Простолюдинка и принцесса

      В компании с мелкой вампиршей, — причём мне почему-то начинало казаться, что скорее уж, под надзором, — я отыскала маленькую лестницу, ведущую куда-то влево и вбок, и только потом уже вниз.       В человеческой ипостаси я была куда более мелкой и менее габаритной, поэтому проблем с тем, чтобы не отдавить ноги ни другому и ни себе, не возникало. А скрытность и способность передвигаться совершенно бесшумно, кажется, у меня теперь были одновременно в обеих ипостасях, что в человеческой, что в волчьей.       Я шла следом за вампиршей, отлично ориентировавшейся даже в темноте, и думала о том, что в последний раз я чувствовала себя весёлой и беззаботной только в своём мире, в компании сестры. Интересно, как она там сейчас?       Вампирша остановилась, и я резко притормозила, чтобы не влететь в неё случайно. Не то, чтобы у вампиров был какой-то протокол, регулирующий, на каком расстоянии от них надо останавливаться, — потому что в игре такой вопрос вообще не поднимался, — просто, мне почему-то совершенно не хотелось к ней прикасаться лишний раз.       «А всё-таки, интересно, кто же сделал такую дурацкую лестницу? — думала я, чувствуя, как ко мне приходит в общем-то несвойственная оборотням клаустрофобия — Тесно, темно, сыро… Ещё и лестница такая, что на ней если не навернёшься, то уснёшь! Лестница-колыбельная, блин! А что, если это был короткий путь наружу?»       Мои надежды если и оправдались, то не сразу и не все. А значит, всё вышло совсем не так, как я ожидала. Лив пригнулась и сделала мне знак следовать за ней; я молча последовала её примеру.       Несколько секунд было так темно, что даже мне ничего не было видно; но потом забрезжил тусклый свет, который в нормальное время и светом-то назвать было нельзя, и в нос ударил стойкий запах затхлости, плесени, гнили и… воды. Болотной застоявшейся воды с безнадёжно сгнившими в ней растениями. А затем я почувствовала дуновение ветра. Вампирша меня, что, на болото как-то привела — или здесь было подземное озеро? ***       Сколько времени мы с Ливаэль приключались по удивительно огромному, и при этом какому-то тихому форту? К сожалению, сказать не могу, — и даже не имею ни малейшего представления. Обшаривая очередную каморку, — странно, но в игре оно всё было вроде бы не так, — или вынося с ноги ещё одну дверь, попутно радуясь, что хотя бы не с лапы, — я не думала ни о чём.       Азарт геймера захватил меня целиком и полностью. И забыла даже про то, что здесь сейчас приключался и шарился не мой игровой аватар, волей разработчиков, практически бессмертный, а я сама. Машенька, оказавшаяся в теле Амалии, дочери императора Сиродила. Может, дело в том, что я раньше не умирала никогда, вот и обнаглела?       «Дура ты, Машка. — старательно отругала я саму себя, запихивая в кошель ещё одну пригоршню золотых монет и брезгливо оттирая монетку от прилипшего к ней подгоревшего порея — Ты ведь не в игре, ты в реальной жизни! В реальном Тамриэле! Нам ещё крепость зачистить надо. Или форт. Больше никаких квестов нет! И пусть весь мир подождёт!»       «Тогда перестань играть со своим хвостом, как волчонок малый! — пнула меня ниже пояса то ли совесть, то ли другая полезная… штуковина — А Фарвила кто будет освобождать? Форт зачистить, — от кого? Если здесь кто ещё и оставался в живых, они давным-давно сбежали. Или ты хочешь броситься в погоню и добивать беззащитных людей, у которых всё пошло совсем не так, как они планировали?»       — Ах, ты, зараза. — философски выразилась я, глядя на всё тот же порей, каким-то образом прилипший к пальцам — Не было печали. Мне теперь, что, уже разбойников жалко?       Стоявшая неподалёку вампирша к моим метаниям и нравственным терзаниям отнеслась более, чем философски.       «С жиру бесится, вот что! — было просто написано крупными буквами на тамриэлике на её вечно юном и красивом лице. — А в таких вещах мешать не следует, помогать — тоже. Пусть сама скажет, когда она закончила.»       Я хитрила сама с собой. И — нет, мне вовсе не было жалко разбойников. Они-то, в случае чего, нас бы точно не пожалели! Но и гоняться за нами через всю карту, вернее, черед весь Скайрим, они бы тоже не стали. Отстали бы, я думаю, где-то по пути, здраво рассудив, что такая резвая добыча им не нужна, а они могут найти кого-нибудь другого, не такого расторопного. Мне просто не хотелось становиться той, кем я была в игре, а именно — зачищать весь форт, а то и убивать врагов ударом в спину, объясняя это их же собственной трусостью. Потому что — нефиг было бежать, тогда их и в спину бы никто не ударил.       Но — одно дело, когда всё это делал мой игровой аватар, девушка с розовыми или голубыми волосами. Кровь на пиксельных руках, нарисованная художниками — это, знаете ли, совсем не то, как если бы ты сам начал бегать по опустевшему форту и всех убивать. А Мария, на такое точно способна не была. Да, — но ведь это я сама, сидя на любимом старом стуле в нашем доме в Моршанске, управляла своей «девочкой», которая в такие минуты становилась просто машиной для убийства. Ну, и кто я после этого? А то, что я делала своим аватаром, это и правда делала я — или то, что в игре, к жизни отношения не имеет?       — Лив, — бесцветным голосом выдала я, поняв, что от моих собственных размышлений мне стало жутко, но большее мне точно не открылось, — пора уходить. Надо только забрать Фарвила и… тех двоих. Что скажешь?       Мне хотелось, чтобы вампирша сказала, что я права.       Что она полностью со мной согласна. Или — что мир Свитков суров и жесток, и никогда не знаешь, что будет дальше и что ждёт тебя за поворотом. Или — что я неоправданно добрая, и что однажды мне эта моя доброта аукнется ножом в горле например, — а вот откликнуться уже не успеет.       — Как хочешь. — девчонка пожала узенькими точёными плечами — Хозяйка — барыня. (Она и правда так сказала, или сознание Амалии, которое должно было где-то гнездиться в моём теле, подсказало мне правильный «перевод» её слов) Но учти: если на нас кто-то нападёт, надо будет ударить на упреждение. Хотя бы в таком случае.       Обалдеть. Теперь, выходит, мою совесть стала озвучивать вампирша. Обычная девушка-вампир, которую я случайно встретила в лесу, неподалёку от дома, доставшегося кому-то Амалии в наследство. Или я просто сама слышала, что хотела, или Свитки сами подсказывали мне то, что я хотела или должна была услышать?       В полной задумчивости, чувствуя себя, как двоечник, которого летом заставили подтягивать все «хвосты» и который теперь был обременён непривычными для него знаниями, я вышла, поправляя за спиной раздутый рюкзак и потрусила к тому месту, где должен был оставаться Фарвил. Обо всём я подумаю потом. Как-нибудь потом, но не сейчас.       Какой-то разбойник попытался было полезть к нам, но я легко оттолкнула его в сторону, впечатав в стену. Неблагонамеренный член местного общества понятливо сполз по стене и потерял сознание, но он был жив. Останавливаться, и уж, тем более, добивать его я не стала. И так уже слишком много смертей за такой короткий промежуток времени. И, если уж меня так заставляли убивать, может, просто не надо было поддаваться на такую… провокацию? Хотя, — ну, вот не факт, что местные жители вообще и слово-то такое знали!       В полном молчании мы с Лив дошли до того места, где нас должны были дожидаться Фарвил и его пока что безымянный сосед по камере, и тут я поняла, что что-то произошло.       «А давай мы просто вынесем дверь, а потом кого-нибудь загрызём!» — с готовностью предложила Волчица, и я услышала в её голосе простой звериный энтузиазм.       Дело в том, что дверь была закрыта. Просто забаррикадирована, — изнутри, ясное дело! А значит… А что оно значит, кроме того, что ничего хорошего?       — Да ладно… — протянула Ливаэль, трогая своими тоненькими пальчиками закрытую дверь, стоявшую, как гранитный монолит, или Глотка Мира. — Они ведь заперлись изнутри, хи-хи!       — Можно узнать, что здесь смешного? — мрачно спросила я.       — Да ничего, — паршивка уже просто откровенно хихикала и не скрывала этого, — с ума сойти! Один из них, тот самый, который белобрысый, запер дверь изнутри. Натаскал к ней всякий мусор, ой, фу… — она сморщила свой хорошенький носик, прижавшись к двери почти вплотную, так, словно дверь была экраном смартфона, а она плохо видела, что там показывают — Мусор ещё и воняет! А люди ещё говорят, что это вампиры неаккуратные и нечистоплотные!       Я вспомнила своё далёкое игровое прошлое в качестве Марии, когда, во время зачистки вампирских подземелий мне попадались какие-то тряпки, ковляжки и в особенности пустые бутылки из-под вина, и я всегда говорила, что этих вампиров определённо свиньи покусали. Но здесь, к сожалению, вампиры и правда были ни при чём.       Я толкнула дверь. Сильнее. Ещё сильнее. Произошло то, от чего я испугалась, — а зверь ощерил зубы и поднял на загривке шерсть. Волчица чувствовала и понимала куда быстрее и лучше меня, и в этот момент я малодушно обрадовалась тому, что моя звериная ипостась понимает что-то такое, что мне, Машеньке, недоступно. Вот бы оно всё и дальше как-то решалось без меня, само, и чтобы вампирша вместе с волком сами бы всё сделали: и Фарвила спасли, и остальных пленников тоже… А мне бы просто закрыть глаза — и ничего не видеть.       — Фарвил! — негромко позвала я — Ты меня слышишь? И тут же поняла: слышит. Он меня отлично слышит, только не может ответить. Потому что меня слышал не только он, но и тот псих, которого изначально заперли там вместе с ним. Ну, вот и что теперь делать, а? Вот что?       Как вариант — пустить дело на самотёк. Довериться вампирше и волчице, отдать всё в их лапы и руки. И надеяться, что они вдвоём обязательно справятся.       «Вот чёрт. — подумала я — Мне так хотелось сохранить в себе как можно больше человеческого, изжить зверя, а то и вовсе перестать быть оборотнем. Но как убить в себе волчицу, если она, как ни крути, живая — и если будет больно ей, я почувствую то же самое? И кто я без моей звериной сущности? Простая попаданка, да и вообще, никто!»       Я осторожно прикоснулась к забаррикадированной двери, так, словно это была бомба с часовым механизмом, и услышала внутри какое-то тихое движение.       — Лив, — с надеждой посмотрела я на вампиршу, — что делать будем? Пожалуйста, помоги!       Ну, вот. И быть оборотнем не так уж и плохо, и умение отращивать хвост делает из меня человека… Ну, в переносном смысле слова, — и без вампиров в Тамриэле тоже не обойтись. А потом, если всё закончится в нашу пользу, я пойду спасать больного разбойника. Ну, и кто здесь хороший человек, а, Маша? Что такое добро — и что такое зло?»