Разве можно верить слухам?

— Отъебись, — фыркает Лёша, утыкаясь носом в подушку, чувствуя холодную руку на своей ноге: Даня пытается стянуть его с кровати, уговаривая пойти с ним в клуб, чтобы разыскать побольше информации про новенького. В кафе при университете Лазарев совершенно случайно подслушал разговор Аня по телефону с какой-то девушкой: они обсуждали предстоящую пятницу и клуб, в котором, по всей видимости — как понял Даня — Ань работает диджеем. Решив не упускать свой единственный шанс узнать чуть больше об этом парне, парень умоляет Лёшу сходить с ним, обещая тому хоть десять электронок и оплатить все коктейли, которые тот захочет заказать. — Любые и все, которые я захочу? — ведясь на очень заманчивое предложение, Лёша переворачивается на спину, потягиваясь. — Да, любые. Только в рамках разумного — стипендия не резиновая, — спокойным тоном говорит Даня, предвещая, как будет последующие две недели сидеть на лапше быстрого приготовления, ожидая следующую стипендию, успокаивая себя тем, что лишь пытается утолить свое любопытство к новенькому. Попытка не пытка, верно же? Даня придерживается такого мнения, поэтому не считает, что сидеть две недели на сухом ролтоне — это мазохизм. — Ладно, я пойду. Только потому, что мы друзья, — говорит Лёша, поднимаясь с кровати и разминая затекшие ноги. — Иди нахуй, — отправляя в друга подушку, до этого лежавшую на кровати, Даня закатывает глаза, провожая взглядом Лёшу в ванную. Усаживаясь на кровать он упирается взглядом в пустую белую стену напротив: совсем недавно здесь висели какие-то яркие плакаты с такими же подписями. Ну как недавно, два года назад, когда Даня только поступил в университет и познакомился с ребятами; он тогда наивно возлагал большие надежды на Москву.

***

Неужели он готов обменять только начинающееся зарождение твердой почвы под ногами в виде психического здоровья на дело, которое принесло ему лишь триггеры, страхи, кошмары по ночам, сломанную психику, панические атаки, бессонные ночи и чуть не лишило всей жизни? Да Рассматривая в коридоре свой аутфит, прикидывая, насколько он сможет скрыться среди людей, Саша слышит, как проворачиваются ключи в скважине. Он накидывает на плечи чёрную куртку, подцепляя вторые ключи от квартиры Кости. — Ты куда? — заинтересованно спрашивает парень в шапке, рассматривая блондина. — Да я тут как-то подумал: что мне дома сидеть. Я с девушкой в инстаграмме познакомился — вот, иду на встречу, — улыбается Саша, выходя за порог квартиры, поднося экран телефона к лицу. — Ладно, я пойду, а то опаздываю уже. До скорого, — закрыв за собой входную дверь, Саша выдыхает; в груди что-то щемит, заставляя одуматься, вернуться в квартиру, перестать врать Косте, что с ним все хорошо, что он никогда не вернётся к делам, что он давно уже отпустил, что наконец все закончилось. Чувство вины и отвращения к самому себе давит на Сашу, как огромный камень, который он несет на плечах, не собираясь с кем-либо делиться им. Он благодарен Косте и ребятам за все, что они для него сделали, сколько помощи оказали в нужный момент; за то, что все время были рядом, давая повод улыбнуться в самые тяжелые моменты жизни. Но чувство вины не покидает Сашу уже как шесть лет: он просто взял и бросил их всех, оставляя их разгребать все самим. И вместо того, чтобы отблагодарить их за поддержку, он решает наступить на те же самые грабли, забывая, чего стоило ему встать на ноги: всего четыре года хватило, чтобы потом шесть лет проходить восстановительный курс у психиатра — пережив депрессию, апатию ко всему, нежеланию жить — по окончании которого прекрасно стало понятно, что ничего не поможет. Постоянно пить амитриптилин и антидепрессанты Саша не видел смысла: они не бесконечны и рано или поздно кончатся, и все мысли и эмоции, которые они заглушают и подавляют, снова станут ощутимы. Какой в этом смысл, если без них он так же хочет просто сдохнуть, перестать ощущать кровь на руках, перестать думать о прошлом, ощущать вину за свои поступки перед друзьями, перестать просыпаться каждый день с болью в груди от того, что он не может перестать делать больно близким ему людям, которые ему доверяют и готовы всегда подать руку помощи. Он молится, чтобы однажды проснутся и не вспомнить ничего; чтобы в голове был шум моря, а перед глазами лучи солнца, а жизнь, как чистый лист, который он начнёт заново, не совершая больше никогда ошибки прошлого, забывая все, как страшный сон.

***

Громкие басы бьют по ушам, пара десятков цветовых лампочек освещает танцпол, танцующие тела дрыгаются под какой-то попсовый трек, в нос ударяет приятный запах какого-то фруктового табака от кальяна. Облизывая пересохшие губы, Лёша улыбается: он давно хотел уже где-то потусить, а идти самому было скучно; он изначально знал, что согласится на авантюру Дани, но надо же держать марку. Пробираясь сквозь толпу людей, выбираясь поближе к барной стойке, Лёша кивает бармену, усаживаясь на стул у барной стойки; глазами пробегается по предложенному ему меню, отмечая, что местечко не из самых дешевых, и выбирая один из самых недорогих коктейлей, обращается к бармену. Даня следует его примеру, производя аналогичные действия. Затем он откидывается на спинку стула, осматривая людей вокруг, выискивая местечко поближе у диджея. Аня через всю толпу было еле видно, лишь очертания его силуэта. Наткнувшись на скучающую у столика девушку с книгой в руках и стаканом, кажись, сока, Даня радостно улыбается. Подбирая свой напиток, парень слегка толкает Лёшу в плечо, подбородком указывая на девушку, уходя к столику. — Привет. Впервые вижу чтобы кто-то читал в клубе книгу. Неудачное место для чтения, — Лазарев улыбается, делая глоток виски. — Привет. Ха, ты прав, я просто друга пришла поддержать, сама такие места не люблю, — лучезарно улыбается девушка, убирая прядь мешающих волос за ухо. — Да? — удивленно вскидывает бровь парень. — Ага. Диджеем работает. Его первый день. — Ого, — переглядываясь между собой, парни улыбаются. — Можно сесть? — Да, конечно — падайте, — убирая книгу в рядом лежащую сумку, кивает брюнетка. Не вслушиваясь в диалог девушки и друга, Лёша продолжает разглядывать толпу людей вокруг. Утыкаясь взглядом в дверь, пареньон щурится, разглядывая вошедшего парня. Интерес берет верх над Деревяшкиным: извиняясь, он поднимается со своего места и, проходя к барной стойке, усаживается на соседний стул от этого парня. Белые air force на ногах, слегка широкие чёрные джинсы, торчащая из под объемного черного худи белая футболка, белые вьющиеся кудри. От него приятно пахнет: легкий сладкий запах чего-то фруктового. Закусывая губу, Лёша клянется себе, что за сегодняшний вечер он хотя бы раз потрогает эти непослушные светлые кудри, которые так и манят занырнуть рукой в них, пытаясь по нормальному уложить их. «Откуда у него, нахуй, столько денег, чтобы в центре Москвы пить ебаный макаллан?» — округлив глаза, думает про себя брюнет. Поперхнувшись, он стучит себя по груди, и продолжает разглядывать парня. Лёша отмечает, что у него явно хороший вкус: и не только на одежду, но и на алкоголь. — М-м, макаллан — хороший выбор, — попытавшись скрыть свой шок, качает головой Лёша. — Да? А мне не нравится, — отставляя от себя стакан, грустно улыбается блондин. — Я вообще не любитель выпить. — Но ты здесь, — констатирует факт Лёша. — Ты прав, я здесь, — погружаясь в свои мысли, кивает парень. — Меня Лёша зовут, — протягивает руку в знак знакомства Деревяшкин. — Саша. Приятно познакомиться, — улыбается Саша. — Если не секрет: почему ты здесь, если не любишь пить? — Я из Нью-Йорка приехал пару дней назад. Вот решил развеяться. Я в Москве шесть лет не был: по работе пришлось уехать в штаты, — делая глоток своего нового коктейля, Саша на ходу придумывает свою новую историю жизненного пути. Обернувшись назад к танцполу, Парадеев глазами пробегается по столикам, выискивая нужных себе людей, вспоминая случайно подслушанный в коридоре в честь его возвращения разговор Влада и Дани.Саша кивает самому себе: ему нужна вип комната номер три. Возвращаясь к новому знакомому, блондин наклоняется к его уху, пытаясь перекричать громкую музыку. — Слушай, Лёх, не знаешь, где здесь вип комнаты? — А-а, на улице вроде вход в них был, — пожимая плечами, брюнет ещё больше удивляется денежным возможностям блондина. — Покажешь? Не отвечая, парень встает со стула, кивает в сторону выхода, медленно перебирая ногами. Выпитый алкоголь дает о себе знать: в глазах все постепенно начинает плыть, а веки закрываться. Выходя из довольно душного клуба, Лёша вдыхает, набирая воздуха полные легкие, и облегченно выдыхает. Саша увлечено наблюдает за расслабляющимся Лёшой, подмечая манящие каштановые волосы, и красивые естественные черты лица; от него веет легкостью и уютом, и он похож на домашнего кота: растрепанные волосы, растянутая кофта. Смотря на парня Саша, мимолетно забывает про свою основную цель, и приходит в себя, когда Лёша идет дальше, заходит на задний двор клуба, открывает черную дверь, рассматривая неоновую подсветку коридора. Осмотревшись по сторонам, он натыкается на дверь с цифрой три. Поворачиваясь к Саше, парень слегка похлопывает того по плечу, указывая головой на дверь. — Спасибо большое, — кивает блондин, уверенно подходя к двери. Страх берет вверх над другими чувствами и эмоциями. У него есть шанс развернуться, вернутся в бар, допить свой виски, и завалиться к Косте домой, не нарушая свое обещание, не подрывая доверия парней к себет— один шаг может изменить абсолютно все. Выдохнув, Саша толкает дверь вперед, скрываясь за нею. — Блять, — сжимая челюсть, выдохает Саша. — А я тебя доверял, — прокручивая в руках стакан, произносит Костя. — Я тебе что говорил, а? — переходя на крик, блондин сдавливает стакан в ладони — его костяшки белеют. — Я взрослый человек и вправе сам решать, что мне делать, а что нет, — отрезает Саша. — Сука, ты может, блять, помнишь, что чуть не умер от своих же рук? Дохуя взрослый, да? Ты, блять, молчал о своих проблемах практически шесть лет, — вставая со стула, парень кидает перед Сашей медицинскую папку от его психиатра. — Ты молчал! Сука, молчал! А я тебе доверял — верил, что тебе лучше! Что ты больше не вернешься в дела! Опомнись, ещё пока жив, Саш, я же тебе только счастья желаю, — с переживанием говорит Костя. — Ты, блять, вправду думаешь, что мне может что-то помочь? Я четыре года проработал наёмным киллером, с ёбаных, восемнадцати своих лет! Мать твою, четыре года еженедельно убивал людей, своими руками — ты вправду думаешь, что мне что-то поможет? — Саша смеется; рука, давящая на шею, сжимает ее крепко, не давая вдохнуть. Открывая рот шире, он начинает задыхаться.