Приворот

Оказавшись за воротами монастыря, Адриан не верил своему счастью. Дважды побывать в камере смертника и неожиданно обрести свободу! Радость омрачали лишь нелепые обвинения Филиппа в привороте. Клевета и подозрения были ему неприятны, но куда сильнее обижала уверенность Филиппа в том, что полюбить Адриана без колдовских чар было невозможно. «Неужели я так плох?» — горестно думал он, быстро шагая по ночной дороге прочь от Сен-Андре. Ведь что-то же Филипп чувствовал, раз решил отпустить колдуна? И Адриан тоже что-то чувствовал, что-то кроме благодарности. Он остановился, подняв глаза в светлое от луны небо, вздохнул и решительно двинулся по дороге на запад, в сторону родной деревушки. Отойдя на достаточное от монастыря расстояние, где можно было не опасаться погони, Адриан решил заночевать в лесу. Он долго слушал трескотню цикад и вскрики ночных птиц и вдыхал прохладный ароматный воздух, а потом незаметно для себя уснул под толстым деревом, свернувшись калачиком, чтобы поутру вновь двинуться в путь. Изрядно проголодавшись и вымотавшись, со сбитыми ногами Адриан лишь к вечеру пришел в окрестности деревни. Опасаясь гнева бывших соседей и просто не желая видеть предателей, подписавших клевету в обвинениях, Адриан по кустам направился к своей лачуге. В доме оставались запасы еды, да и просто хотелось переночевать под родной крышей — судя по быстро темнеющему небу и поднявшемуся ветру, приближалась гроза. Он замер как вкопанный от открывшейся ему картины: его маленький дом, приведенный вместе с бабушкой в порядок и наполненный травами и снадобьями, оказался сожжен. О жилище колдуна напоминало лишь огромное пепелище посреди вытоптанных и взрытых сапогами грядок с засохшими посадками. Среди обугленных балок и осколков черепицы виднелись почерневшие стеклянные пузырьки от зелий и смятый котел. Горло Адриана задрожало, подступили слезы, которые быстро смешались с побежавшими по лицу первыми каплями дождя. В темноте, отплевываясь от льющей с неба холодной воды, он в размокшей земле отыскал несколько вялых недозрелых реп. Это все, что Адриану удалось поесть за последние сутки. В поисках хоть какого-то укрытия от бури он побежал вглубь леса, почти на ощупь разыскал заброшенную вросшую в землю сторожку без двери, в которой иногда останавливался отдохнуть, собирая травы. Насквозь промокший и замерзший, без огня и сменной одежды, Адриан забился в угол дома, подальше от зияющего входа, куда залетали частые косые струи дождя, и уснул. Утром погода смилостивилась, и сразу с рассвета небо очистилось, а сырая земля под жаркими лучами начала удушающе парить. Адриан выбрался через грязный лес на поляну, надеясь, что под солнцем одежда просохнет, и направился к деревне. Он решил разыскать Жанну. Подруга была единственной, на кого мог рассчитывать беглый колдун. Адриан не знал, что ему делать дальше, где жить и как выживать, не имея никакого оружия, инструментов, одежды — все пожрал огонь. Он хотел посоветоваться с Жанной, узнать настроения односельчан. Что, если ему позволят жить в сторожке и заниматься целительством как раньше, за еду? Адриан не рассчитывал жить у соседей, но надеялся, что по старой дружбе ему дадут поесть. После плотного питания с монастырской кухни он лучше переносил голод, голова не кружилась и в глазах не темнело, как это бывало с ним раньше, но все же чувствовал он себя тяжко. Адриан просидел в нерешительности не меньше часа за кустом шиповника у соседского дома, когда, наконец, увидел Жанну. Вот только она была не одна. К горькому разочарованию, Жанна шла под руку с Ксавье, со смехом заглядывая тому в лицо. Эти двое выглядели как влюбленная пара, а на руке богато одетой Жанны Адриан увидел обручальное кольцо. «Обошлось без приворота», — печально подумал он, понимая теперь, что в этой деревне ему не будет рад никто. Вздохнув, Адриан вновь отправился к обгорелым останкам своего жилища. Дождавшись темноты, он наковырял еще репы на вытоптанном огороде и жадно съел все корнеплоды, какие нашел, запивая водой, скопившейся в обломках черепицы. Затем, еще раз опасливо оглянувшись, убедился, что за ним никто не наблюдает, и стал разбирать завалы из сгоревших стен. Перепачкавшись с ног до головы, ободрав руки и голени в темноте, Адриан сумел освободить крышку подпола, моля бога, чтобы инквизиторы не нашли его и огонь или дожди не повредили содержимое. Не сразу обгоревшая дверца поддалась. Он запустил руку и нащупал в неглубоком холодном подполе толстую книгу. Древний фолиант был цел. Адриан бережно достал его и сунул за пазуху, а после быстро двинулся в лес, уходя из деревни навсегда. За спиной раздавался гомон голосов, смех и незамысловатая музыка — селяне что-то праздновали. Адриан остановился на миг и прислушался с легкой улыбкой. Он не таил на них зла, не хотел мести. Судьба распорядилась сама, послав Адриану Филиппа и сохранив ему жизнь, — разве это не стоит благодарности? А люди… Он уходил из деревни таким же, каким пришел сюда когда-то: нищим, бездомным, гонимым, с одной книгой под мышкой и знаниями в голове. Соседи ничего не отняли у него и ничем не одарили, будто их не было в его жизни. С этими мыслями Адриан решительно пошел дальше. Ночь сгустилась настолько, что душный лесной воздух, напитанный запахами трав и прелой листвы, вымокших под недавними дождями, казалось, был осязаем. Адриан с облегчением вышел из-под сени деревьев на берег пролива, словно вырвавшись из трясины, и шумно вздохнул, переводя дыхание. Свежий бриз трепал волосы и раздувал полы рубахи. Вскоре Адриан продрог, зябко обхватил плечи, озирась по сторонам. Вокруг было лишь море, сверкающее множеством бликов в свете полной луны, с одной стороны и лес, возвышающийся черной стеной с другой, а между ними — узкая полоска пляжа, безжизненного и пустого. Адриан шел без цели, утопая ногами в холодном песке, когда увидел вдалеке красный огонек костра. Утомленный и голодный, он решил попытать счастья и подойти к людям, решив, что если не станет показывать книгу, никто не узнает о том, что он колдун, и не будет проклинать и гнать прочь. Прошло немало времени, пока Адриан добрел, едва волоча ноги, до огня. Издали он увидел, что возле костра, разожженного у подножья отвесной скалы, спускавшейся на пляж, сидят несколько фигур. Рядом стояла вытащенная на берег большая лодка с мачтой и натянутым тентом, на песке лежали тюки, слышались грубые мужские голоса. Его тоже заметили. Разговор у костра стих, от компании отделился один человек, пока другие лишь обернулись к Адриану, остановившемуся поодаль. Мужчина решительно двинулся навстречу колдуну, чуть согнувшись, в темноте было невозможно разглядеть его лицо, но Адриан сразу заметил стальной блеск кинжала в его руках. — Эй, ты кто такой? — гаркнул ему мужчина, выставляя вперед клинок. — Куда прёшь? — Я безоружен! — вскричал Адриан, непроизвольно поднимая пустые руки, от чего книга вывалилась из-под полы на песок. — Я заблудился. — Заблудился? — с сомнением переспросил мужчина. — Здесь поблизости нет жилья, только лес и море, откуда же ты тут взялся? — Я бродяга, искал путь до Ренна, случайно вышел на пляж. Позвольте подойти к костру, — взмолился Адриан. — Вот еще! Катись отсюда, Ренна тут нет! — вставил слово второй человек, отошедший от костра. Он шепелявил так, как будто у него отсутствовали передние зубы. — А что это у тебя за книга? — вдруг настороженно спросил первый и сделал шаг вперед, не убирая кинжал. — Дорогая, небось? Адриан присел, стараясь поднять книгу, и при этом не сводил глаз с приближающегося мужчины. — А ну отдай! — гаркнул тот, делая угрожающий выпад с кинжалом. В это время шепелявый подбежал сбоку, пользуясь растерянностью Адриана, и выхватил книгу у того из рук, но сразу же отбросил в песок с воплями: — Боже милосердный! — и перекрестился. — Дьявольщина! Другой мужчина подбежал к упавшей недалеко книге и уставился на обложку, которую украшала блестящая в свете костра золотистая перевернутая пентаграмма. — Ты колдун? — ошеломленно произнес он, но затем добавил с сомнением: — Или украл где-то? Адриан молчал, как завороженный глядя на игру света на золоченой надписи «Темное колдовство». Он боялся этой книги не меньше и ни разу не открывал, следуя предсмертному наказу бабушки. — Не колдун, — задумчиво произнес он. — Я знахарь, просто знахарь. — Знахарь, говоришь? — шепелявый подошел ближе. — А сможешь ли ты вылечить нашего капитана? Спустя мгновение, не дожидаясь ответа, Адриана настойчиво подвели к лодке. Откинув край полога, он отшатнулся — в нос ударил запах гниения и близкой смерти. В полной темноте он не видел человека, лежащего внутри, но слышал его тяжелое частое дыхание. — Посветите! — скомандовал Адриан, внутренне сжавшись и приготовившись увидеть страшную картину. — Гнойник надо вырезать, — тихо сказал он, осмотрев жуткое ранение на вспухшей ноге человека. — Утром я схожу за травами в лес, но вырезать надо прямо сейчас, иначе он может не дожить до утра. Вскоре умиротворяющий шорох волн, скребущих по темному песку, сменили душераздирающие вопли больного капитана. Несмотря на влитую в горло фляжку выпивки, он бился под руками всех четырех мужчин, пока Адриан, борясь с тошнотой, вскрывал огромный гнойник и иссекал воспаленную плоть на его ноге нагретым на огне кинжалом. — Если это не поможет, ногу придется отрезать, — выдохнул он, наконец, закончив. К счастью, делать этого не пришлось. Еще неделю или дольше Адриан прожил с контрабандистами — а это, несомненно, были они, иначе зачем им прятаться на пустынном берегу вдали от портов и рыбацких деревень. Он бродил по лесу в поисках трав, помогающих от лихорадки и боли и бинтовал ногу капитана, а моряки делились с ним пищей и водой. Адриан сдружился с ними и даже не удивился, когда контрабандисты предложили ему остаться с ними и отправиться после получения нового груза через пролив. На какой-то миг Адриан загорелся этой идеей. Ведь ему некуда было идти, никто не ждал и не любил его в этой стране. Или все же любил? Все чаще, оставаясь наедине с собой по ночам, Адриан вспоминал Филиппа. Его нежные и сильные руки, теплую улыбку и восхищенный взгляд. Рядом с ним Адриан почувствовал себя нужным, он доверял Филиппу — и не зря. Молодой инквизитор обещал спасти ему жизнь еще в первую их встречу — и что же, Адриан жив и невредим, несмотря на смертельные обвинения. Он давно простил Филиппу нанесенную обиду, понимая страх монаха перед колдовством и перед своими чувствами. Вот бы увидеть его вновь и убедить в том, что между ними не было лжи. Адриан представил лицо Филиппа, и одиночество кольнуло сердце. За стенками палатки горланили песни моряки, но не с ними рядом хотел бы быть сейчас Адриан. Он невольно провел рукой по голой груди, устремляясь под пояс штанов, как делал это раньше, до знакомства с Филиппом. Тело хотело ласки, как душа — любви, но собственная рука не удовлетворила его. Он желал другого, он скучал по своему инквизитору, по объятиям, жадным поцелуям и жаркому шепоту, щекочущему шею. Потому через пару дней, когда лихорадка почти оставила капитана в покое, Адриан засобирался уходить. — Зачем тебе в Сен-Андре, Адриан? — спрашивал его шепелявый Жак, складывая в котомку сушеную рыбу и флягу с вином и три монеты — все, что заработал Адриан, вылечив его друга. — Ты же в Ренн шел. — Да мне все равно, куда идти, — уклончиво ответил колдун, глядя вдаль. — Ну, бывай, — Жак хлопнул его по плечу. — Если передумаешь, мы тут еще неделю проведем точно. Груз задерживают.

***

Городок Сен-Андре встретил молодого колдуна дурной погодой. Еще по дороге Адриан попал под ливень, едва сумев отыскать приют в грязном трактире. Дождь не прекращался весь день. Опасаясь за сохранность книги, Адриан просидел в трактире несколько часов и вынужден был потратить монету на кислую капусту с зажаренной на вертеле нутрией, иначе без заказа его просто выгнали бы на улицу. Только дождь стих, он устремился дальше, до следующей грозы успев войти в городские ворота. С опаской посмотрев на зловещие стены монастыря, возвышающегося на холме над городком, Адриан поспешил найти убежище от дождя под дырявым навесом закрытой лавки на рынке. Вода, бегущая с небес, делала хмурый городишко еще серее. От вида тоскливых темных домов и безлюдных улиц Адриан совсем сник. Он печально посмотрел на облезлого пса, который делил с ним место под навесом, и вздохнул, вспомнив уютную келью Филиппа, украшенную гобеленами и шелковыми шторами, треск огня в камине, теплые вечера за беседой и жаркие ночи с молодым инквизитором. Чтобы отвлечься, Адриан решил пролистать запретную книгу и дрожащими руками снял металлическую застежку с фолианта. От содержимого книги захватывало дух. Кроме заклинания любовного приворота, с обвинений в котором началось и закончилось его знакомство с Филиппом, Адриан нашел там множество других заклинаний включая некромантию. Забыв обо всем, он погрузился в чтение, не заметив, как закончился дождь и вышло солнце. Лишь когда луч, отразившийся от мокрых стен дома напротив, ослепил Адриана, он словно проснулся, чувствуя себя совсем другим человеком. За то, что было описано в бабушкиной книге, и вправду стоило казнить, настолько жуткими были некоторые заклинания. Он захлопнул проклятый фолиант, закрыл застежку и осмотрелся. Его внимание привлекло заведение неподалеку, из которого давно призывно пахло едой, и голодный Адриан решил зайти в кабак. Внутри было тепло. Несмотря на дневное время, помещение освещали сальные свечи, которые жутко коптили. Их запахом, как и ароматом жареного мяса и вина, пропитались, казалось, даже стены. Усевшись за свободный столик в углу зала, Адриан сделал заказ и стал ждать, пока юная щупленькая офицантка с роскошной пшеничной косой принесет еду. Он невольно прислушался к разговорам, доносившимся с разных сторон, и с удивлением понял, что все люди судачат только об одном событии: — Если бы не дождь, его давно бы сожгли, будь он проклят! — Да, не иначе наколдовал это он ливни, чтобы протянуть еще пару дней! — Он не колдун, а лишь пособник! — Был бы пособник, стали бы его сжигать? — Разве ты не слышал, проклятый монах сношался с бесом, а не просто освободил его! Такой разврат очистит только святое пламя! Адриан напрягся от упоминания монаха и прислушался, сильнее подавшись в сторону говоривших. Пожилой мужчина с темной косматой бородой, добившись всецелого внимания своих сотрапезников, вытаращил на них горящие возбуждением глаза и растопырил пальцы в стороны, рассказывая: — Спал с колдуном в одной постели, как с женщиной! — Да как же об этом узнали, что как с женщиной? — охнула пышногрудая девица напротив него, прикрыв рот ладонью. — Неужто сам рассказал? Или колдун сдал? — Колдун-то, говорят, улетел… Девушка перекрестилась. — На метле? — А как еще-то? На метле, конечно, — бородач откинулся на спинку лавки со знающим видом. — Инквизитор сам рассказал, признался во всем. Они там, в монастыре, — мужчина понизил голос, — знают толк в пытках. Все признаются. — Смешно даже, что монахи своего же и запытали, — девица прыснула, потупив глаза. — Да не свой он им, раз с бесом попутался. А еще в настоятели метил — молодой, но дерзкий. С Сатаной за плечом и не на такое решишься! Слава господу, что раскусили его! Пусть его сожрет огонь! — мужчина в сердцах хлопнул кулаком по столу. — И побыстрее! — отозвалась в тон девица, метнув быстрый взгляд в окно, где сверкало в лужах закатное солнце. — Завтра будет солнечный день, значит, казнь состоится! В глазах ее блеснул зловещий торжествующий огонек.