Разве можно верить слухам?

— Ничего не надо, — отмахивается брюнет, отходя к Ярику. Ярик выгибает бровь, пихая локтем под рёбра тупящего Лазарева, намекая на то, что они тут только потому, что шли за алкоголем и что можно в честь помощи попросить пару бутылок чего-нибудь крепкого. — Вообще, мы за алкоголем шли, и было бы очень кстати, если бы ты организовал его, — нарушает тишину Ярик. Окинув взглядом друга, Даня сердито фыркает, слегка ударяя по спине товарища. — Виски, коньяк или чего-нибудь полегче? Я могу вас подвезти—я все равно домой еду. — Отлично, спасибо! — лысый радостно кивает. — Дайте мне пять минут: я схожу за ключами и бутылкой. — Да, хорошо, — кивает Ярик.

***

— Суука…— Саша стонет в подушку, пытаясь приподняться на руках, но головная боль ударяет в виски, так что, кинув эту затею, парень падает грудью на темную простынь, утыкаясь носом в наволочку. Все же не надо было вчера столько пить: пустыня в горле тоже дает знать о себе. Приоткрыв глаза, блондин утыкается взглядом в бутылку минералки и пачку таблеток, находящихся на прикроватной тумбочке. Мысленно благодаря Костю за такую заботу, он, пересилив себя, усаживается на кровать и закидывает пару таблеток в рот, жадно делая пару глотков. Вставая на ноги, Парадеев потер заспанные глаза. Проходя в центр квартиры, он окидывает взглядом кухню — пусто. — Костя! — довольно громко зовет Саша, сам щурясь от своего голоса. Тихо. Нахмурившись, парень подходит к кабинету. Остановившись у двери, сжимает руку в кулак и стучит. Тихо. Оттягивая вниз ручку, блондин проходит вглубь комнаты. Просторная комната с окнами в пол; по середине черный стол, выполненный из дерева; рядом мягкий стул, обшитый кожей. Подойдя ближе к столу, Саша замечает светло-жёлтый стикер, прилепленный к столу среди разбросанных папок и листков. Издалека практически невозможно рассмотреть, что на нем написано. Прислушиваясь к тишине, блондин слышит свое сердцебиение. Тихо перебирая ногами, он приближается к столу и, наклонившись, разглядывает буквы, выведенные черной ручкой:

«улица: Пушкина 17

дата: 20.03.2024,

время: 21:50».

Саша протягивает руку, чтобы забрать стикер, но его пальцы замирают в паре сантиметрах от листка—и быстро убирает их. «Нет, Саша, не стоит: он тебе доверяет, он твой друг. Я только посмотреть, да?» — наклоняя голову, думает парень про себя. Выпрямив спину, он убирает руки в карманы домашних шорт, разворачивается на пятках и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Он знает, что это: ведь не зря четыре года в этом варился. Он обещал больше никогда не иметь с этим ничего общего, обещал избавиться от всех кошмаров по ночам; жил с надеждой, что однажды перестанет просыпаться в холодном поту от криков во сне, с дрожащими руками, навязчивыми мыслями; избавится от всех триггеров и больше никогда не словит паническую атаку. Жил с надеждой, что когда-нибудь все курсы психотерапии, которые он проходил, дадут свои плоды. Неужели он готов обменять только начинающееся зарождение твердой почвы под ногами в виде психологического здоровья на дело, которое принесло ему лишь триггеры, страхи, кошмары по ночам, сломанную психику, панические атаки, бессонные ночи и почти лишило жизни?

***

— Да все хорошо, мам, честно, — пальцами постукивая по глянцевой поверхности стола, уверяет Ань. — И я тебя люблю, давай. Родной до боли голос внушает хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне, тепло улыбаясь по ту сторону трубки. Женщина прекрасно знает всю историю, слухи добрались и до нее. Она знает, что ее сын гей, и несмотря ни на что не собирается отрекаться от него, живя с надеждой, что он найдет достойного. Правда, Ань эту мысль давно похоронил, еще тогда, стоя с документам перед новым университетом. Он обещал себе не зацикливаться на этом: жизнь идёт, и это факт. Но разве можно забыть то, что поменяло твою жизнь на 180 градусов? Нет. Разве можно забыть, как позорно поступил с тобой твой любимый человек, который клялся, что никогда не бросит, независимо от того, какой бы тяжелой ни была ситуация — а на следующее утро, когда все обо всем узнали, гудки на его номер сменились на «вне зоны доступа»? Нет. Сколько бы ни прошло времени, сколько бы времени ни было потрачено у психолога в кабинете, ноющая боль под рёбрами все равно давала о себе знать каждой ночью. День сурка настиг Ань. Раздражение охватывает верх над рассудком: стеклянная чашка, стоящая на столе с парой недопитых глотков чая, разлетается на мелкие осколки по всей кухне. Злость бьет волнами по вискам, заставляя сжимать пальцы в кулаки, ногтями впиваясь в ладонь. Парень выдыхает, поджимая ноги к себе и оглядывая кухню. Вся ситуация в целом раздражает: так много вопросов, и ни одного ответа на них. Зачем? Почему? Что дальше будет? Почему вас всех это так волнует? Почему он так поступил? От постоянных истерик слез не осталось — на их место пришло раздражение. Парень был в шаге от того, чтобы набить лицо любому прохожему студенту в его университете, который еще раз покажет на него пальцем, начнет перешептываться, упомянет о слухах. Он забьет на последствия хуй — просто набьет лицо, и не важно, кто это будет. Ему так надоело постоянно слушать весь пиздежь за его спиной. Кем в тех историях он только ни был; каждая новая вариация этой истории все больше била по нарастающему раздражению, заставляя задуматься, что шесть лет лишения свободы за убийство — не так уж и много.

***

— Ань, не переживай, все наладится. Они рано или поздно все забудут, — разливая кипяток по чашкам, утверждает девушка. — Жанн, у них че, у всех деменция начнётся? — он фыркает. — Кстати, возможно! — она улыбается, поставив кружки с чаем на стол. Окинув девушку осуждающим взглядом, Ань выгинает бровь. Нет, он, конечно, очень сильно любит свою подругу и хочет, чтобы все поскорее забыли о всей ситуации, но не желает, чтобы у кого-то из них началась деменция. — Что ты на меня так смотришь? — облизнув ложку от остатков мёда, Мартина выгинает бровь. — Ты помнишь, что эти уебки про тебя говорят и пишут? Ты имеешь полное право желать им всем деменции, — восклицает девушка. — Ты, кстати, в курсе, что в возрасте 20-30 лет могут быть первые признаки деменции? Вот ты помнишь, что было пару часов назад?

***

— Слушай, а ты когда выходишь на работу? — убирая прядь кудрявых волос, улыбается Жанна. — Завтра, а что? — выбирая фильм для просмотра, скучающе спрашивае Ань. — С тобой пойду, поддержу, — падая на диван рядом с ним, француженка отнимает у него пульт, листая меню с фильмами. — Ты, главное, помни: у тебя все получится! Я всегда рядом! — резко начинает Мартина, поворачиваясь к брюнету, хватая его за руку, тускло улыбаясь и налаживая зрительный контакт. — Обещай, что если что-то пойдёт не так, ты не будешь причинять себе боль, а наберёшь меня? Я всегда выслушаю и поддержу, и мы обязательно вместе все решим. Звони в любое время: утро, вечер, обед, ночь — неважно; говори со мной, пожалуйста, — говоря это, она сжимает его ладонь сильнее. Айсберг в голубо-серых глазах начал таять от страха за близкого человека. Жанна закусывает губу до крови: она знает, что он не позвонит никогда. Она готова пожертвовать многим, лишь бы никогда больше не повторилось то, что случилось полгода назад.

Полгода назад

— Ань! — зажимая кнопку звонка, девушка ударила по входной двери, пытаясь дозваться до парня.— Pourquoi tu ne parles pas, salope? — она раздраженно сматерилась. Похлопав ладонями по бокам чёрного пальто, Мартина фыркнула; ее руки нырнули в карманы, выискивая запасные ключи от квартиры Аня — он как-то давал их девушке, на всякий случай, если свои потеряет. Пальцами подцепляя их со дна внутреннего кармана, брюнетка довольно улыбнулась и вставилв в дверную скважину ключ, прокручивая два раза вправо до заветного щелчка. — Ань, ты спишь? Тишина. Снимая кроссовки, девушка на цыпочках прошла в сторону его комнаты и, прислушиваясь к тишине, постучала в дверь. Тишина. — Ань, putain, —шокировано произнесла Жанна. Бледный Ань лежал на своей кровати, рядом с ним была опрокинута пустая пачка успокоительных. Страх окутал девушку с ног до головы, не позволяя взять ситуацию в свои руки. Падая на колени рядом с парнем, она щупает его пульс, доставая сотовый из пальто и набирая номер скорой. Её голос дрожит, ком в горле не дает нормально объяснить ситуацию, слёзы непроизвольно льются из глаз.