, что парень чувствовал себя глупой тумбочкой. Её слова всё же возымели какое-то действие. Сиэль и сам понимал, что не имел права умирать, пока всё это не кончится, он хотел увидеть Себастьяна ещё раз. Хотел посмотреть в его карие глаза и увидеть любовь. Любовь, которая только недавно снова стала отражаться в них. Но парень и так уже длительное время жил на одном энтузиазме, Сиэль не знал, на сколько ещё его хватит. Но он хотел увидеть мужчину ещё раз.       — Вот, даже ребёнок понимает это, — тепло улыбнулся Ноэль. — А ты идиот больной, даже если твой Себастьян и приедет, то дома он застанет твой холодный труп, — фыркнул юноша. Так как Сильвия была рядом, он старался сдерживать себя и не говорить про её отца никаких обидных вещей, парень понимал, никакому ребёнку не захочется слышать подобного. Даже если папаша и был полным придурком. Если бы Ноэлю дали волю, то он бы заехал этому человеку по лицу, когда была такая возможность.       — Что значит "если"? — недовольно произнёс Сиэль. Он знал. Знал обо всём. О том, что Себастьян никогда не поставит его выше своих дел, никогда не поставит его выше своих принципов. Знал, что мужчина не вернётся в срок. Несмотря на то, что он обещал быть хорошим и любящим партнёром, теперь Михаэлис просто не мог позволить себе этого. Пусть теперь у Себастьяна и не было Анжелы, которая перетягивала всё внимание на себя, но зато теперь у него был свой бизнес, ненависть к Клоду, дела, корпоративы, званые вечера с коллегами. Мужчина хорошо зарабатывал, и компания действительно шла в гору, он не был полным глупцом и смог держать бизнес на нужном уровне. Он нанял для Сиэля личную толпу слуг, потому что хотел окружить мальчика заботой, но так и не смог уделить ему несколько дней. Себастьян вернётся. Юноша знал это. Но вернётся тогда, когда будет слишком поздно.       — Он вернётся, ясно тебе, не хорони меня раньше времени, — фыркнул парень. Сиэль не хотел думать о плохом, но ещё больше не хотел пугать Сильвию, которая и так периодически шарахалась от его бледного вида.       — Верь во что хочешь, братец, — отмахнулся Ноэль и просто откинулся в ближайшее кресло. Если Сиэлю так было удобнее, то пусть он верит во что хочет. Нервничать парню в его состоянии всё равно было нельзя. А Ноэль, кажется, был готов на всё что угодно, лишь бы парень был в относительном спокойствии. На самом же деле юноша был готов притянуть Себастьяна в эту спальню за шкирку и посадить на цепь, чтобы лишний раз напомнить о его истинном положении. Он всего лишь пёс, который должен оберегать хозяина и сидеть на привязи. Это Сиэль был слишком добр к мужчине, чтобы даровать этому недоумку свободу.       — Ты уверен, что не хочешь в больницу? — из каких-то последних сил спросил Ноэль, разумеется, он ждал отказ, но должен был предпринять хотя бы что-то. На что брат лишь отрицательно мотнул головой. И он больше не хотел обсуждать эту тему. Вместо разговоров юноша перевёл взгляд на Сильвию, которая всё с тем же любопытством смотрела прямо на него.       Этой девочке он на самом деле был благодарен за заботу и волнение. Ноэль был его родным братом и так или иначе был обязан проявлять какое-то участие в жизни Сиэля, но вот Сильвия просиживала с парнем дни напролёт по собственному желанию.       — Глупый Сиэль! — буркнула девочка, надув губки и попросту рухнув на кровать. Даже столь энергичная особа потеряла всякие силы на то, чтобы уговорить этого придурка.       — Может быть, — усмехнулся парень, осторожно снимая со своей руки кольцо. Фамильное кольцо с крупным синим бриллиантом. Последний подарок отца, оставленный юноше в день смерти его матери. В тот самый день, когда Себастьян сделал то, что он сделал. Украшение было откровенно велико Сиэлю, даже если тот носил его на большом пальце, но парню было важно хранить хоть что-то в память о своей семье. Поэтому Сиэль носил его не снимая. Он должен был передать его своему сыну, когда тот появится, но у юноши не было даже призрачной надежды на то, что это когда-то произойдет. Ему бы продержаться ещё пару дней, не то чтобы думать о собственных детях. Нужно было быть полным идиотом, чтобы верить в подобное, а парень всё же был реалистом. Сиэль держался на одном самовнушении, каждый день убеждая себя в том, что он должен жить, что он не имеет права умирать, пока кто-то... любит его.       — Эй, Сильвия, — парень окликнул девочку, и когда та наконец-то перевела на него взгляд своих бездонных глаз, протянул ей перстень. Малышка вытянула руки вперёд, отрицательно замотав головой. Нет, она знала, что Сиэль собирался сделать, но девочка просто не могла принять такой дорогой подарок. Анжела всегда была строгой матерью и учила свою дочь не брать дорогие вещи от малознакомых людей. Но, с другой стороны, Сиэль ведь не был для неё чужим человеком. Он был одним из самых родных. Он заботился о ней и готовил ей, заплетал ей косички и помогал справляться с ночными кошмарами, читая на ночь сказки. Сейчас парень делал для неё больше, чем её родной отец, который, по сути, повесил собственную дочь на умирающего возлюбленного. Девочка видела, что всё, что делал Сиэль, было абсолютно искреннее и от чистого сердца. Но Сильвия всё равно не могла сделать этого. Так было неправильно.       — Я не могу, так... так нехорошо и... — девочка не успела даже толком ничего возразить, как кольцо уже лежало в её ладони. Малышка опустила головку вниз, не зная, что ещё должна сказать. Матушка учила её не спорить со старшими. Да, Сильвия видела, как этот жест был важен для Сиэля, глупым ребёнком она не была, поэтому не смела ничего возражать. Девочка могла только надеяться, что по своему возвращению папа будет сильно её ругать.       — Не говори глупостей, ты ведь дочка Себастьяна, а значит, и моя... — щёки парня вспыхнули красным от осознания того, какую глупость он только что сказал. Да, теперь мужчина говорил, что любит его, и юноша верил ему. Они действительно были семьей. Но тут был другой случай, Сиэль затронул очень личный момент, буквально возомнив себя отцом девочки, встав на одно место с Анжелой, и парень не знал, как объяснить всё это маленькому ребёнку. Малышка, которая буквально только что потеряла мать, не была готова принять парня как своего отца, да и реакция Себастьяна, когда он узнает об этом, могла быть самой разной. Парень быстро понял, что сказал какой-то бред, и бросил на Сильвию извиняющийся взгляд в надежде быстро оправдаться за свою глупость, но девочка смотрела прямо на него.       — Малышка, я не это... — пока Сиэль подбирал какие-то слова извинения, чтобы хоть как-то сгладить всю эту глупую ситуацию, девочка буквально повисла на его шее, вжимаясь своими крохотными ручонками в дрожащие от волнения плечи.       — Я люблю как папу... — прошептала Сильвия на ушко парня так, чтобы слышать это мог только он. Глаза Сиэля наполнились слезами. Нет. Он не мог. Просто не имел права умирать. Разве можно было умирать, когда кто-то так сильно любит тебя? Парень и подумать не мог, что за свою короткую жизнь кто-то назовёт его отцом. Слёзы стекали по щекам, оставляя после себя влажные солёные дорожки, и Сиэль поспешил скрыть от брата следы своей чувствительности, пряча лицо на плече своей теперь уже названной дочки.       Ноэль отвернулся. Он прекрасно знал, что его брат плачет, но не хотел акцентировать на этом внимание. Парень всегда стеснялся подобной слабости, считал слёзы малодушием.       Ноэль отошёл к подоконнику. Он чувствовал себя словно в клетке. Юноша ведь должен был что-то сделать, должен был как-то помочь. Это он был старшим братом, чёрт подери! Однажды парень уже смог вправить Себастьяну мозги, значит, сможет сделать это и ещё раз. Вот только Ноэль не знал, хватит ли ему времени на то, чтобы найти этого недоумка. Найти и притащить сюда. Хоть за ухо. Если бы парень точно знал, где находится мужчина, то заставил бы его вернуться в родной особняк. Просто силой приволок бы домой и кинул его к ногам Сиэля.       — Вы увидитесь в следующей жизни, слышишь?! — выпалил юноша, он буквально оттолкнул Сильвию в сторону, сейчас девчонка волновала его в последнюю очередь. Брат был важнее. Ноэль видел подавленное состояние Сиэля и готов хоть на Луну лететь, если это поможет поднять парню настроение. Нельзя же было так убивать себя. Это какой-то моральный мазохизм.       — Ваша связь нерушима, наш папаша хорошо постарался, чтобы привязать Себастьяна к тебе навсегда, слышишь? — твёрдо сказал парень. Он заявлял об этом с усмешкой и былой надменностью, будто предъявляя свои права на товар. Была бы его воля, то этот наглец до сих пор вылизывал бы подошву его туфель собственным языком. Ноэль заставлял бы мужчину унижаться, корчиться от боли и скулить в надежде на помилование, нет, он не мог простить убийцу матери. Несмотря на всю свою любовь к брату, просто не мог. Он сотню раз обещал себе относиться к Себастьяну терпимее, но каждый раз опускался до унизительных приказов. Знал ведь, что эта псина выполнит всё, что ей будет велено.       Но Сиэль почему-то видел в этом существе кого-то, кроме безжалостного убийцы. Он видел карие глаза, в которых ежедневно тонул, чёрные как смоль волосы, к которым так любит прикасаться, и пушистые острые ушки, которые совершенно не казались парню угрожающими. Ноэль не понимал, что в этом Себастьяне было такого, но юноша давно потерял всякую надежду разобраться в чувствах своего брата. Это не имело никакого смысла.       — Сейчас ты умрёшь, да, — не стал отрицать парень. Для убедительности юноша даже кивнул головой. Глупо было отрицать неизбежное, ведь состояние Сиэля было на редкость плохим. — Но ты переродишься заново и... — юноша говорил быстро и сбивчиво, он не любил говорить о смерти, тем более о столь ужасной смерти собственного брата.       — Себастьян найдёт тебя, как находил всегда, как находит сотни жизней до этого, понимаешь? — нервно усмехнулся Ноэль, он должен был хоть как-то поддержать брата, должен был сказать хотя бы что-то воодушевляющее.       — Он ведь у тебя заместо собаки, а значит, примчится быстрее гончей, — парень всегда презирал эту черту характера в мужчине. Разве можно было такого, как Себастьян, сравнивать с собакой? Собаки были преданы своим хозяевам до смерти и рвали на куски тех, кто смел их обидеть. Уж как ни старался, но парень не мог найти между этими существами и слугой своего брата ничего общего. Лжец, трус и предатель, который в очередной раз оставил Сиэля одного. Если юноше так хотелось сравнить своего благоверного с каким-то животным, то кошки подошли бы куда больше: красивые, статные, но не делают ничего, чтобы помешать собственному комфорту. Но Ноэль хотел поддержать брата, хотел, чтобы тот улыбнулся и захотел жить. Поэтому был готов нести любую чушь, даже ту, в которую сам не верил.       — Сомневаюсь, — усмехнулся Сиэль, запрокинув голову к потолку. Парень не нашёл в себе сил посмотреть на брата с Сильвией. Слишком было стыдно. Он никому не говорил, не хотел огорчать их, но сам отлично знал, что больше они с Себастьяном не увидятся никогда. Юноша больше вообще не увидит никого из них.       Однако, даже прожив столько жизней, Сиэль так и не смог узнать, что же на самом деле находится за той завесой. Каждый раз, когда он видел свет в конце тоннеля, то перерождался, открывал глаза и снова видел лицо Себастьяна, который находил его быстрее скорости света. Смерти для юноши не существовало. Его душа обладала вечной жизнью. Подарок папаши. Всё это будто не имело конца.       Но даже бессмертные могут найти способ умереть.