Глава 54. Тайна украшений Амалии Мид
27 мая 2026 г., 21:17
«Весь покрытый пеплом, абсолютно весь,
Остров невезения в Тамриэле есть,
Остров невезения в Тамриэле есть,
— Весь покрытый пеплом, абсолютно весь!»
— Мария — моя… невеста. — сообщил Фарвил. Причём, не только Велармо, или как его там звали, — а попросту, прихвостню «моего» отца, но и мне. Блин, а я ведь сама раньше об этом как-то и не подумала! После всего, что уже произошло, пусть даже и не совсем между нами, и не только, а вообще, — в общем, мне давно уже надо было решиться и как-то оформить наши отношения. Не будем же мы всю жизнь ходить рядом, боясь даже взяться за руки! И перед кем мне, Маше, надо будет стесняться, — перед медведями, что ли? Или перед кем-то ещё? Ещё в игре спутники, с которыми ваш персонаж хотел прогуляться в храм Мары, говорил, что жизнь в Скайриме коротка, и будет лучше, если вы проведёте её вместе. Но меня, кажется, расслабило то, что я до сих пор ни разу не умирала, в отличие от игры, — а потому почувствовала себя бессмертной. А ещё — волчья сущность, в которой буква «щ» иногда очень удобно превращалась в «ч», не помогала в том, чтобы остепениться. И видеть дальше собственного мокрого носа — или лохматого хвоста. Я фыркнула и улыбнулась, только невесело. Что «щ», что «ч», — один ёж, и та, и другая шипящие! И вот, мой… жених, кажется, уже не в первый раз берёт что-то на себя, потому что прекрасная дама в моём лице не хочет ничего делать сама. И даже не потому, что надеется, что само пройдёт, — а потому, что просто об этом не думает. А Марен по моей, косвенно, вине думает, что он наглец, — а сейчас просто спасает ситуацию. — Мы с ней вместе приехали из Вварденфелла, — продолжал Марен, глядя на меня, как орёл на Солнце, которое может погаснуть — а может светить, как прежде, только для него одного, — и в Скайриме мы не так долго. Раньше мы много путешествовали, и несколько лет провели в Хай-Роке. Я промолчала. Не потому, что не была согласна с его легендой, — теперь, когда я наконец поняла, что сама всё и прошляпила, отвечать было бы глупо. Спорить — ещё хуже. А если что ляпнуть… Интересно, а что будет хуже, если во мне проснётся попаданка обыкновенная — а на Амалию Мид я всё равно уже ни за что похожа не буду? «Вварденфелл вроде как уже двести лет засыпан пеплом. — думала я — Интересно, а что было бы, если бы там кто-то и правда захотел бы поселиться? Извержение Красной Горы — не то, что можно просто замести веником на совок, а потом выбросить в мусор! А может, там всё-таки осталась какая-то жизнь? Теплилась под хлопьями горячего пепла и под лавой вулкана, приятно тёплой, ага… А что сказать, если этот альтмерский подарочек, шпион императора, начнёт спрашивать — а как вы вообще там выжили-то, уважаемые? Вроде как, на огненных атронахов вы не похожи!» Но, кажется, пронесло. То ли многоуважаемый прихвостень короля, то есть, императора, Тита Мида Второго, не особенно хорошо знал, что происходило в других провинциях, то ли после передряги, в которую он сам попал, ему было не до того, что там случилось у других. «Другие — есть другие. — ясно читалось в его взгляде — Теперь, когда у меня были свои проблемы, чужие мне уже не нужны.» Я улыбнулась. Спасибо, конечно, разбойничкам, которых мы вместе с маленькой вампиршей вынесли, и вытащили из крепости всё, что только было можно! Конечно, я не оправдывала разбойничье поведение, равно, как и вообще преступников, но благодаря ситуации мы встретили того, кого «папаша беглой принцессы» пустил по следу Амалии. Интересно, а как он вообще смог нас, то есть, меня, найти? Но зато теперь, я думаю, он не только спокойно вернётся домой с пустыми руками, но и будет рад тому, что вообще вернулся. — А откуда ты вообще знаешь Марию? — спросил Фарвил, обнимая меня за талию. Жест, который мог бы выглядеть, как хозяйский, — но я чувствовала, что эльфу просто хочется чувствовать себя рядом с кем-то. Со мной. С Марией, которая после всего, как ни крути, уже давно не была ему чужим человеком — а его любимой девушкой. — Украшения. — неприязненно улыбнулся альтмер — Перед тем, как сбежать из Сиродила, Амалия Мид взяла с собой украшения, которые были зачарованы. На них были сдвоенные отслеживающие заклинания. Я аж присвистнула. Вот оно, оказывается, как получается! И что, выходит, Амалии так не терпелось уйти на свободу от чересчур любящего отца, что она сама взяла с собой то, за что её и ухватят поскорее? Интересно, как она вообще дальше ворот-то смогла пройти? — Обалдеть. — абсолютно искренне ответила я — То есть, любящий батя сначала зачаровал цацки своей дочери, а потом дал ей их со словами «На, дочка, носи на здоровье, теперь ты у меня всегда будешь на коротком поводке»? Так, что ли? И чего тогда было играть в побег, отправлять тебя, где Велот гуаров не пас, и вообще, весь этот цирк с шутами? Потому что, ты-то, если не ошибаюсь, хорошо так огрёб из-за чужих шуток. И разбойники с тобой обошлись, как разбойники, — и потом ты и от своих тоже получил. Когда решил, что имеешь полное право брать кого-то в заложники. Не слишком ли ты заигрался в то, чтобы получать все шишки из-за чужой шутки и чужой игры? Знаю, конечно, — я говорила и невежливо, и неучтиво, и вообще, показала себя злой бабой и плохой стервой. Но, как оказалось, знать, что тебя всё время преследует по пятам чужое прошлое, которое может выпрыгнуть из-за кустов, как серый зайчик — это злит. И злить оно начало куда быстрее и сильнее, чем я могла себе представить. Теперь оставалось надеяться, что Амалия Мид — настоящая — никогда не стала бы говорить, как я. — Амалия Мид, — сцепив зубы и покраснев, процедил альтмер, — не знала, что её украшения были зачарованы. Меня поручили проследить за тем, чтобы она ничего не узнала, и чтобы её любимые украшения, с которыми она никогда не расставалась, были переданы, кому надо, и зачарованы на то, на что приказал император. И чтобы потом принцесса никогда не узнала и не догадалась, что именно произошло. Она, как казалось императору, хотела сбежать в Скайрим, возможно, к своей матери. Но к матери она так и не пришла. — Зато — теперь я могу сообщить тебе, — ответила я, безмятежно улыбаясь, — что украшения Амалии мне продала старуха. Седая, полуслепая, глуховатая, — в общем, самая, что ни на есть настоящая. Я покупала в лавке украшения для моей будущей свадьбы, а тут — старуха. Она просила хоть десяток септимов, потому что её внучка умерла, она осталась совсем одна, и для неё даже один септим целое богатство. Я не стала спрашивать, а сразу купила. Кто вообще задаёт вопросы, когда всё хорошо, и можно было купить безделушки практически за бесплатно? Разговор вроде как закончился. Но теперь в памяти начинали всплывать странности, связанные с теми украшениями, которые я нашла на теле Амалии Мид. Вернее, на своём новом теле, которое мне выдали в Тамриэле в результате договора погибшей принцессы с Клавикусом Вайлом. Странный обруч, или заколка с бабочкой, выполненная так, словно её сделал ребёнок. Странная безделушка, прикоснувшись к которой, я слышала голоса… Значит, это всё было не болезнью, не психическое расстройство и не результат удара по голове, которым Амалию наградил чересчур ретивый имперский служака, спутав переодетую принцессу с Сестрой Бури. От того удара Амалия просто погибла. А я, погибшая в своём мире, сгоревшая в автобусе во сне, оказалась в теле принцессы, которая не умела договариваться с даэдра. Оставалось только… Многое. Мне оставалось ещё слишком многое, чтобы время моего пребывания в Нирне можно было считать завершённым. И, кто бы там ни проторговался с даэдрическим князем сделок, я, как ни крути, Машка, неучтённый элемент, всё равно была в выигрыше. Мои размышления, вместе с попыткой медленно и незаметно отнять Фарвила, были прерваны криком Велармо. Я и не заметила, когда он куда-то свалил, и, судя по крику, кого-то или что-то там обнаружил. — Волосатая задница Малаката! — услышала я нетипичное для альтмеров ругательство — Ты?! Что ты здесь делаешь? Что они с тобой сделали?! Ответь мне! Ответь!..
