Звёздная сказка

      Я всё-таки вспомнил о благоразумии. Не следовало так близко стоять у края пропасти, который в любой миг мог обвалиться. Стоило отступить хотя-бы на несколько шагов.       Я развернулся и сделал пару раз шагнул обратно под протекцию дубовой рощи. Необычайная, тем более захватывающая, что мне никогда ранее не приходилось видеть ничего подобного, картина все еще живо стояла перед глазами. Солнце немного подслепило меня. Все это вкупе не дало мне заметить молниеносное движение между стволами деревьев. Я был слишком увлечен тем, чего никогда ранее не видел.       Что-то метнулось ко мне. Нечто пушистое, как мне, по крайней мере, почудилось. Очень быстро, куда быстрее, чем это сделал бы человек. Я никогда не отличался особой медлительностью и, более того, небезосновательно полагал, что обладаю хорошей реакцией. Сейчас она мне нисколько не помогла. В следующий миг я пал навзничь. А сверху меня что-то придавило.       Я сдавлено охнул. В голове и теле неприятно отдалось падение. У меня перехватило дыхание, и я попытался сделать глубокий вдох, но тяжесть на моей груди не позволяла набрать полные легкие чистейшего здешнего воздуха.       Никогда ранее меня так грубо не швыряли на землю. В этой уж точно. Я открыл глаза и попытался определить, что все-таки происходит.       На моем торсе восседало некое человекоподобное создание, покрытое шерстью. С головой, сильно смахивавшую на лисью, с лисьими ушами, с лисьей мордой. Особо мне разглядеть его не удалось. Оно подобрало мои руки и положило так, чтобы я не мог ими воспользоваться. Признаться, я об этом даже не думал. Слишком велико было мое потрясение.       Напавшее на меня существо поднесло нечто наподобие ножа к моему горлу. Я ощутил его холодное прикосновение на шее и вздрогнул. Оно было не очень острым, но вполне годилось для того, чтобы в случае необходимости перерезать мне горло. Это было ужасно. Я никогда еще не ощущал себя в такой опасности. И таким беспомощным, безвольным, зависящим от воли другого, хотя...       Я попытался было задергаться, чтобы скинуть нападавшего, но тот был слишком силен и тяжел. Он больно сжал меня своими коленями, и я перестал. Поразительно: я всегда был и высоким, и веса во мне было немало. Как он так запросто мог меня повалить? Очевидно, я не ожидал этого. Подлец. Напал на меня, пока я был отвлечен.       Но это было неважно в данный момент, когда любой в последующий мог стать последним. Вместо безуспешных усилий, чтобы скинуть существо, я сосредоточился на том, чтобы восстановить дыхание и получше его рассмотреть.       Но внезапно оно заговорило.       — Тшшш... Молчи. Где все остальные? — судя по голосу, говоривший был мужчиной.       И что удивило меня еще больше, так это сам голос. Он был ясный, звонкий, чистый, как родник, но при этом в нем отчетливо слышались властные нотки и требовательная интонация.       А еще я ничего не понял. Что он имеет в виду?       — Ч-что? — просипел я. Я все еще ощущал костяное лезвие на горле.       — Где остальные, с кем ты пришел? — нетерпеливо повторило существо и чуть сильнее вдавило лезвие.       Я испуганно воскликнул:       — Я-я не знаю, я не видел никого, — даже самому показалось, что эти слова не смогли бы убедить даже самого доверчивого простака, коим, должно быть, нападавший точно не был.       В то же время он еще сильнее сдавил меня своими ногами. Они были такими же пушистыми, как и весь он, но сейчас они больно вдавались мне в бока.       — Где твои соплеменники? — настойчиво повторил он. Его глаза недобро блеснули. — Где они? Говори быстрее, или я перережу твою глотку.       Подступившая паника заставила меня быстро соображать. Но как бы я не силился, я не мог придумать, что бы ответить ему. Очевидно, я не знал никаких людей, и уж точно не тех, которые ему нужны. Так ему и сказать? Вряд ли он поверит. Сказать, чтобы отпустил?       — По-пожалуйста... Я не знаю никаких людей. Я не знаю, как здесь оказался, — предательские слезы проступили на глазах. Вероятно, со стороны я выглядел жалко. Скверно. Нехорошо, это чудовище может подумать, что я своим поведением пытаюсь вымолить пощады, давя на жалость. Конечно, подобных надежд я и не питал. Наверняка слезы слабости не разжалобят того, кто с лезвием в руках угрожает моей жизни.       Несмотря на это, он немного ослабил свои ноги, и теперь они не так уже давили на меня. Мне хотелось вздохнуть с облегчением, но я не смел.       — Где те, с кем ты шел? — Это он сказал немного спокойнее и даже теплее; видимо, он решил, что говорит со слабоумным. У меня не было полной уверенности, что, посмотри я на себя сейчас со стороны, не посчитал бы так же. Слабый, заикающийся, с мокрыми глазами — далеко не самое благоприятное впечатление.       — Я шел один... Пришел сюда один. Да, я вышел сюда из этого леса. Но совершенно не помню, как там оказался! Ай, пожалуйста, отпусти меня! — я перешел к мольбам. Все равно ничего другого не оставалось.       Он посмотрел на меня голубыми глазами. В них явственно читалось презрение. Я его понимал. Но что мне оставалось? Здесь же не было никого, кроме меня.       — Хорошо, хорошо. Тебя бросило твое племя? Что последнее ты помнишь?       — Только то, как очнулся в этом лесу. Я осмотрелся и пошел сюда. Больше ничего.       Нечего и добавить!       — Тебя оставили без еды и без воды? Ты не помнишь, куда вы шли? Вверх по течению?        — Ничего подобного! Черт, я действительно больше ничего не знаю! Пожалуйста, отпусти! — мой голос окончательно сорвался. Что ж, ожидаемо.       Неожиданно он убрал лезвие от моего горла. Слез с меня и быстро встал. Только теперь я смог как следует его разглядеть.       Он был высоким. Достаточно высоким, даже немногим выше меня, хотя я тоже всегда считался таковым среди людей. Его лицо (или морда?) действительно было лисьим, хотя все же, должно быть, с некоторыми отличиями. У него были крупные глаза. Солнечные блики касались их, и он слегка щурился. Его вытянутые, как у хищника, узкие вертикальные зрачки обрамляла радужка, отливавшая голубым перламутром. Я невольно залюбовался ими и некоторое время не мог отвести взгляд. Очень красивые глаза.       Его влажный нос тоже слегка поблескивал, ноздри слегка раздувались. Из угрожающе оскаленного рта, описанного вокруг вытянутой части морды, виднелись очень острые белые зубы. Я отметил два длинных клыка, и мне вновь стало не по себе.       В остальном же его тело по большей части напоминало человеческое, за тем лишь исключением, что с ног до головы было покрыто шерсткой. Короткой и очень пушистой, светлого охрового оттенка. На животе, груди, шее, на внутренней стороне ушей и в нижней половине морды она была белой и чуть короче.       А еще под ней были явственно видны перекатывающиеся мышцы. Я видел мощный пресс на животе, и стройные ноги, и руки, которые, без сомнения, были полны силы. Руки, которыми он угрожал мне только что. Не оставалось сомнений, что это существо могло без усилий меня одолеть, а потому противиться и даже пытаться сопротивляться было бесполезно. Он был крайне опасным, хоть и изящным в своей хищной, смертоносной красоте.       Никогда прежде мне не доводилось встречать подобных существ. Никогда я не подозревал об их существовании. То, что я встретил его — настоящее чудо. Пусть я и едва не распрощался с жизнью, по крайней мере, с этой.       — Встань.       Он сказал это спокойно, но грозно. Я подчинился и медленно поднялся с земли. Я не особо запачкался, поскольку лежал на траве. Куда сильнее был мой испуг и трепет перед ним. Должно быть, он слышал запах моего страха. С этим я, впрочем, ничего не мог поделать.       — Я следил за тобой с того места, где ты валялся, и до сюда. Вокруг я не обнаружил следов. Как ты оказался здесь?       На сей вопрос у меня не было ответа. Как и на многие другие, естественно.       — Понятия не имею.       Меня не смущал его грубый тон. Я был не в том положении, чтобы ни то что бы пенять ему за это, но и вообще обращать на это внимание самому. Но сейчас, спрашивая меня о том, чего я сам не понимал, во мне начало зарождаться раздражение.       Мой собеседник многозначительно посмотрел на свой кинжал и сделал им мимолетное, едва заметное движение:       — И все же?       — Понятия не имею. — повторил я, хотя сам весь похолодел.       Господи, пусть только он от меня отвяжется.       — Хорошо. Тогда пойдешь со мной. Может, вспомнишь, где вы проходили. Интересно узнать, куда движется род людей?       Я почувствовал легкое головокружение. Пойти с ним? Куда? Есть ли у меня выбор? Очевидно, сейчас это создание осуществляло акт насилия над моей волей, пренебрегая правами человека. Вряд ли он вообще это понимал.       Я никогда не жаловал людей, совершавших насилие для достижения своих целей. Пусть он не был человеком, на него это распространялось точно так же. Я не мог терпеть, когда мне навязывают чужую волю, угрожая при этом. Сейчас во мне взыграло чувство справедливости. Это было крайне безрассудно и глупо, но мне было уже все равно. Гнев и мое недоумение по поводу всего происходящего я облек в слова:       — Нет. Я никуда с тобой не пойду.       Мне стало немного легче, когда я их произнес. Но в следующий миг все внутри меня сжалось. Не стоило его злить. Теперь он точно меня прикончит. Что я наделал? Из-за своего честолюбия и безумства поставил на кон свою жищнь?       Мой "собеседник", впрочем, нисколько не смутился. Могло показаться даже, что он ожидал услышать от меня нечто подобное. Его хищный оскал сменился неким подобием насмешливой улыбки, а в глазах промелькнул огонек веселья. Я задумался, что все это значило для него: разговор с разумным существом или заигрывания с жертвой в предвкушении ее кончины? Смакование победы и упоение ее отчаянием?       — Останешься здесь? И чем займешься? Едва ли ты сможешь даже прокормить себя. У тебя нету ни лука, ни оружия, ни остроги. Или ты надеешься, что соплеменники вернутся и заберут с собой? — насмешка в его словах была почему-то обидной и тронула меня. — Что ж.       С каждым новым словом я, тем не менее, все больше понимал, что он прав. В самом деле, я не смогу добыть себе пропитание. Но ведь я так надеялся, что здесь окажутся люди. По крайней мере, цивилизованные. И где же они? Вместо этого можно было подумать, что я очутился в мире с родоплеменными отношениями с иерархией, построенной на силе. Пусть и виды здесь были величественными. Это было единственно возможным выводом из того, что я увидел, и единственным источником информации для дальнейших раздумий. Да уж, это была весьма неудобоваримая пища для размышлений!       Но существо, перед которым я, по крайней мере, теперь стоял, все еще ожидало от меня ответа.