У Северных врат

Мой драгоценный друг медленно шла к следующей палате. Ее глаза уже были не такими мутными и усталыми, но зеленый свет все еще исходил из-под мантии. В несколько минут она прошла весь лагерь, исцеляя своим светом всех, кто ей попадался. Но даже так зеленое пламя не затухало, а, казалось, становилось только сильнее. — Здесь есть еще раненые? — в нетерпении спросила Мария Рыжую медсестру, неотступно следующую за ней. — Нет, — будто ожидая этого вопроса, ответила девушка — Этого не может быть. Я знаю, я чувствую, что есть кто-то еще, — при этих словах Мария закрыла глаза. Несколько секунд она к чему-то прислушивалась, но затем резко бросилась в сторону выхода к Священной роще. Рыженькая медсестра последовала за ней, стараясь не отставать. Люди расходились в стороны, не понимая, что им делать. Несколько человек решили последовать за девушками. — Врача! Врача! — послышались крики. Мария побежала быстрее. Крики разносились от группы людей с носилками в руках. Рядом на коленях стоял маг, видимо, только перенесший людей. Мария упала рядом с ним и положила руки на грудь лежащему человеку. Через все его тело проходила огромная черная рана, и гной уже поглотил смуглую кожу на груди и шее, протягивая свои тонкие щупальца к лицу. С ужасом я поняла, что это был Странный кот. — Зовите, зовите врача из города, он не должен был еще уехать! — прокричала Мария, пока зеленый свет охватывал Странного кота. Она тоже должна была его узнать, но ни в лице, ни в движениях ее я не заметила ничего, что указывало бы на страх или отвращение. Рыженькая медсестра тут же исчезла вместе с несколькими солдатами, последовавшими за ними. — Я потратила слишком много сил, мне не справиться со всеми повреждениями, — сказала она про себя. То слабым светом, то ярким пламенем, Мария сжигала заразу, при этом давая указания пришедшим медсестрам. Не отрывая своих рук, она приказала перенести тело Странного кота в его палатку. Врача пришлось ждать долго, и каждый миг отдавался на лице Марии болью. Если эти дни она страдала от переизбытка магии, то теперь ей ее было недостаточно. — Зараза отошла, гнойников больше нет, вы можете отдохнуть, — произнес только что вошедший врач, положив на плечо Марии руку, — с остальным я справлюсь. Мария еле заметно кивнула и поднялась с койки. Не сделав и десятка шагов, она упала на колени. Несколько человек подбежали к ней, но одним жестом, мой драгоценный друг отстранил их. С трудом поднявшись, она прошла к входу и села около него. Закрыв глаза руками и прижав к себе колени, Мария, казалось, тут же заснула. Ее уже никто не беспокоил. Люди обходили моего драгоценного друга за несколько метров, стараясь даже не смотреть в ее сторону, выстраивая настоящую стену из тишины. Ни единого вдоха и выдоха, ни единого шепотка. Мария спала спокойно, ее размеренное дыхание успокаивало мое сердце и отгоняло плохие мысли. Впервые в жизни я видела человека, который бы так спокойно и аккуратно спал, сидя на тонкой парусине и согнувшись в три погибели. Зеленый свет полностью исчез, и теперь кожа девушки не выглядела настолько болезненно бледной. Лекарь вышел, еще более усталый и грязный, чем был раньше. В его дрожащих руках была фляга, которую он предложил моему драгоценному другу, но так отказалась. — Устали? — спросил он, хотя этот вопрос мог относиться к ним обоим. — Смертельно, — прошептала Мария. — Я тоже. Очень устал. Но такова наша работа, — старик сделал еще один глоток и сморщился. — Благо, больше не моя. — Думаете? — Уверена, — слабо ответила Мария, казалось, засыпая. — Ну, увидим. А почему вы это делаете сейчас? — спросил старик моего друга. — Эта сила, она так и рвется наружу. Это бесит, раздражает. Но с этим ничего нельзя сделать, — мой друг отвечал так тихо, что я почти не слышала ее голоса. — Нельзя? А разве надо? — Старик тоже начал говорить намного тише. — Вы правы. Все само пройдет. Вот уедем, пройдет. Раненых видеть буду, о роще слышать не буду. Уеду далеко. И никто не будет бегать и звать какую-то Целительницу. На лагерь медленно наползала темнота, натягиваясь по краям Священной рощи подобно покрывалу с серебристым узором. Люди вышли на улицу, чтобы впервые за несколько дней спокойно выдохнуть. Чистенькие медсестры, нашедшие наконец-то время убраться в палатах, выливали грязную воду из ведер, блестя под светом фонарей своей белоснежной формой и голой кожей, виднеющейся из-под засученных рукавов. Все дышало тишиной и свежестью, и стоит отметить, мне самой стало намного легче и спокойнее на сердце. Мой драгоценный друг начал медленно просыпаться, лениво потягиваясь, все еще не разжимая век. Почти одновременно с ней очнулся и Странный кот, которого мне уже стоит называть Юрием. Он осмотрел палатку, легко скользя своим теплым зеленым взглядом по окружающим его предметам, не застывая на обеспокоенных лицах солдат и медсестер, оставшихся сторожить больного. — Живой? — спросила Мария, подойдя к койке. — Да. А ты? — обеспокоенно спросил Юрий, осматривая моего драгоценного друга с головы до ног. — Могло быть хуже. Мария села на край койки. В воцарившейся тишине была какая-то неловкость, при этом и Юрий, и мой драгоценный друг выглядели абсолютно спокойными и будто бы задумавшимися о чем-то своем. — Мне тяжело. Все это. Я вижу, что я нужна. Но мне тяжело, — Мария сняла свою маску и начала рассматривать ее в руках, — Слышала, вы скоро отходите. Я не смогу добираться до лагеря так быстро. Нас эвакуируют в ближайший город, наверное, в Вышки. Эти дни у меня было время подумать. Скорее всего, моя сила реагирует на мои собственные чувства и мысли. Если я твердо решу, что не желаю больше приходить, она не будет так сильно давить. Я так думаю. С секунду помолчав, мой драгоценный друг снял с себя медальон и протянул Юрию. Тот, казалось, не удивился. — Если все будет совсем плохо, можешь использовать его. Я не знаю, куда он тебя перенесет. Но там будет безопасно. Я так думаю, — сказала она, вкладывая медальон в ладонь Юрия. Тот кивнул. Снаружи послышались голоса, кто-то запел. Мой драгоценный друг бросил взгляд на Юрия, слабо улыбнулся и, снова надев маску, вышел. В палатку ворвалась ночная влажная духота. Странный кот спрыгнул с койки, несколько секунд прислушивался и, выпутавшись из остатков одежды, выскользнул вслед за Мари. Подаренный ею медальон он стиснул в зубах.