Глава 4
11 июня 2023 г., 15:00
Зима медленно, но верно вступала в свои права. Всё чаще земля по утрам была мёрзлой и твёрдой, всё чаще брезентовые стены палатки обдувало холодным ветром, всё чаще Гарри приходилось разжигать костёр, чтобы скоротать ночное дежурство и не окоченеть.
Их миссия по поиску крестражей не продвинулась ни на йоту. Они по-прежнему таскали по очереди медальон Слизерина, рылись в книгах и терялись в размышлениях, что делать дальше. От Рона не было ни слуху, ни духу. И всё также Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер оставались лакомыми мишенями для Пожирателей смерти, егерей и прочего сброда.
Но парадоксальным образом ребят эта незавидная ситуация ничуть не расстраивала. Несмотря на холод и опасность, они выглядели вполне довольными жизнью. И друг другом.
После достопамятных событий у дерева их отношения постепенно вернулись в прежнее русло тепла и доверия. Конечно, преодолеть огромную неловкость сразу не удалось, но многолетняя дружба своё дело сделала. Их удивительная близость осталась нетронутой.
Гермиона всеми силами старалась показать Гарри, что относится к нему так же, как всегда. Она стала чаще улыбаться другу, обнимала его едва ли не каждый день, благодарила поцелуем в щёчку за добытую еду или помощь в уборке. С некоторой досадой отмечая, что ей это нравится не меньше чем ему. Заботиться о Гарри всегда было приятно, особенно сейчас, когда они остались только вдвоём, и Гермиона могла выразить свои чувства хотя бы мелкими бытовыми знаками: пришить пуговицу к рубашке, подстричь отросшие непокорные волосы или принести кружку горячего чая.
И каждый раз, как Гарри улыбался и говорил ей «спасибо», сердце сладко ёкало в груди, тешась призрачными надеждами.
Гермиона знала, что это глупо. Потом, когда Гарри воссоединится с Джинни, ей будет очень больно разыгрывать веселье на их свадьбе. Но поделать с собой ничего не могла. Тепло в изумрудно-зелёных глазах, когда он смотрел на неё, было гораздо важнее будущих страданий.
Гарри никогда не думал, что может быть так счастлив где-то помимо Хогвартса и «Норы». Оказалось, что с Гермионой хорошо даже в старой палатке на окраине Девона. Глядя на то, как она энергично листает книжки, бодро шинкует овощи на кухне или аккуратно раскладывает одежду, он сам преисполнялся хорошим настроением.
Они больше не сидели каждый в своём углу, уткнувшись в книгу и осколок зеркала и погрузившись в мрачные мысли. Теперь они практически всё время проводили вместе: гуляли по окрестностям, собирали хворост, рвали лекарственные травы, пекли у костра картошку. И болтали, болтали, болтали… Обо всём на свете, весело и беззаботно, перекидываясь шутками. Словно находились не в бегах, а в летнем лагере.
Когда они разбили палатку на берегу широкой реки, Гарри учил Гермиону удить рыбу. Насадив червяка на крючок, он стоял за её спиной и помогал забросить удочку в воду. Она волновалась, то и дело спрашивая, правильно ли всё делает, а он вдыхал аромат её волос, бережно сжимая ладонями её талию, и у него кружилась голова. От нежного цветочного запаха, от чистой голубизны бескрайнего неба, от тепла хрупкого тела…
Собирая ветки в лесу, они увлеклись дружескими подколками, и в итоге Гарри, изображая оскорблённую гордость, с наигранно-грозным рыком устремился к подруге. Гермиона завизжала и помчалась в сторону палатки, но он быстро догнал её и повалил на землю, безжалостно щекоча, наслаждаясь моментом детского веселья. Личико её раскраснелось от звонкого смеха, глаза блестели, длинные кудрявые волосы разметались по ковру из пожелтевших опавших листьев. Она была невероятно прекрасна, и сердце Гарри захлестнуло волной восторженного восхищения.
Он замер, глядя на неё во все глаза, и она тоже притихла, перестав хохотать, неосознанно облизнув розовые губы. Она была так близко, и он почти уже решился поцеловать её, но тут ему на голову одна противная белка сбросила шишку. Момент оказался испорчен.
Гарри неловко улыбнулся, отстранился и помог Гермионе подняться на ноги. Она отряхнула пальто и принялась восторгаться «милыми белочками», которых в том лесу оказался целый выводок, а он исподтишка показал рыжей обломщице кулак.
Ночные дежурства теперь нисколько не тяготили Гарри. Устроившись перед костром, он с нетерпением ждал, когда из палатки выйдет Гермиона. Она приносила ему кружку с горячим напитком, садилась рядышком, и они долго разговаривали, смотрели на усыпанное звёздами небо, а иногда просто уютно молчали, улыбаясь друг другу. Перед тем, как пойти спать, Гермиона ласково проводила рукой по его волосам, и он прикрывал глаза, наслаждаясь прикосновением.
Однажды она уснула у него на плече, и Гарри всю ночь боялся пошевелиться, слушая её размеренное дыхание и любуясь умиротворённым лицом. Ближе к рассвету Гермиона тихонько заворочалась и распахнула глаза, удивлённо огляделась вокруг и застенчиво улыбнулась ему. Он осторожно размял затёкшее тело и принялся уверять подругу, что она не причинила ему никаких неудобств.
Гермиона снова была так близко, что он мог видеть веснушки на её милом вздёрнутом носике. И её карие глаза снова смотрели на него с неким непонятным выражением, который казался ему… призывом? Да, Гарри готов был поклясться, что в её глазах читает то, что девушка не может сказать парню вслух, но пытается выразить мысленным воззванием.
«Ну, сделай же первый шаг, ты же мужчина, в конце концов!»
Нервно сглотнув, он стал медленно наклоняться к её лицу, и готов был поклясться, что губы Гермионы раскрылись ему навстречу, но тут правая штанина его джинсов, уже некоторое время находившаяся в опасной близости к тлеющему костру, взяла и загорелась. Гарри вскочил на ноги и, чертыхаясь, стал гасить огонь собственными ладонями, пока Гермиона не вылила на него ведро воды.
Момент снова оказался испорчен. Как и джинсы.
***
Место, которое они выбрали для сорок третьей по счёту стоянки, оказалось весьма приятным и гостеприимным. Погода радовала последними в году солнечными деньками, небо было безоблачным, а ветры не пробивались сквозь плотную стену деревьев вокруг палатки. Не сговариваясь, Гарри и Гермиона решили задержаться здесь подольше. Как всегда, Гермиона занялась уборкой в палатке, а Гарри отправился на разведку и обнаружил в нескольких километрах от леса магловскую деревню. В стоявшем на окраине домике проживала подслеповатая, но очень милая старушка, которая охотно продала «любителю туристических походов, мистеру Генри Паркеру» свежие куриные яйца, молоко и домашний сыр. Ужин выдался сытным и вкусным. Медальон повесили на спинку стула, чтобы отдохнуть от этой пакости хоть несколько часов. Поглощая горячий омлет и бутерброды, Гарри и Гермиона обсуждали одну из животрепещущих школьных тем — действительно ли Полная Дама встречается с сэром Кэдоганом, и могут ли картины жениться друг на дружке. Когда еда была съедена, а посуда вымыта, Гарри устроился на стуле и блаженно вытянул ноги, наслаждаясь замечательным вечером. Гермиона улыбнулась ему и села напротив. — Знаешь, чего не хватает для полного счастья? — спросила она, распустив собранные в хвост волосы. — Меча Гриффиндора и всех крестражей на блюдечке? — предположил Гарри с самым невинным видом. — Нет, балбес, я о более реальных чудесах, — усмехнулась Гермиона и включила радио. Из старенького приёмника через хрипы и помехи пробилась до боли знакомая мелодия. Друзья удивлённо переглянулись. — Наша песня! — радостно воскликнула Гермиона и принялась крутить ручки, настраивая волну и увеличивая громкость. Низкий, бархатный голос Ника Кейва наполнил палатку. O children Lift up your voice, lift up your voice Children Rejoice, rejoice — Это судьба, — решительно заявил Гарри. Встав со стула, он направился к подруге, шутливо поклонился ей и протянул руку. — Вы позволите пригласить вас на танец, мисс? — С удовольствием, сэр, — в тон ему произнесла Гермиона и вложила свою ладонь в его. Они кружились по палатке, танцуя как попало, но с большим удовольствием, то и дело заливаясь смехом, дурачась и обнимаясь. Гарри чувствовал себя на седьмом небе, глядя на счастливое лицо Гермионы, вспоминая, какой она была в тот вечер после ухода Рона, когда они в первый раз танцевали под эту самую песню. Теперь в ней не ощущалось ни капли той грусти, которая заставила его придумывать срочный способ поднять ей настроение. Теперь музыке не требовалось утешать их, они нашли утешение друг в друге. Hey, little train! Wait for me! I once was blind but now I see Как же он был слеп все эти годы! Он принимал Гермиону как должное, всю её поддержку, ум и знания, верность и готовность прийти на помощь. Она всегда была рядом с ним, и он привык воспринимать её как нечто само собой разумеющееся. И если она вдруг уйдёт, он останется беспомощным, как маленький ребёнок. Он не сможет без неё. Без Рона смог, а без Гермионы… Hey little train! Wait for me! I was held in chains but now I'm free А ведь он действительно освободился! Стены привычки и дружбы разрушились, обнажая истинные чувства, а все рассуждения о порядочности по отношению к бывшему другу и бывшей девушке улетучились из головы. Он всегда поступал честно и правильно. Разок может поступить так, как ему действительно хочется. Hey little train! We are all jumping on The train that goes to the Kingdom We're happy, Ma, we're having fun And the train ain't even left the station Песня кончалась, музыка звучала всё тише, и они остановились, обнявшись, положив головы друг другу на плечо. Как и в прошлый раз. Сейчас Гермиона отстранится. Как тогда. Тогда он посмотрел ей в лицо, посмотрел с неким выражением, словно ожидая чего-то… А она опустила глаза, не позволяя зрительному контакту затянуться, будто испугавшись того, что он может увидеть. И ушла дальше печалиться по Рону. Неужели она поступит так и в этот раз? Радио шипело помехами. Но сердце у Гарри в груди стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и он ждал. Ждал, когда она снова лишит его всех надежд. Гермиона отстранилась и посмотрела на него. Посмотрела в его внешне спокойное, чуть бледное лицо с лёгкой юношеской щетиной на щеках и подбородке. Она не опускала глаз, заглядывая, казалось, в самую его душу, и он тонул в этих больших тёмных омутах. Не решишься сейчас — не решишься никогда. Гарри прильнул губами к её губам, резко и отчаянно, словно бросался с вершины скалы в морскую пучину. Несколько невыносимо долгих секунд ожидания и сомнений — и Гермиона ответила ему. Её ротик приоткрылся, пропуская внутрь его язык, углубляя поцелуй, окончательно сметая все дружеские барьеры. Действительно, друзей так не целуют. Такого Гарри не ощущал ни с кем. Ни с Чжоу, ни с Джинни. Даже близко не было ничего похожего. Они буквально вцепились друг в друга, отрываясь лишь на мгновения, чтобы глотнуть воздуха и снова начать целоваться. Гермиона была такой сладкой, тёплой и податливой, она так тесно прижималась к нему, её нежные руки осторожно огладили его плечи и забрались к нему в волосы, перебирая и ероша их. Ошалев от напора невиданных доселе эмоций и чувств, Гарри с восторгом понял, что вроде как получил право Гермиону не только целовать, но и трогать где-то помимо рук. Его ладони робко огладили её спину, и она вдруг прижалась к нему ещё сильнее, издав тихий стон прямо ему в рот. Окрылённый успехом Гарри опустил руки пониже её спины, с затаённым трепетом всё же ожидая пощёчины, но Гермиона, похоже, не возражала. Осмелевший и подогреваемый возбуждением, он стиснул её ягодицы, злясь на плотную ткань джинсов, не позволяющую в полной мере насладиться прикосновением. В его собственных штанах давно уже было тесно, кровь стучала у него в ушах, а этот потрясающий момент всё не заканчивался, испытывая на прочность его выдержку. Гермиона приникла к нему, словно стремилась слиться с ним воедино, и её грудь прижималась к его груди, сводя с ума и без того разворошённое сознание. Чувствуя, как разумная часть мозга охотно отключается, передавая бразды правления мужским инстинктам, Гарри просунул между их с Гермионой телами руку, нашёл упругое полушарие и осторожно стиснул его. Чёртова ткань снова помешала испытать нечто гораздо более приятное, и он лихорадочно нащупал край Гермиониной кофточки, запустил под неё ладонь, ощущая шелковистую кожу. Сейчас он поднимет руку выше и, наконец, прикоснётся к этим восхитительным холмикам, которые столько мучили его во снах и фантазиях! Резкий и достаточно болезненный шлепок по руке моментально отрезвил Гарри, спустив его с облаков сладострастия на бренную землю. Устыдившись своего напора, он вытащил руку из-под кофты подруги, часто и тяжело дыша после длительного чувственного поцелуя. Гермиона тоже хватала ртом воздух, но всеми силами старалась вернуть себе привычный собранный вид. — Гарри Джеймс Поттер! — прерывающимся, но достаточно твёрдым голосом произнесла она, приглаживая волосы. — Это как понимать? Всего один поцелуй — и вы решили, что я на всё готова? Он откровенно любовался ей, такой привычной, такой правильной, такой гермионистой. Просто стоял и лыбился, как дурак, пока она возмущалась его недопустимым бесстыдством. Похоже, Гермиона полностью пришла в себя, потому что выглядела так же, как в те моменты, когда отчитывала его за несделанное домашнее задание. Скрестив руки на груди, приподняв левую бровь и старательно подражая профессору Макгонагалл, она строго заявила: — Не знаю, что там у тебя было с Чжоу и с Джинни, и знать не хочу! Но со мной прошу соблюдать приличия! Мои глубокие чувства к тебе совсем не означают, что я позволю себя лапать, даже не услышав предложения стать твоей девушкой! Гарри расхохотался, крепко обнял её и прижал к себе, попутно зацеловывая возмущённое личико. Она не слишком усердно вырывалась, не переставая выражать недовольство его дурными манерами, но он мгновенно заткнул ей рот поцелуем. Отстранившись спустя некоторое время, он взял её за обе руки и опустился на левое колено. — Гермиона Джин Грейнджер! — торжественно заговорил Гарри, наслаждаясь изумлением на её лице. — Приношу вам искренние извинения за свою несдержанность, поверьте, она была вызвана горячей любовью, которую я питаю к вам вот уже долгое время. Она разинула рот, и в другое время он бы подколол её по поводу манер, но момент был слишком важный. — Ты для меня самый важный и дорогой человек на свете, — продолжал он уже без наигранной звучности, совершенно серьёзно, прямо глядя в её широко раскрывшиеся глаза. — Ты самое лучшее, что я обрёл в мире волшебников. Я не могу представить, какой была бы моя жизнь без тебя, и не хочу расставаться с тобой даже на один день. Я столько лет не мог разглядеть, какое сокровище находится рядом со мной, но теперь я мыслю совершенно здраво и вижу, что ты настоящее чудо! Гермиона моргала, хватая ртом воздух. В первый раз в жизни у неё не нашлось слов. — Я люблю тебя, — признался Гарри тихо, поглаживая пальцами её ладони. — Ты выйдешь за меня? Повисла тишина. Он смотрел на неё, готовый принять любой ответ. Возможность просто любить Гермиону уже много для него значила. Несколько мгновений она молча смотрела на него, и на лице её изумление сменилось сначала неверием, потом осознанием, а затем — огромным, безудержным счастьем. Ответ был тихим, но Гарри услышал. — Да. Он широко улыбнулся, ощущая, как радость распирает его изнутри, и Гермиона вдруг кинулась ему на шею, в результате чего они оба свалились на пол, обнимая друг друга и счастливо хохоча.
