У Северных врат

Мой дорогой друг избран Богами! Я знала, что это прекрасное дитя полюбится Уро и Пиро так же сильно, как и мне! Мое счастье нельзя передать словами, но девочка, моя дорогая девочка, как я рада тому, что ты не только получила силу, но и знаешь, как опасно о ней кому-либо говорить. Храни в секрете, всегда храни ее в секрете! Никто не должен знать о рождении нового мага, а тем более — целителя! Уж сотню с лишним лет на земле не появлялось ни одного человека, чьим искренним и самым сильным желанием было бы исцелять других! Даже Натаниэль целителем вовсе не был, хоть его таковым и называют. — Видишь, теперь все хорошо. Тебе не больно? — спросила Мария, продолжая гладить кота. Тот замурлыкал и лизнул ее палец. — Но только это секрет, — снова улыбнулась Мария мягко и нежно, будто перед ней был ребенок, — знаешь, я никому не могу рассказать об этом, но хотя бы ты послушай. Несколько дней назад меня пытались, — Мария замолчала. Почуяв неладное, кот снова замурлыкал и начал ластиться к моему другу, будто прося продолжения. — На меня напали. Я вырвалась, но для этого мне пришлось сделать одному из этих … нападавших очень больно. И на одно мгновение, всего на одно мгновение, когда я услышала его крик и увидела всю эту кровь, я захотела, чтобы он исцелился. Тогда и появился зеленый свет. Моя магия пробудилась и с тех пор я стала целителем. Ты только не подумай, я буду рада узнать, что эти твари сгнили в канаве. Это был только секундный порыв. Но вот, что интересно. Когда я вырвалась из этих грязных лап, я переместилась в дом своей матери. Он очень далеко, почти у Северных врат. Думаю, с этим как-то связан мамин медальон. Теперь, когда мне страшно, я сжимаю его в руках и думаю, что он защитит меня. Кто знает, может, это мама спасла меня? Мария снова замолчала и только сильнее прижала к себе кота. Тот замурлыкал и стал лизать ее ладони. Мой друг наконец-то рассмеялся и поцеловал его в мордочку. — Я возьму тебя с собой. Конечно, ты всегда можешь уйти. Но мне будет легче вернуться, если кто-то будет рядом. Мария встала и, неся в руках рыжего кота, пошла прочь. Она миновала улицу за улицей, когда вдруг завернула к поместью, раньше принадлежащему одному из известнейших рыцарей Солнечной Империи. Конечно, мое «раньше» имеет несколько иное значение, чем у людей. Мой друг перелез через ограду и проскользнул к хозяйственным постройкам. Там почти не было людей, а потому она без особых препятствий пробралась к черному входу. Мы зашли в помещение, сильно напоминающее кухню, однако, очень маленькую. Низкие потолки и стены давили со всех сторон, и казалось, что даже дышать в этом помещении не просто трудно, а невозможно, ибо воздуху не хватало места. Послышались чьи-то шаги. Мария прижала к себе кота. Ей некуда было спрятаться, но почему-то казалось, что она только того и ждет, что кто-нибудь ее обнаружит. — Госпожа, это вы! — послышался возглас. В кухню вошла молодая девушка в фартуке. Низенькая и худенькая, она чем-то напоминала аккуратную фарфоровую куклу. — Татьяна, я так рада, что это ты! Так намного лучше. Послушай меня, ты должна сделать все, как я скажу. Сейчас же возьми этого кота и отнеси ко мне в комнату. Потом подготовь горячую ванную и все для купания. Тебе нужно достать мне новую древесную пару, но это уже к завтрашнему утру. Еще принеси все обереги, которые ты для меня сплела. Попроси повара приготовить немного рагу и куриный бульон, но не для меня, а как будто для герцогини. Еще принеси все заживляющие мази, до которых сможешь добраться, и все мелкие деньги, которые найдешь. Я приду в комнату поздно, вода точно остынет, так что можешь помыться в ней сама сначала. На мне столько грязи, что даже от болотной жижи чище стану, так что не волнуйся. — А как же вы? — встревоженно спросила Татьяна, принимая кота. — Мне нужно к отцу. Думаю, разговор будет недолгим, но я должна выдержать. Запомни — что бы ты ни узнала и что бы ни услышала, ни за что не иди ко мне. Это будет опасно для нас обеих. Служанка кивнула и поднялась по лестнице. Мария же глубоко выдохнула, крепко сжала медальон матери и вышла из кухни через двойную дверь. За ней начинался узкий коридор, по которому мой друг дошел до пыльной лестницы. Поднявшись на самый верх, Мария попала в маленькую комнату. Оттуда вел еще один коридор. Пройдя весь лабиринт, мой друг очутился в дорого обставленном кабинете. Среди книжных шкафов на кожаном диване лежал мужчина средних лет. Через все его лицо лежал глубокий красный рубец. — Я вернулась, отец, — сказала Мария уверенно, но ее рука при этом сжала медальон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Мужчина неторопливо поднял глаза от книги, которую держал в руках, встал, подошел к девушке и со всего размаху ударил ее в живот. Я закричала. Мария упала на колени, не произнеся ни звука. Ее глаза уставились на ноги мужчины. Его домашние туфли были украшены вышивкой в восточном стиле и кистями. — В комнату. Немедленно. — Как скажете, отец. — В ту комнату, — уточнил мужчина, отчего внутри у меня все похолодело. Мария с трудом поднялась с пола и поплелась по коридору. Я осталась в кабинете, потому что просто не могла отвести взгляд от этого человека. Закрыв дверь, он глубоко вздохнул, улыбнулся, задумавшись о чем-то, и снова лег читать. Я пыталась заглянуть ему в глаза, словно не веря, что это живой человек. Стеклянные и голубые, они были немного белесыми, как будто прикрытыми дымкой. Я часто видела подобное у слепых кошек. Спустя несколько минут в кабинет ворвалась молодая девушка в струящемся белом платье. На ее лице было отвращение, смешанное с гневом. — Ты видел? Ты видел эту девку? Откуда она вернулась?! Да в таком виде! — Успокойся Агнесс, успокойся. Сейчас дочитаю и поговорю с ней. — Нет, это невозможно! Представляешь! Я встретила ее и отругала, а она ничего не ответила. Тогда я сказала, что такая девка должна быть благодарна отцу за возможность жить в красивом доме, есть вкусную еду и носить дорогую одежду! Тогда она сказала, что безмерно благодарна отцу за то, что ее младенцем не оставили в материнском доме, а забрали в столицу. Благодарна! Разве это благодарность?! Исчезнуть на неделю и вернуться в таком виде! Как мы можем выдать ее замуж после такого? Кто ее возьмет? Мужчина отложил книгу. — Знаешь, если она не понимает, что такая жизнь — это благословление небес, ей нужно это объяснить. Думаю, раз скоро годовщина смерти ее матери, будет вполне логичным отправить Марию в родной дом. — Она едва ли согласиться, — сказала девушка с лукавой улыбкой. — Не сомневайся, я смогу ее убедить. В одно мгновения, я будто бы почувствовала в своей груди сердце, которого уже давно нет. Оно бешено билось, заставляя меня задыхаться. Но вот только откуда у меня быть легким?! В этом состоянии я стала искать Марию по всем комнатам, пока не обнаружила ее в подвале. Это было очень холодное и чистое помещение с единственным стулом. Мария сидела на нем, крепко сжимая медальон. По ее щекам текли слезы, которые она утирала краем рубахи, оставляя грязные следы. В этот момент я решила, что останусь с ней навсегда и больше не оставлю своего дорогого друга, насколько тяжело это не было бы. Солнце садилось. Крики Марии раздавались в моей голове и заполняли разум. Едва ли кто-то в поместье спал. Теперь я понимаю, почему мой дорогой друг попросил Татьяну ни за что не приходить. Будь у меня тело, будь у меня хоть какая-то сила! Я бы спасла ее, я бы вытащила ее из этого подвала, вырвала бы из этих лап! Но ни сила, ни тела у меня нет. Потому я могу только молиться, чтобы мой друг был однажды спасен. После разговора с отцом Мария не могла встать с кровати несколько часов. Я придвинулась как можно ближе к ее лицу, чтобы слышать дыхание девушки. Полосы на ее спине пылали красным. Татьяна бегала вокруг нее, то обтирая мокрым полотенцем, то обмазывая заживляющей пастой. Вместе с ней бегал из стороны в сторону и кот. Его метания были более чем бесполезны, что он и сам вскоре понял. Приблизившись к самому лицу Марии, странный кот пару раз лизнул ее в нос. Мой дорогой друг улыбнулся и прошептал: — Ты тоже волнуешься обо мне? Не стоит. Это того стоило. Отец поверил, что я ужасно не хочу уезжать. — Теперь он точно отправит вас туда. Но, Госпожа, зачем? — спросила Татьяна, нанося очередную порцию пасты. — Это мой дом. Теперь я поняла. Всем будет намного проще, если я уеду. Но, дорогая Татьяна, я не заставляю тебя ехать со мной. — Не говорите глупостей, Госпожа. Я оставалась в этом аду только ради вас. — Но, Татьяна, тебе скоро четвертый десяток. Неужели ты хочешь провести всю жизнь чьей-то служанкой? — с грустью в голосе сказала Мария. — Конечно же нет! Я хочу семью! Я хочу детей! Я хочу свой дом и свой сад! Но я ни за что на свете не брошу вас одну. Вы же совсем беспомощны! — Ты права Татьяна, как же ты права, — ответил мой дорогой друг и попытался засмеяться. Но из ее груди вырвался лишь хрип.