У Северных врат

Мы проходили мимо низеньких бараков с наполовину заколоченными окнами и потрескавшейся от времени краской на стенах. В этой части города мой драгоценный друг появлялся крайне редко, но Татьяна где-то услышала, что последний рейд маги экстренно переместили к большому дереву в центре трущоб. Мария без промедления направилась в самую отдаленную часть города, надеясь, что слухи еще не распространились. Многие жители приходили посмотреть на новую целительницу за работой, но моему драгоценному другу такое внимание было ни к чему. Солдаты уже знали об этом, потому старались не допускать образования толпы, однако, это не всегда получалось.  Расступитесь, это же Святая.  Святая!  Слышал, она каждый день выходит.  И никто не видел ее лица?  Скрывается.  Но почему?  Расступитесь.  Знамо дело, почему. Если кто прознает, ей же проходу не дадут.  И кот этот здесь. Может, тоже волшебный, а?  Говорят, он охраняет Святую. Мария уже несколько недель устраивала вылазки к раненым, тщательно скрывая свою личность и стараясь приходить ночью. Странный кот принимал в этом активное участие, сопровождая моего драгоценного друга и показывая ей наиболее безопасные и короткие пути. Однако слава быстро распространилась и многие пытались поймать Марию или хотя бы посмотреть на нее. Высшие армейские чины неоднократно угрожали моему драгоценному другу, но благодарные исцеленные и выжившие слуги империи резко обозначили, что святую целительницу будут защищать как родную. После нескольких побегов Марии не без помощи медальона люди решили, что она скорее перестанет помогать и навсегда исчезнет, чем раскроет свою личность. Кроме того, неожиданные исчезновения вызывали подозрения, что у нее есть помощник маг. Мария шла медленно, прижимая к себе края мантии, развиваемые на ветру. Плотная изумрудного цвета ткань хорошо держала форму, однако, в такой ураган даже она не могла спасти моего драгоценного друга. Дорога под ногами становилась все хуже и хуже, пока не превратилась в сплошные ямы и колеи. Уже не было ни милых магазинчиков, ни громкоголосых продавцов, только несколько бродяг и запуганного вида девушек в не по росту пошитых платьях. Война сильно ударила по местным жителям, но только сейчас я поняла, что удар на себя приняли простые люди, живущие на окраинах. Сокращение производства красителей и уход большей части мужского населения в резервные отряды на краю Священной рощи привели к расширению трущоб. На лице моего драгоценного друга отражалась безмерная скорбь и сострадание к этим людям, однако она не могла себе представить, что Империя не единожды сама ввязывалась в войну и несла большие потери, чем теперь, когда враг пришел со стороны. И пускай во всех госпиталях и барах люди ненавидят короля врат, они должны быть ему благодарны: бывшая Солнечная Империя получала серьезную поддержку с юга и востока не только в виде денежных средств и продовольствий, но и в виде сохраненных там научных разработок. Кто знает, возможно, война с королем врат предотвратила войну с соседними странами. Белое дерево, как его называют местные, возвышалось над бараками и на несколько метров растянуло свои лиственные объятия. Несколько носилок уже лежало не земле, а наш милый Странный кот заливался мяуканьем на одной из ветвей. Мария прошла мимо краснеющий и тихо переговаривающихся солдат, крепко держа край своей мантии, и встала перед ранеными на колени. Тяжело дышащая молодая девушка с богатой россыпью веснушек на лице слабо улыбнулась, увидев перед собою изумрудную мантию и черную маску кормилицы. Она попыталась подняться навстречу Марии, но не удержала свой вес и ударилась головой о ствол белого дерева. Мой драгоценный друг положил свои ладони девушке на грудь: зеленый свет окружил их обоих, затем стал простираться дальше и дальше, пока не охватил остальных четверых раненых, что лежали без сознания. Один из них, лишенный в бою руки, вдруг застонал. Мария отдернула руки, с секунду подумала, не обращая внимание на десяток обращенных на нее глаз, и подошла к мужчине. Зеленый свет снова появился под ее пальцами, раненый застонал еще громче, но тут его голос был заглушен возгласами окружающий. Обрубок руки друг медленно начал становиться все больше и больше, пока рука полностью не выросла заново. Стоны прекратились. Обессиленная, Мария прислонилась к белому дереву. Странный кот спрыгнул к ней на колени и прижался своим розовым носиком к ее ладони. — Воистину велика сила Святой! — прозвучало где-то в толпе. — Воистину! — подхватили возглас остальные. — С нами Святая! — вырвалось у одного из солдат. Мария медленно осмотрела толпу из-под маски, стиснула медальон и вернулась домой. Странный кот, оставшийся в одиночестве на пожухлой траве, тоже осмотрел толпу и исчез в ветвях. Я последовала за своим драгоценным другом, надеясь встретить ее в хорошем здравии, ибо даже для великих целителей восстановление конечностей человека было непосильной задачей. Я впервые встречала настолько сильного мага и не могла не опасаться за ее жизнь. — Татьяна, моя милая Татьяна, ты представить не можешь, как я устала, — протянула медленно Мария, стягивая с себя одежду. За эти дни она заметно похудела и ее бледное, даже сероватое тело приняло болезненный вид: повсюду выпирали кости, а синие вены тонкими паутинками тянулись по бедрам и икрам. Широкие скулы стали сильно выступать, черные круги и впалые глаза делали ее лицо похожим на голый череп. Огненно-рыжие волосы заметно поредели. Сила целителя отражалась на своем владельце больше, чем я могла себе представить, потому мое сердце не могло не замирать при виде голого тощего тела Марии. Мои чувства разделяла Татьяна: она старалась не смотреть на свою госпожу и приносила ей как можно больше еды, наивно полагая, что это как-то исправит ситуацию. — Вы не должны себя заставлять что-либо делать. Вы должны заботиться о своем здоровье! — Да, должна. Но ты представить себе не можешь, как мне тяжело это сделать. Моя сила постоянно прорывается. Сердце колотится, а зеленый свет словно сжигает мои пальцы. Любая новость о раненых заставляет меня испытывать сильнейший страх и желание им помочь. — А если вы не будете получать новости о них? Тогда сила не будет вас беспокоить? — Татьяна, я все равно буду знать, что где-то идет жестокая битва. Не думаю, что можно так обмануть силу. — Но если всего один день? Если вам отдохнуть всего один день? Татьяна присела у ног моего драгоценного друга и устремила на нее свои прекрасные черные глаза, воспетые уже десятком деревенских поэтов малого и большого толка. Мария положила на ее пышные и мягкие черные кудри свою тонкую исхудалую руку и мягко улыбнулась. В ее глазах проскользнула смертельная усталость. — Думаю, я могу провести один день дома. В конце концов, я и так уже много сделала. — Вы правы! Вы правы! Вы уже очень много сделали для людей! И это при том, что вы ненавидите военных, этих грубых и жестоких, обученных убивать людей! Иногда я даже думаю, что будет, если среди солдат появиться ваш отец, как же вы будете лечить его? К счастью, генералы сидят в столице и носу своего не показывают здесь, но все же! — воскликнула Татьяна, но тут же сморщилась от боли. Рука моего друга сжалась в кулак и видимо, вырвала несколько прядей. Мария тут же вскрикнула и произнесла что-то вроде извинений, но как-то неразборчиво и торопливо. С секунду подумав, она сказала: — Я хочу немного побыть одна. Казалось, Татьяна хотела что-то возразить, но тут же осеклась и вышла из комнаты. Надев свою теплую шаль, она выскользнула через черный вход из поместья и, роняя тяжелые серебристые слезы, последовала к своему возлюбленному, одну из поэтов, что воспевали ее глаза. Увидев в окне, как служанка покидает территорию поместья, Мария выдохнула и легла на кровать. Она прекрасно знала, куда направляется Татьяна и уже дала ей разрешение на брак, однако милая служанка не торопилась покидать свою госпожу, обещая пробыть с ней как минимум еще один год. Желтая луна опустилась на мягкое покрывало темнеющего леса и всю ночь следила своим единственным круглым глазом за моим драгоценным другом. Пожалуй, только мы двое увидели, как маленькая тень проскользнула через сад и, взобравшись по живой изгороди, проникла в комнату моего драгоценного друга. Устроившись у ног Марии, Странный кот задремал, тихо мурлыча себе под нос какую-то старинную песню. На рассвете он проснулся и покинул поместье так же незаметно, как и пришел. Солнце, сменившее луну, поднялось уже над лесом и даже коснулось флюгера астрономической башни, когда моя дорогая Мария открыла глаза и сладко зевнула. Она потянулась в постели, несколько раз протерла глаза и наконец, неспешно встала. Татьяна, уже несколько часов ожидающая пробуждения своей госпожи за дверью, ворвалась в комнату как ураган. Не зная себя от счастья, что Мария остается отдыхать и не бежит истощать себя в заботах о больных и раненых, она тут же принесла завтрак и чистую одежду. — Госпожа, чем вы желаете заняться? Вы давно ходили молиться со мною, но это и не обязательно. Я бы хотела, чтобы вы погуляли, если это возможно. Сегодня прекрасная погода: солнце не сильно печет, а ветер недавно стих. Дождя сегодня точно не будет, потому и гулять можно хоть весь день. Как вы думаете? — Да, я тоже решила, что лучше всего погулять. Мне нужно развеяться, — сонно протянула Мария, стараясь не выдавать сильнейшей тоски в своем голосе. — Вас мучает ваша сила? Вам больно? — Нет, не больно. Но что-то внутри не дает мне расслабиться. Мысли, все время мысли — скоро за ними я не смогу различить ничего больше. И реальность исчезнет, оставив мне только мысли, — задумчиво заключила Мария, уже не обращая внимания на помрачневшую служанку. Целый день мы провели в неспешных прогулках. После трущоб и военного лагеря, пропахшего кровью и гноем госпиталя, налившийся зеленью сад казался раем на земле. Мария попросила снова оставить ее в одиночестве. Мой драгоценный друг смотрел на все невидящими глазами и тихо напевал себе под нос: Прекрасны твои глаза, прекрасна твоя улыбка. И песни, и голос твой — прекрасны, в том спору нет. Но в сердце твоем гроза, в нем все так черно и зыбко, И сколько ты мне не пой — все тот же я дам ответ: Прекрасная Лилиан, прекрасная Лилиан! Подобна реке ты, изменщица Лилиан! Ты словом обманешь и снова предашь — За ласки и нежность одну ночь отдашь. За сердце и душу — отдашь ночи две. Любовь моя, Лилиан, я не верю тебе!