Горечь майского ветра

Солнечные лучи проникали сквозь шторы, переливаясь, играли с пылинками, кружа их в немыслимом танце, освещая комнату и прожигая мою щёку светом. Тёплое, абсолютно беззвучное утро будило меня самим солнцем. Я приподнялась на локтях, оглянувшись. А? Где я? Беспокойная мысль мелькнула и исчезла также быстро, как и появилась. Я вспомнила события вчерашнего дня. Поморщилась, потом улыбнулась и спохватилась. Где я, понятно. Я дома, как сказала Алиса. Но она-то где? На раскладушке её не было видно. Я встала с кровати, покачиваясь, сделала несколько шагов, и Алиса тут же нашлась. Растянувшись на полу в своей чёрной кружевной ночной рубашке, она спала, сложив руки под головой. На щеке, ноге и бедре красовались синяки. Но ей, похоже, было очень даже уютно. Картина вызвала у меня смешанные чувства – зачем же всё так усложнять? Она бы не упала ночью, если бы легла на свою постель, но захотела составить мне компанию. Заботливо, но глупо. Я вдруг вспомнила про Кина – вчера я оставила его одного с этим ублюдком, спящего и пьяного в зюзю. Нехорошо получилось. Я осторожно приоткрыла дверь, стараясь не скрипеть и не будить подругу, вышла из комнаты в сумрачный коридор. Оказывается, днём квартира Алисы была совсем другой. Пусть освещения всё равно было мало, непроглядного мрака, как вечером, не наблюдалось. Можно было рассмотреть вещи вокруг – в основном, винтаж и изделия из красного дерева. Покрашенные стены, большое зеркало, уже знакомый старый паркет и коридор, по которому мне предстояло пройти. Кажется, я оставила сумку с вещами на входе. Или нет… Я хорошенько осмотрела прихожую – моих вещей не было, кроме пары туфель. Я вернулась в комнату Алисы, обошла её по периметру, и тут за спиной послышалось сонное хрипение. - Что ты там копошишься… Утро субботы, имей совесть, глиста подзалупная! Ой, а почему я на полу… - чушь, которую она несла спросонья, была чушью в квадрате, а может, и в кубе. Чушь, увеличивающая свою нелепость в геометрической прогрессии. - Ну и кто из нас глиста? – беззлобно парировала я. – Да вот сумка моя куда-то запропастилась, даже не знаю, куда её сунула. - Если я её увижу, обещаю, засуну тебе в очко, жаворонок херов! – пообещала Алиса. Я усмехнулась, глядя на её гриву, спутанную и пыльную. Это было невозможное комбо – бред, сонная мордашка и пышная нечёсаная причёска. – Так вот же она, под кроватью. – Телефон, почти разряженный, разрывался от сообщений и пропущенных звонков – он всегда был в беззвучном режиме, и Кин, зная это, успешно игнорировал факт. Во всех мессенджерах было по несколько десятков входящих – прости, друг. Я отписалась и попросила о личном разговоре в надежде, что он не будет сильно обижаться. - Как спала? – снова послышался хриплый голос, но уже не такой обиженный на раннее пробуждение, как пять минут назад. - Неплохо, но ничего не снилось. А ты как? – - Я упала с этой дряни! И я хочу кушать. – коротко и ясно изложила мысль Алиса. - Я могу заказать что-нибудь, суши или пиццу, что хочешь? – - Эх, богато жить не запретишь… Нет, я, пожалуй, сварю макароны. С курицей в моём фирменном… А-а-х, соусе… - она зевнула, не в силах бороться с подступающей дрёмой. - Круто, а я вот готовить не умею. – я пожала плечами. - М-да, бытовой инвалид… Пойдём! Только помоги мне встать, а то что-то спинка болит. – - Интересно, отчего же? – съязвила я. Кто из нас был инвалидом? Мы обхватили друг друга за руки, и Алиса, кряхтя, поднялась, моргая и отряхиваясь от пыли. - Ё-моё, я вся в говне, что это за дела такие, ужасы-кошмары… Пошли на кухню. – она махнула рукой, приглашая идти следом. Кухня, просторная и свежеотремонтированная, встретила нас диваном, круглым столом с необычными стульями и большими окнами с уютными подоконниками. - Садись пока, я всё сделаю. Можешь телек посмотреть, там, правда, всякая муть, но это на любителя. – предложила Алиса. Я вежливо отказалась, села на диван и открыла соцсеть с пометкой нового сообщения. «Здравствуй, назначили дату финальной защиты проекта. У тебя всё готово? Пришли результаты ещё раз, пожалуйста. Я всё проверю и откорректирую. В пятницу приходи в первый корпус на вторую пару. С уважением, Станислав Владимирович.» Я выдохнула. Проект был назначен ещё год назад – я основательно подготовилась, и, перепроверив всё несколько раз, отправила файл преподавателю. В обсуждении деталей я не заметила, как пролетел час. - Х-А-А-А-ВА-А-А-АТЬ!!! – Как гром среди ясного неба, раздался истошный крик. -Твою мать, ты зачем так орёшь??? Тебя что, режут что-ли, блять?! - - Не ссы, это чтобы не расслабляться. Кушать подано! – Аромат сои окружил меня облаком пара. Спагетти выглядели очень аппетитно, а с овощами и тушёной курицей вперемешку блюдо превосходило ресторанную еду. Попробовав, я ещё раз убедилась в том, что пробую такую вкуснятину впервые. — Это обалденно! Как у тебя получается, это ведь, наверное, очень трудно? – я восторгалась её искусству с неподдельным интересом, не в силах освоить мастерство кулинарии, мне умение готовить было не дано. - Да там всё просто! Варишь макарошки, режешь кубиками мясо, и…ой…- она резко помрачнела, позеленела, схватившись за рот, сорвалась со стула и побежала в коридор. Неужели несварение? Я подошла к туалету, постучав. - У тебя там всё хорошо? Может, водички принести или скорую вызвать? Ау?! – я сильно забеспокоилась за подругу, прислонившись к стенке, сползла вниз. Холодный пот невольно выступил на лбу. Я вытерла его, выдохнув ледяной страх, зарождающийся внутри. За дверью слышались звуки рвоты и надрывного дыхания с хриплым кашлем. Через несколько минут Алиса вышла, сразу же направившись в ванную. Промыв рот и умыв лицо она вымученно посмотрела на себя в зеркало. В нём отражалась и я – стоящая в дверном проёме со скрещенными на груди руками и серьёзным лицом. - Что происходит? - -Хотела бы я знать. Пошли кушать, я хоть водички попью. – - Я доела свою тарелку и помыла твою. Может, лучше отдохнёшь? Я уже хотела идти домой, мне нужно дорабатывать проект, а то двадцать седьмого финальная защита. В пятницу. – - Да, ты права. Пятница… Послушай, я совсем забыла, ты же так кошмарно провела свой день варения! Вчера! Я и свой не праздновала, и тебя не поздравила, хотя даже напоминалку прикрепила… Давай как-нибудь соберёмся и восполним утраченное? – Сквозь боль и отвратительное самочувствие она улыбалась мне, держась за живот. Я взяла её за руки – - Обязательно. А сейчас пойдём, ляжешь, поспишь. Я принесу таблетки и воды. Где у вас аптечка?- Алиса тыкнула пальцем в кухонный шкафчик и побрела в свою комнату, держась за стенку и покачиваясь. Я проводила её взглядом, следя, чтобы та не упала. Набрав стакан воды и еле-еле найдя хоть что-то непросроченное из всех лекарств, я окинула взглядом кухню. А, точно, телефон. Я оставила его на столешнице – взяв и сунув в карман, я заметила что-то яркое на холодильнике – записка! Две короткие фразы дали пинка под зад: «Планы поменялись. Буду в субботу утром.» - Понятно, значит надо быстрее сматываться, пока этот торчок не увидел меня и не устроил истерику на ровном месте. Я отнесла необходимое Алисе, которая больше была похожа на огромную шаверму – она лежала, свернувшись калачиком в огромном пледе. Нехотя выпив таблетки, она прохрипела что-то вроде благодарности и, похоже, заснула. Или умерла – по ней и не скажешь. Я написала короткое прощание на листочке, оставила его на прикроватной табуретке, взяла сумку и шепнула короткое «Увидимся», выйдя из комнаты и направившись по коридору к выходу. Обуваясь, я заказала такси и выскользнула из квартиры. Благо, двери закрывались сами собой. Всю дорогу домой меня не покидали тревожные мысли. Отчасти – о проекте, отчасти – о Кине, но больше всего я волновалась о моей дорогой подруге. Дома меня никто не ждал, как Алиса вчера и сказала. Она была чертовски права, и это одиночество ощущалось сильнее, чем что-либо.