странности художников.

девушка в белом платье сидела на небольшом камне, слегка возвышающимся над водой. её длинные волосы цвета снега едва касались воды, распуская небольшие круги вокруг себя по водяной глади. если присмотреться, то можно увидеть, что в её пряди были вплетены различного рода украшения: начиная от ленточек и заканчивая бусинками разных цветов. она сидела спиной, и как бы кадзуха не пытался, не мог понять что она держит в руках. внезапно до каэдэхары донеслись обрывки нот. "русалка" начала петь. голос её был схож с голосом сирен из легенд о пиратах: мягкий, тягучий и нежный. он обволакивал и оседал на коже пробираясь под неё. бежал по венам, пока не бил прямо по сердцу, подстраиваясь под его ритм. тук-тук-тук. кадзуха прикрыл глаза. в последнее время его волновало много вещей, но главной причиной волнения было конечно то, что он уже давно не видел скарамуччу. около недели если быть точным. небольшой срок, но для каэдэхары он ощущался словно вечность. вечность - медленное и тягучее. заставляет проявлять терпение, учит осторожности, дарит крылья, а когда ей надоедает наблюдать за тем как ты летаешь, она вновь отбирает их, с коварной улыбкой смотря как ты, словно камень, летишь вниз, устремляешься в никуда. она поджидает за каждым углом. прячется, но всегда на виду. тянется словно резина и летит так же быстро как орел под небесным куполом. кадзуха тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и открыл глаза. девушка продолжала петь и сидела на всё том же камне, отличие было лишь в том, что теперь она сидела к парню лицом, и он наконец смог разглядеть её лик. кроваво красные глаза блестели на солнце и смотрели с укором, или так лишь показалось самому кадзухе. черты лица были мягкими и одновременно с тем резкими, что придавало девушке определенный шарм. каэдэхара опустил свой взгляд на её руки. в них она держала аккуратно сплетенный венок из ромашек и желтых одуванчиков. - целует утро в спину..., - напевала она. кадзуха по птичьи склонил голову в немом вопросе. он явно ощущал что все её песни - что-то очень важное. что-то такое, что каэдэхара должен услышать и понять. - ты стала, ты стала, ты стала мне близка..., - "русалка" перекинула свои волосы через плечо и встала с камня. - по разбитым зеркалам..., - она сделала шаг по водяной глади. вода не расступалась под ней, а наоборот, твердела, будто подражая земле. - по кудрявым волосам... шаг. - ты гадаешь в чем же выйти наружу... ещё шаг. - доверяя как себе... она направлялась к кадзухе, шаг за шагом. но каэдэхара не боялся. он знал что так нужно. - нездоровой худобе... в какой то момент она остановилась прямо перед парнем. из её глаз исчез весь блеск, и осталась лишь бездна, в которой кадзуха пытался не утонуть глядя на своё отражение. её лицо посерьезнело и она пронзила его глубоким взглядом, параллельно устраивая свой венок ему на голову. всё глубже и глубже всматриваясь в глаза, каэдэхара внезапно отпрянул от неё, будто она его напугала. в её глазах он разглядел уже не своё отражение, а отражение томо и скарамуччи. - до конца не понимаешь, кто тебе нужен... голос её звучал в ушах с невыносимой громкостью, отдаваясь эхом. "русалка" вдруг начала расплываться и менять свою форму. она превращалась то в томо, то в скарамуччу, то в самого кадзуху и лишь повторяла одно и тоже: кто тебе нужен?... пейзаж вокруг почернел, а русалка растворилась в глубокой бездне собственных глаз...

***

кадзуха проснулся с ощущением, что что-то нужно делать. что-то нужно в жизни менять. комната пустовала без томо, и находиться здесь в одиночестве было для каэдэхары очень тяжко, но он ничего не мог поделать. у горо роман с кокоми, и как бы он не настаивал на переезде кадзухи к нему в комнату, каэдэхара просто не хотел мешать своим присутствием двум влюбленным. поэтому изо дня в день он проходил по комнате пустым взглядом, и допоздна шатался по корпусу, лишь бы не в пустой комнате. в тайне для самого себя он надеялся, что каким-нибудь серым вечером к нему зайдёт скарамучча, и скрасит пустую комнату своим присутствием. но он не пересекся со скаром ни разу на протяжении недели. каэдэхара забил тревогу уже в четверг, и чуть не снёс задумчивую ху тао с ног, пока она шла к своей аудитории. казалось её что-то беспокоило, ведь обычно она любила поговорить, но в этот раз она спокойно сказала что скар заболел, и скорее всего отлеживается у себя. от шока кадзуха даже забыл сказать ей спасибо, а она уже покинула его общество. позже тем же вечером каэдэхара повстречал и тарталью, который с удовольствием разъяснил ему, что скар заболел, да в таких подробностях, что кадзуха узнал что скарамучча регулярно посещает психолога, что в понедельник сходил к дотторе потому что ему стало плохо, но вернулся в ещё худшем состоянии. на вопросы каэдэхары об этом он говорил что сам мало что знает, и лучше бы ему всё узнать от самого скара. довольный рыжий кот намекнул что скар ждёт его визита, и что вот как же кадзухе повезло, рыжий как раз собирался сегодня навестить господина чжун ли. блондин понял намек, и сразу после разговора с чайльдом направился к комнате скарамуччи.

***

каэдэхара вот уже равно 4 минуты и 38 секунд мялся перед дверью, и не решался постучать. дело было даже не в страхе, скорее в неуверенности в том, что скарамучча ждёт его и жаждет его видеть. кадзуха настолько погрузился в свои мысли, что не услышал шагов, а когда рядом стоящий человек вдруг заговорил, каэдэхара отпрыгнул от него от неожиданности и влетел в дверь. - кадзуха? долго стоишь? извини, я отходил в магазин. напротив каэдэхары во всей своей красе стоял сам скарамучча, в черном пальто и с пакетами в руках. - да н-нет, я тоже только подошел, - заикнувшись пролепетал кадзуха. скарамучча кивнул, и попросил кадзуху отодвинуться от двери, дабы он смог открыть дверь. как только они оба зашли в комнату, скар поставил пакеты на стол, стянул с себя в пальто, и принялся эти пакеты разбирать. кадзуха молча присоединился к нему, и они уже вместе продолжили разбирать продукты в полной тишине, прерываемой лишь часами висящими над входной дверью. тишина давила на каэдэхару, и пока он думал как бы её заполнить, скар вдруг выпалил: - ты ко мне пришел? кадзуха поднял взгляд на покрасневшего скарамуччу. он пообещал себе что навсегда оставит в памяти картинку смутившегося скары. - ну да… в последние дни ты совсем не появлялся в универе, вот я и решил проверить, волновался…, - произнес кадзуха слегка улыбнувшись. - волновался?, - эхом повторил скар, - за меня волновался? тут уже пришла очередь кадзухи краснеть, потому что до него самого только дошло, насколько влюбленно это прозвучало. - ээ… ну я подумал, вдруг что-то случилось, и там может помощь нужна, или…, - бред кадзухи прервал смущенно улыбнувшийся скарамучча, который осторожно подошел к нему, заглянул в глаза, и найдя там ответ на свой вопрос неуклюже обнял кадзуху, положив свою голову тому на грудь. сердце каэдэхары сделало сальто в груди и учащено забилось. он лишь понадеялся что скар этого не заметил. спохватившись он тоже обнял скарамуччу, и они продолжили стоять обнимаясь посреди кухни, где на столе лежали не до конца разобранные продукты, а в сердцах - привязанность друг к другу. первым отстранился скарамучча и довольный как кот констатировал: - я ждал тебя. ещё во вторник между прочим, ты опоздал дня на два. кадзуха от такого лишь рассмеялся. наглый котяра. - ох простите меня ваше величество, я не знал что вы больны и не знал что вы посещали дотторе в понедельник. после упоминания дотторе скарамучча заметно помрачнел. каэдэхара понял что поддался обстановке и сморозил лишнего, и прикусил себе язык от упущенной атмосферы уюта. кадзуха с досадой вспомнил - между ним и скарамуччей до сих пор стоят ледяные стены недоверия. каэдэхара понимал почему скар так поступает, почему осмотрителен, но для кадзухи это было сложно, сложно принять что ему не доверяет человек, который знает про него всё. каэдэхаре оставалось только принять ситуацию, и ожидать что сейчас скарамучча выставит его за дверь, и на этом всё закончится, а кадзухе останется лишь с теплотой и грустью в душе вспоминать первое и последнее объятие. вопреки всем своим мрачным мыслям скарамучча лишь вздохнул, и поинтересовался, не тарталья ли ему всё рассказал. кадзуха подтвердил опасения скары, на что второй проклял и послал чайльда на все четыре стороны, с его неумением держать язык за зубами когда это необходимо. кадзуха почувствовал себя не в своей тарелке, когда скарамучча развернулся к нему спиной и начал заваривать кофе, в это же время скар будто услышав мысли кадзухи послал того на свою кровать, и сказал выбрать какой нибудь сериал или фильм на ноутбуке, и желательно бы что нибудь пострашнее. кадзуха не заставил себя долго ждать и сразу направился к кровати, где спустя пары минут раздумий решил остановится на фильме «звонок». практически сразу к нему подтянулся и сам скар. в руках он держал кружку кофе и ягодного чая, чему очень удивился кадзуха, ведь не припоминал что б у скары в комнате водился такой чай. на любопытство кадзухи по поводу чая, скар слегка покраснев проворчал, что это не его дело, и вообще, будто у него в комнате никогда не водился чай. каэдэхара спрятал свою улыбку в кружке, но возражать не стал. фильм они начали смотреть после недолгого разговора, в котором скар нехотя поведал кадзухе историю своего посещения дотторе в понедельник в общих чертах, а потом старался удержать кадзуху, что бы тот прямо сейчас не отправился к медбрату и не свернул тому шею. успокоившись и потягивая жидкость со своих кружек, парни улеглись на кровать, соприкасаясь коленями и включили фильм. на протяжении 30 минут они тут и там вставляли свои реплики, и смеялись едва не разливая чай и кофе. когда кружки опустели, и были унесены добрым и самым лучшим кадзухой на кухню в раковину, скар начал клевать носом. каэдэхара заметил попытки скары не уснуть, но решил ничего не предпринимать, посудив что если он предложит лечь спать, синеглазый лишь возмутится, мол он не в коем случае не спит, а кадзухе мерещится всякое. через ещё 10 минут он почувствовал как чужая голова опустилась ему на плечо. каэдэхара улыбнулся такой удаче, и чмокнул свою луну в макушку произнеся: - если бы ты знал, сколько картин было написано мною, посвященных лишь одному тебе… в ту ночь фильм так и остался недосмотренным.