Простолюдинка и принцесса

Волк, как известно, в цирке не выступает.Но, вполне возможно, для него всегда прибережён какой-то сольный номер.

***                    — Давай чуть попозже, а? — спросила я Лив, изо всех сил надеясь, что моя просьба будет воспринята, как директива.       Ну, не хотелось мне снова бросать всё и сниматься куда-то. После всего случившегося я себя чувствовала даже не перелётной птицей, а каким-то перелётным волком! Хорошо ещё, помимо исключительного здоровья у меня были ещё и регенерация и выносливость, так что падать в обморок, как полагалось приличной барышне, повода не было.       Причины, — о, они были. Вот только, кто мне вообще поверит, что Машутка тоже может, как и все остальные, бояться, уставать, или ей просто может надоесть до волчьего воя всё происходящее?       — Я сейчас разберусь немножко с… происходящим. — злобно зыркнула я, не посрамив гордое волчье племя — А потом с удовольствием разберусь, с чем и как надо будет тебе помочь.       — Да у меня всё как раз-таки просто! — вампирша прямо-таки расцвела, обнаружив клыкастую, но милую улыбку — Надо просто проведать некромантов, освободить моих приятелей, проучить разбойников, ну, вот, и всё!       «Блин. — подумала я — Интересно, сколько вообще девчонке лет? То ли скайримские дети и правда на редкость суровы, как и в игре, то ли дело в том, что она вампирша? А может, у тех, на кого не действуют ни зелья, ни обычное лечение, есть что-то вроде туза в рукаве? Или даже целая колода тузов?»       — А разбойников сколько, ты уже узнавала? — спросила я, скорее для того, чтобы убедиться, насколько всё плохо.       — Ну, так, пара-тройка. — уточнила, вежливо потупившись, Лив — Десятков! А что? Разве ты никогда раньше с таким не сталкивалась? Мария, а о чём ты сейчас подумала?       — А… — договаривать я не стала, только махнула рукой, признавая и свою обречённость творить добрые дела, и вампирскую правоту, и то, что меня, похоже, теперь каким-то образом припахали творить добрые дела.       Такие, знаете ли, теневые и не совсем уж добрые дела. За которые и благодарности от ярла или кого-то ещё не дождёшься, и о которых, похоже, вообще лучше не говорить. И вовсе не потому, что одна рука не должна знать, что делает другая.       Никогда я в свою бытность просто кладовщицей из Моршанска не была сильно религиозной… Но теперь до меня начало доходить, что в религии, как ни крути, было очень много текста и просто за жизнь.       А что, если пантеон местных богов в Тамриэле тоже не только следил за тем, чтобы люди, эльфы, аргониане, каджиты и прочие, кто ещё мог быть, не только чтили каких-то богов на их выбор, но и просто жили по понятиям?       Не хвастаться своими добрыми делами, например, — это могло быть ещё и про то, что, если начнёшь болтать направо и налево про то, какой ты крутой, не удивляйся, если однажды на тебя решат напасть разбойники, решив, что тебя наверняка очень щедро отблагодарили спасённые.       Или — разбудят с претензией, почему ты, такой крутой, — а спишь, как простой смертный, а не идёшь спасать мир.       Мира мне, знаете ли, и так хватало.       Моего собственного мира, который пополнялся, разрастался, как Цна в половодье, и в котором я вот-вот начну чувствовать себя не серым волком, а серым заинькой, который сидит на холме посреди реки и надеется. На то, что старый Ма’Зай сейчас приплывёт на своей лодке спасать его, а вовсе не ушёл с караваном в тёплые пески.       На этих оптимистичных мыслях я встала и ушла.       Не спасать мир, а просто в комнату.       Проверять, как там мои… гости — или пленники?       К сожалению, после всего случившегося в последнее время я сама уже не была уверена ни в чём. И дело вовсе не в том, плохими были все эти люди, вернее, эльфы, или хорошими, — я сама уже не помнила, хорошей или плохой всё это время была я сама. Открывшаяся мне картина оказалась неожиданной, несмотря ни на что, — и благочестивой просто до безобразия.       Фарвил, сидя в ногах у своего бывшего сокамерника, лечил заклинаниям те самые травмы, которые сам же ему и нанёс. В тот момент, когда тому в голову пришла блестящая мысль — взять моего друга в заложники, пока мы с Лив думали, как бы «разблокировать» наглухо заваленную дверь. Теперь вокруг альтмера, уже не такого замурзанного и наспех отмытого, кружили золотистые вспышки, — так, оказывается, выглядело в реальном Скайриме заклинание лечения.       -… а за то, что ты на меня напал, ты пойдёшь под суд. — застала я конец какого-то разговора — Меня послал сам император, Тит Мид, на поиски его дочери, а ты вместо этого напал на меня и попытался убить!       Марен молчал и исправлял то, что теперь, похоже, считал своим личным преступлением.       «Ох, и добрый же ты человек, боярин!» — вспомнила я слова из известного фильма.       Безвестный пленник Эмбри, моего чокнутого «папаши"-старого оборотня, сидел так, словно наконец понял, что нечего смотреть в стену, пока самое интересное происходит прямо перед ним. С психиатрией Тамриэля я знакома не была, но мне казалось, что это определённо был прогресс. По крайней мере, мужик сидит нормально на лавке, смотрит на Фарвила и не альтмерского паршивца, и ему, кажется, даже интересно. А что? Всё равно лучше, чем на стене мультики смотреть. Главное, чтобы мозги у бывшего невольного затворника на месте встали, про то, насколько они вообще были умными, поговорим потом.       — Ты не знаешь, кто я? — продолжал вылеченный «террорист», оттолкнув Фарвила так, что тот упал на пол — Я, Велармо, один из советников императора Сирлдила!       — Да хоть сам Талос! — рявкнула я, чеканным шагом подходя и мягко помогая Марену подняться — Мне плевать, знаешь ли, как зовут того, кто творит беззаконие. Или оно запрещено только рядом с твоим императором, — а когда ты нападаешь на ни в чём не повинных эльфов и людей в бандитской крепости, оно всё уже можно?       Краем мысли я подумала, — а не проснётся ли сейчас во мне память Амалии? Ведь я, как ни крути, была в её теле! И у меня вполне могла быть какая-то её память. Ведь мы, как ни крути, а говорили о её отце!       Но — нет. Не вспомнилось. Не появилось.Была — просто попаданка в Тамриэль, которая точно знала, что за своих она готова порвать кого угодно. И всё. Никаких воспоминаний, никаких сомнений — и никакого чувства, что она только что говорила о своём отце.       — Кстати, мне кажется, или… — послышалось задумчивое и сомневающееся за спиной — Скажи, девица, а как тебя зовут? Просто, император отправил меня в Скайрим на поиски его пропавшей дочери. И мне кажется, или ты и правда похожа на Амалию Мид, как две капли воды?