Разве можно верить слухам?

Окинув руку нового знакомого недоверчивым взглядом, Саша косится в сторону, мотая головой, выкидывая из нее какие-либо положительные ответы на предложение Лёши; но мысль зацепилась крепко в голове, не давая выбросить себя. В глазах все плыло: он прищурился, полнимая глаза на Лёшу, чтобы лучше разглядеть в сущей темноте его лицо. Саша недовольно фыркает, все же не сумев его разглядеть. — Почему я должен быть уверен, что твое предложение для меня безопасное? — наклонив голову к правому плечу, выгибает бровь Саша. — Тебе паспорт показать? — улыбается Лёша, принимая все за шутку. — Паспорт подделать можно, — сухо отвечает Парадеев. — Мне нет смысла тебе как-то вредить: я обычный студент, который пришел на выходных выпить, — пожимает плечами Деревяшкин. — Не хочешь идти — окей, просто так и скажи. Разглядывая темноту впереди себя, ориентируясь только на томный голос собеседника, блондин опускает взгляд на свои кроссовки, увлечено рассматривая их, не зная что ответить: со стороны логики, он будет полным идиотом, если согласится — он подвергнет себя опасности, и этого Костя точно не простит никогда. Но вернуться назад в вип комнату он не мог — он сказал слишком много лишнего. Воспоминания о словах Кости крепко засели в голове, оставляя после себя неприятный осадок на душе; каждое было правдой, больно бьющей Сашу под ребра — нет хуже чувства, чем слышать мерзкую правду от близкого человека. Выход был один: вернуться сейчас к Косте он не может, парни скорее всего уже все знают, поэтому пойти к кому-то из них Саша тоже не мог, поэтому взвесив все за и против, Парадеев в темноте находит протянутую ему руку, крепко сжимая в своей, и с ее помощью поднимается, отряхивая джинсы. — Я недалеко отсюда живу: минут 30 ходьбы, — подает голос брюнет, проходя вперед, ведя за собой. Разглядывая асфальт под ногами, Саша молчит всю дорогу. Слушая шум вокруг, он не хочет сейчас ни о чем говорить с кем-либо: он слишком за сегодня вымотался, сил как и эмоций было ноль, и не особо хотел искать их, чтобы спросить у идущего по правую руку Лёшу о том, на какой он улице хотя бы живет. Сворачивая в какой-то сомнительный район, Парадеев трижды уже про себя прочитал «отче наш», дважды обматерил себя и придумал план побега, и один раз попрощался уже со всеми близкими себе людьми. Сердце усаоряет свой бег, а на ладонях начинает скапливаться влага; в голове уже выстроились пара десятков вариаций ситуации — начиная от самых плачевных, заканчивая самыми адекватными. Он мыслено успокаивает себя, что, если что, не зря же он на тхэквандо ходил несколько лет — обороняться может и если что, ножом тоже умеет драться. — Мы пришли, — резко останавливаясь напротив подъезда номер три, Деревяшкин начинает копаться в карманах, выискивая, видимо, ключи. — Подъезд выглядит довольно ухоженным для такого района, даже шприцов не было. Удивительно, — подмечает Саша у входной двери. — Я тоже удивился когда впервые попал в подъезд, — улыбается Лёша, проворачивая в замочной скважине ключ. После несложных несложные манипуляции, дверь сдается, пропуская внутрь парней. Коридор выполнен в белом цвете, с таким же мини диваном рядом с полкой для обуви; напротив дивана стоит шкаф из белого дерева, в одной из его дверей встроено зеркало во весь рост. Выпрямляясь во весь рост, Саша с интересом осматривает квартиру, проходя вглубь. — Где можно покурить? — Пошли, тут балкон есть. Только тапки надень: там холодно, простудишься ещё, — он достает из шкафа две пары черных Адидас тапок и кидает на пол под ноги Саше одну, сам надевает вторую пару и проходит в самую большую комнату в квартире, которая является кухней. Она выполнена в темных цветах, контрастируя со всей остальной квартирой. Открывая дверь балкона, пропуская в квартиру прохладный, вечерний ветер, Лёша проходит немного вперед и падает на большое кожаное кресло. Поднимая ноги на кресло и хватая в руки лежавшую рядом со стеклянной пепельницей пачку сигарет, он закуривает ментоловую. Пройдя к дивану, стоящему напротив, Саша садится, вытягивач ноги вперед, касаясь кресла белыми носками, вынимает свою пачку сигарет из кармана и закуривает. Открыв полностью массивное окно, в котором виднеется вся вечерняя Москва, многоэтажки, фонари, огни магазинов вдали, звуки мимо проезжающих машин, брюнет вдыхает прохладный воздух, заполняя им все легкие; он спокойно выдыхает до предела, расслабляясь и закутываясь в рядом лежащий плед. — Расскажи о себе что-то, — прожигая взглядом сидящего напротив Сашу, негромко говорит Лёша, закутываясь поудобнее в свой плед. — Да рассказывать особо нечего. Я вообще из Челябинска, отучился там до 11 класса, после чего перебрался в Москву преподавать английский и подрабатывал тренером по тхэквондо — первое время было сложно, но потом приспособился. У меня есть на окраине Москвы любимый бар: он такой небольшой и довольно непопулярный, но там работают такие удивительно интересные люди; я там познакомился со своим лучшим другом Костей, — улыбаясь одними уголками губ, Саша выдвхает дым в окно. — Мне тогда только-только девятнадцать стукнуло: наивным и глупым был, максимализм бил — ввязался в неблагополучную компанию. Они мне тогда нехило забили голову всякой бредятиной; после у одного в компании начались какие-то терки с главным какой-то, на тот момент, очень влиятельной компании в Москве, и позабыв про человечность, он его убил, после чего вся эта компания переросла в очень интересное объеденение. Мне дали выбор: или же я с ними, или же я могу свалить пока ещё жив — и я ушел, — он врет , — и тогда в тот день я познакомился с Костей. Он тогда там отдыхал со своими друзьями. Я сидел за столиком у окна, как вдруг он ко мне подходит, приглашая к ним за столик пересесть, мол, че я один в вечер пятницы в баре. «Пацан, не дело это: один, так ещё и в вечер пятницы. Пошли с нами выпьешь. Че один сидеть-то будешь.» — И как-то мы все разобщались — это как-то очень быстро случилось, у нас оказалось много общего у всех. Мне с ними комфортно было, как будто с семьей встретился: все друг друга понимают, уважают границы друг друга — уютно и по-домашнему. Костя увидел, как я себя мучаю, работая за копейки по 12 часов в день: нервная система тогда сдала полностью — кошмары каждую ночь снились, постоянная головная боль, панические атаки, фоновая тревога без причины, которую ничем заглушить нельзя было. Я тогда к психологу начал ходить, думал, что все пройдёт, что мне это поможет — поменял тогда более пяти психологов: были и европейцы, американские и СНГешники — только толку ноль. Ничего не помогало. Он видел все это, и в какой-то момент у него, видимо, сдали нервы: он через своего друга нашел мне работу в Нью-Йорке, и отправил меня туда, уверяя, что это обязательно поможет: мне просто надо больше отдыхать и меньше работать, поменять обстановку. И будто это реально стало мне помогать, будто я правда захотел дальше жить, позабыл обо всем, — нет, — но недавно я решил, что готов вернуться домой: очень сильно соскучился за семьей и ребятами. — Почему ты не ушел с работы, если видел, как сильно она тебе убивает нервную систему? — Боялся, что в будущем может мне аукнуться; думал, что проблемы будут с деньгами. « — Саш, пожалуйста, ты очень близкий мне человек, подумай о маме, о дедушке, обо мне, уйди пожалуйста, оттуда, тебя же однажды может не стать, — глаза поблескивали на свету. — В конце концов мы все умрем, Кость. Нет смысла за это переживать, —отвешивая себе невидимую пощечину, он сжал челюсть и развернулся к окну, намекая, что больше не собирается ни о чем говорить. — Почему ты не уйдешь?! Ты понимаешь, что они могут и тебя убить?! — кричал Костя, смотря на него разбитыми глазами. — Потому что боюсь, что они прийдут не за мной, а за кем-то из вас: я же контракт с ними подписал. Ты понимаешь, что это — не просто уйти с какой-то работы, я, блять, людей убиваю на заказ — отсюда просто так не уйти! Костя, я не хочу, чтобы кто-то из этих уродов за вами пришел! — сквозь зубы процедил Саша.» — Теперь ты. — Ну-у, я учусь сейчас на дизайнера: мне с детства нравилось разрабатывать дизайны каких-то домов или целых зданий. Я на третьим курсе сейчас. Я в том клубе вообще не один был, а со своим другом. Мы с ним на двоих снимаем эту квартиру, и учимся на одном курсе. Классный чел, Даня зовут. Ну-у, я тоже родом не из Москвы, а вообще из Электростали: я там проучился тоже до 11 класса, после чего удачно сдал экзамены, накопил денег и поступил на дизайнера в Москву. Осуществил, так сказать, свою детскую мечту: всегда мечтал учиться в Москве, но поскольку у меня не богатая семья, на это не было финансов — пришлось убивать по одиннадцать часов над учебниками, не спать, не гулять, не общаться с другими, чтобы удачно поступить. Ещё я как хобби пишу свою музыку, но я только учусь, поэтому там ничего интересного. — Личное? — выгибает бровь блондин. — Да нет — просто не нравится, — неловко чешет затылок Лёша. — Понятно, — кратко кивает парень, переводя взгляд на окно. Утыкаясь взглядом в белоснежные кудри, брюнет мнется, закусывая губы, раздумывая, будет ли этично с его стороны попросить попробовать их уложить. — Спроси, — возвращая взгляд к парню, спокойно говорит Саша, затягиваясь. — Я же вижу, что ты хочешь что-то спросить — так спроси. — Можно потрогать твои волосы? — неуверенно спрашивает Лёша, перебирая все вариации отрицательного ответа. Улыбнувшись, Саша склоняет голову и рассматривает брюнета, улыбаясь шире, оголяя верхний ряд белых зубов. — Конечно, я не кусаюсь. Поднимаясь со своего кресла, брюнет усаживается рядом на диван, аккуратно проводя одними кончиками пальцев по кудрям, а после и вовсе зарываясь в них рукой, пытаясь уложить. Уютная тишина разливается по комнате; единственное что ее перебивает — быстрое сердцебиение Лёши, будто щас его сердце выпрыгнет. Они слишком близко к друг другу, голову приятно туманит от алкоголя. Он подвигается ближе, чтобы лучше разглядеть зеленые глаза. — Слушай… — начигает Лёша, как вдруг Парадеев резко оборачивается на него — теперь они были меньше чем в сантиметре друг от друга. Сердце бьется куда быстрее, чем пару секунд назад, а внизу живота начинает образоваться тянущий узел. Выдыхая практически в губы Саше, Деревяшкин чувствует ноющую боль, разливающую по всей грудной клетке; он кладет руку на бледную щеку, аккуратно касаясь ее кончиками пальцев, боясь оставить на ней синяки. Касаясь своими губами нежно-розовых, словно мармелад, губ напротив, Лёша останавливаеться, ожидая разрешения на продолжение. Подаваясь вперед, Саша укладывает на свою щеку чужую руку, приоткрывая рот, проталкивая свой язык в рот Лёше, проводя языком по небу, оттягивая нижнюю губу вниз, смешивая их слюны воедино. Низ живота приятно скручивает от возбуждения, поцелуй получается смазанным и нежным. Кладя свою руку на талию брюнета, блондин притягивает того ближе, укладывая Лёшу спиной на диван, нависая над ним, настраивая зрительный контакт. Алкоголь дает о себе знать: в глазах все мутнеет, а в глаза заволокло туманом. Парадеев довольно улыбается, представляя ожидающую их ночь. Громкие вдохи с учащенным сердцебиением заполняют всю комнату.