У Северных врат

Лес становился все темнее и темнее, пока не скрыл за собою розовые лепестки солнца и не стал совсем черным. Мария погрузилась в чащу, все также медленно шагая и напевая старую песню, при этом мой драгоценный друг сам становился все мрачнее и мрачнее. От холодного ветра по ее телу ползли мурашки и губы нежно синели, однако Мария все шла и шла, пока чаща совсем не поглотила ее подобно морской пучине. Только черная тень Странного кота и моя эфемерная душа следовали за ней в это прохладное и влажное царство дубов. У поместья зажглись глаза. Один желтый зрачок вальсировал вокруг входов и вдруг направился к лесу. Он становился все больше и больше, пока за этим огнем не стала видна фигура Татьяна. Маленькая чернокудрая девушка бежала, не разбирая дороги. На ее бледном лице горел лихорадочный румянец. — Госпожа! Госпожа! Где вы?! Мария, казалось, совсем не слышала этих криков. Ее шаги оставались такими же размеренными и спокойными, словно в забытьи, она уходила от зовущей ее Татьяны. — Госпожа, ответьте! Черная тень Странного кота взлетела на мгновение в сторону Марии и упала к ее ногам. Резким движением рыжая бестия скользнула своими когтями по голым ногам девушки. На коже выступили бисеринки крови, едва различимые в темноте, но резко врезавшиеся в мою память. — Что ты делаешь? — спокойно спросила Мария, наконец-то проснувшись от своего забытья и остановившись. — Госпожа! — прозвучало совсем близко, и мой драгоценный друг обернулся. — Татьяна, милая моя Татьяна, зачем ты бежишь за мной! — Уже ночь, темно же, холодно. Вы весь день не появлялись, я думала — заплутали. Я так испугалась, зачем вы меня пугаете, госпожа? Миниатюрная служанка подскочила к своей хозяйке и обняла ее. Эта маленькая хрупкая девушка была способна поднять на уши целый дом, ее тонкое тельце полностью состояло из жил и мускул, но, даже зная это, я не могла признать, что в свои годы она была прекрасным ребенком, влюбленным в свою хозяйку. Эта влюбленность имела такие глубокие корни, что такие слова как «хозяйка», «госпожа», «служанка» теряли свой исконный смысл и становились лишь данью формальности. Передо мной стояли две сестры, нежно прижимающиеся друг к другу и направляющиеся к своему большому, но почти пустому дому. — Татьяна, моя милая Татьяна, как ты думаешь, я поступила плохо? — О чем вы, моя госпожа? — Сегодня, возможно, десятки людей нуждались в моей помощи, но я не помогла. Они надеялись и ждали, они просили шепотом святую спасти их, но я не пришла. Думаю, я поступила очень плохо. — Моя госпожа, но разве вы святая? — удивленно спросила Татьяна, стараясь поймать взгляд своей госпожи, — я знаю вас с малых лет, но вы всегда были простым человеком. Эти люди могут называть вас как угодно, но они не могут требовать того, чтобы вы соответствовали их ожиданиям. Странный кот удивленно мяукнул, привлекая к себе внимание. Встав на колени, Мария прижала его к своей груди. — Думаешь, мы не несем ответственности за мысли других людей? — Вы сами знаете ответ, так зачем же спрашиваете? Ни я, ни вы, ни кто-либо другой не обязан соответствовать чужим представлениям о нем и его долге. Каждый человек сам выбирает свой путь. Не всегда легкий или правильный, но всегда — свой. Мария поднялась с колен и еле заметно улыбнулась. Не проронив более ни слова, девушки дошли до дома. Я осталась в лесу, завороженная окружающей меня тьмой, желтым отдаляющимся зрачком и еле заметной улыбкой синеватых бледных губ. Вдали завывали ветра и пела свои песни Лилиан, порхали мотыльки вокруг садовых звезд и играли свои сонаты сверчки. Все в этом мире было живым и жизнью своей оставляло след в темноте. Только я пребывала неслышима и невидима, в очередной раз переживая миллионы других существ. Один за другим стали появляться немногочисленные работники поместья, а солнце только-только лениво потягивалось, младенчески розовея. Луна стала совсем прозрачной подобно отпечатку серых чернил на соседней странице. Мой драгоценный друг вышел с черного входа и быстро направился к своей тарантайке. Дешевая машинка везла ее громко и медленно, однако ее легче всего было оставить где-нибудь на окраине деревни, не боясь кражи или подозрений. По дороге мой драгоценный друг легко накинул мантию и застегнул маску кормилицы, по привычке оглядываясь и вслушиваясь в утреннюю тишину.  Святая! Вы в порядке?  Она здорова?  Смотри, как худенькая. Кажется, она еле идет.  Вы вернулись!  Святая снова с нами!  Мы вас никому в обиду е дадим, вот уж не сомневайтесь.  Да кто посмеет! А ежели посмеет, так я… Люди вокруг шептались, но мой драгоценный друг не обращал на них внимание. Несколько медсестер старались подойти к Марии поближе, но страх не позволял им сделать и шагу. Один из солдат, что уже не в первый раз видел целительницу за работой, подошел к ней на расстояние метра и громко сказал: — Мы боялись, что вы больше не придете. — Так много раненых было вчера? — прошептала Мария. Мне показалось, что голос ее остался неслышим для всех, но тут же последовал ответ. — Нет, но есть один убитый. — Понятно. Мария последовала к уже знакомой палатке. Люди перед ней отступались, не переставая шептаться и бросать то восхищенные, то полные недоверия и страха взгляды. На койках лежали совсем молодые девушки с черными пятнами гнили на лице: такие появлялись только во время борьбы с вратами и мало кто знал, что это такое. Их сопровождала лихорадка и помутнение сознания, нередко переходящее в озверение. Мария подняла свои руки, будто собираясь помолиться, и закрыла глаза. Мягкий зеленый свет заполнил комнату, и черные пятна начали бледнеть. Одна из девушек закричала, будто испытывая адские муки, но тут же замолчала. Две другие стиснули зубы и зажмурили глаза. — Это все зараженные? — снова шепотом спросила Мария. — Да, — ответил ей все тот же солдат. Мария кивнула и вышла из палаты. Люди, до того молча наблюдавшие за ней, хлынули к исцеленным. Медсестры, не скрывая своего восхищения работой целительницы, разогнали толпу, чтобы дать молодым бойцам отдохнуть. Еще долго в палате звучало благоговейное «святая». Целый день Мария провела за лечением раненых. Ей пришлось отрастить заново несколько пальцев, предотвратить заражение крови, избавить от лихорадки и далее, далее, далее. Один день отдыха сильно сказался на количестве нуждающихся в лечении. Запах крови, гноя, пота, едких лекарств и испражнений уже несколько часов шел за моим драгоценным другом смрадным ореолом. Когда же стемнело, Мария вышла из палатки и упала на землю, словно в одно мгновенье, ощутив всю тяжесть своего тела. — Домой, хочу домой, — прошептала она. — Святая? — услышали мы голос в темноте, — Святая? Это вы? Мария промолчала. — Святая! Я так долго ждал вас, так долго, — голос становился ближе, пока не превратился в высокую и худую тень. — Вы ранены? — прошептала Мария, не вставая с земли. — Я? Нет, что вы. Если бы я был ранен, вы бы меня вылечили. Вы же сегодня всех вылечили. Нет, я не ранен. Но Святая, я очень сильно на вас обижен. Вы не представляете, как я на вас обижен, — сказала тень, вставая перед Марией на колени. — Обижен? — спросил мой драгоценный друг. Ее голос прозвучал испуганно и странно, что не могло не встревожить моего сердца. — Да обижен. Вы же святая. Вы исцеляете всех и вся. Вы можете отрастить руку или избавить от этих зловонных черных пятен. Вам все благодарны, вас все любят. Но святая, скажите, святая, почему вы вчера не пришли? Я так ждал вас вчера, я очень сильно ждал. Мой брат умирал у меня на руках, он захлебывался собственной кровью и молил вас прийти, но вы все не приходили и не приходили, так ответьте, святая, почему вы не пришли? Почему? — при этих словах тень наклонилась над Марией и протянула к ее горлу свои руки. Мой драгоценный друг с ужасом смотрел в глаза тени, не двигаясь и не издавая ни звука. — Он ждал. Ждал вас, — повторяла тень, сжимая руки на шее Марии, — а вы не пришли. Мария даже не пыталась двигаться, тогда как руки тени все сильнее и сильнее сжимали ее горло. — Ждал вас, — в очередной раз повторила тень. Но тут из темноты на нее бросился Странный кот. Его рыжая шерсть вспыхнула в свете факела. Длинные когти странного кота вцепились в лицо тени, оставляя алые борозды. Но тень быстро отбросила его. Освобожденная Мария все еще оставалась неподвижной. В ее стеклянных глазах застыл ужас, а губы повторяли за тенью: «ждал, ждал, ждал». Зеленый свет охватил моего драгоценного друга, как огонь охватывает свою жертву. Тень достала свой меч и направила его на Марию. Исчезнувший из виду Странный кот в стремительном своем прыжке обратился в юношу и преградил путь клинку. Факел погас и в лунном свете показался окровавленный труп. Светловолосый мальчик-подросток, едва ли старше шестнадцати упал к ногам Марии. Юрий, возвышающийся над его телом, прижимал к себе раненную руку. Он выбил дух из мальчика одним ударом, при этом сильно испачкав его своей кровью. — Мария, — обратился к девушке Странный кот, не отрывая глаз от трупа, — вам лучше сейчас исчезнуть. Мой драгоценный друг посмотрела на Юрия глазами полными ужаса и тревоги, сжала в ладонях медальон и испарилась. Когда девушка испарилась, Странный кот упал на колени, и влажная звезда скатилась по его щеке.