Desire

Шум текущей воды проник в голову. Неясный гул голосов и плеск эхом отдавались в ушах Хонджуна. — Мн.н… — стонет Джун. Он кашляет и отплёвывается, пытаясь в то же время продрать глаза и понять, что за херня с ними произошла. Поначалу перед глазами всё плывёт, и не видно ничего, кроме размытых фигур и нечётких линий. Оказывается, он лежит. Кап. Кап. Кап. Хонджун морщит нос. Кап. Кап. Кап. Капли ритмично бьют его прямо в нос. Щекотно. Он открывает рот в попытке заговорить, но вместо этого заходится в очередном приступе жуткого кашля. Горло саднит от резкой, скребущей боли. Смазанные пятна вокруг наконец начинают обретать чёткость, превращаясь в реальные вещи. Ну, в каком-то смысле. Где бы он ни был, здесь темно. Единственный источник света — что-то, движущееся высоко над головой. Кап. Кап. Кап. И ещё он. Стук воды. Хонджун поднимает голову, чтобы найти источник. Откуда на него капает, чёрт возьми? Какое-то время он смотрит, но не может осознать. Он спрашивает себя: почему потолок похож на воду? Кап. Кап. Кап. Джун пытается исследовать окружающее его пространство, в надежде, что это поможет прояснить ситуацию. Он даже подумывает о том, что всё это может быть сном. Постепенно капитан садится, чтобы всё обдумать. Он приходит к выводу, что это совершенно точно сон. Перед ним — как и над ним — вода. Стена воды. Как бессмысленно. Как везде может быть просто вода? К тому же вертикальная, словно какая-то перегородка. Он готов поклясться, что видит, как что-то движется за ней, но он слишком потерян сейчас, чтобы доверять своему зрению. Пол под ним ощущается… Сухим? Как земля. Твёрдая, грязная земля. Он вскидывает голову, внезапно вспоминая, что с ним было ещё двое. Валяющиеся в отключке рядом с ним Чонхо и Юнхо подтверждают, что он, на самом деле, не спит. От осознания сердце уходит в пятки. — Вставайте, — хрипит Хонджун, расталкивая Юнхо. — Вста- вставайте же, — он закашливается и сбивается немного, пытаясь разбудить друзей. — Мн… — Что случилось? — со стоном отзываются оба, неторопливо приходя в себя. — Где…это мы? — спрашивает Чонхо, поднимаясь из лежачего положения. Его рот в удивлении раскрывается, когда он осматривается. — Что за-? Они окружены стенами из воды и камня. Похожие на скалы сталагмиты служат своеобразной рамой, отделяя воду от сухого земляного пола. — Похоже на подводную воздушную пещеру, — отвечает Хонджун. — По крайней мере, я так думаю. — Он снова кидает взгляд на потолок. — Насколько мы глубоко, как думаешь? — Понятия не имею, — Хонджун хмурится. Он поворачивается, чтобы ткнуть Юнхо (который всё ещё лежит на земле), — Эй, Юнхо. Чуешь что-нибудь? Слышишь что-нибудь? Гибрид перекатывается на бок, лицом к Хонджуну и хмурится тоже: — Я чую солёную воду, я ощущаю солёную воду. Знаешь, что я слышу? Плечи Джуна безнадёжно опускатся: — Солёную воду? — Солёную воду, — подтверждает Юнхо. Он упрямо остаётся лежать на земле. Вдруг, боковым зрением Хонджун улавливает какое-то движение. Он тут же переводит взгляд на стену воды, но не успевает уловить ничего. Когда движение появляется вновь, краем глаза он всё же улавливает силуэт. К несчастью, тому вновь удаётся исчезнуть. Тревога стискивает грудь, когда приходит понимание: они не одни. — Ребята, вы это видели? — спрашивает Хонджун. — Видели что? — Я думал, мне показалось. Цветное пятно вновь мелькает за водной завесой, и на этот раз Хонджун видит. Тонкая и размытая, но она есть. Фигура, приближающаяся к ним. Ещё два серебряных силуэта присоединяются к первому. Потом четвертый, пятый. Они нарочно окружают их, словно зная, что это заставляет их нервничать. Хонджун пытается следить, но они плавают слишком быстро. И без того нечёткие фигуры становятся практически неразличимыми в густой тьме глубин, а семена страха внутри прорастают, превращаясь в полноценную панику. — Здесь точно что-то есть, — говорит Чонхо. Юнхо садится, пытаясь уследить за силуэтами: — Они съедят нас? — Не знаю, — говорит Хонджун. Все трое пятятся, собираясь поближе друг к другу и подальше от воды. Всё больше и больше цветных пятен снуют вокруг, словно хищный водоворот, пока, наконец, одна из водных стен не взрывается громким плеском. Все трое морщатся, цепляясь друг за друга не на жизнь, а на смерть, когда все стены вдруг начинают шуметь. Хонджун рефлекторно зажмуривается глаза, страшась того, что уготовила им судьба. Дальше следует череда громких всплесков. Один за одним, эти создания, чем бы они ни были, врываются в воздушную пещеру. Кажется, проходят миллионы лет, прежде чем громкое эхо воды стихает. Хонджун нерешительно открывает глаза, шокированный тем, что видит перед собой не какое-то там невероятное морское существо, а человека. Высокого, статного, светлокожего мужчину с мокрыми, откинутыми назад волосами и суровым взглядом. Джун оглядывается и понимает, что они окружены похожими между собой людьми. Высокими. Бледными. Злыми и мокрыми. Все они одеты в похожую одежду — плотно облегающую и неяркую. У одних на ремнях висят заточенные клинки, у других в руках трезубцы. Сначала это кажется ему странным. Но постепенно картинка складывается — эти люди выглядят одинаково, потому что они в форме. Это, похоже, своего рода вооружённые офицеры. Кроме того, он замечает ещё кое-что, их всех объединяющее: небольшие прорези в коже на шеях. Хонджуну кажется, что они немного похожи на… Жабры. Это жабры. Эти люди — амфибии. В голове Хонджуна словно лампочка загорается, и всё вокруг наконец начинает обретать смысл. Однако ему не дают хорошенько развить эту мысль — самый старший на вид выходит вперёд и начинает говорить: — Отлично. Вы очнулись, — равнодушно замечает мужчина. У него длинные волосы, частично собранные в пучок на макушке. Золотой трезубец в его руке длиной почти в его рост и инкрустирован сияющими драгоценными камнями и стеклом. Джун не уверен, специально ли тот смотрит на них с недовольством, или его лицо всегда искажено злостью. Он решает, что это не то, над чем стоит серьёзно задумываться сейчас, когда он так обеспокоен за их жизни и всё такое. Хонджун берёт на себя смелость ответить: — Что- что происходит? — Вопросы будем задавать мы, — отвечает лидер. Он мастерски проделывает трюк с вращением трезубца, прежде чем угрожающе направить его в сторону Хонджуна. — Заговоришь без разрешения снова, и тебе не жить, человек. Капитан открывает рот, готовый инстинктивно ответить что-то вроде «простите». Однако он дальновидно захлопывает его прежде, чем успевает случайно издать хоть один звук и дать повод пронзить себя. Вместо этого он кивает (как и остальные). — Очень хорошо, — кивает лидер. Он морщит нос, отмечая, — чем, во имя Посейдона, так воняет? — Я думаю, это запах мокрой псины, сэр, — комментирует один из стражей, указывая своим мечом на Юнхо. — Аргх- не важно, — отфыркивается лидер, — Ты, человек. Скажи мне, что замышляет Коалиция! — требовательно восклицает он. Хонджун морщится в недоумении: — Простите, что?.. — Не прикидывайся идиотом! Думаешь, раз мы водное племя, то не заметим, как ваш корабль проник в атмосферу? Что ты задумал? — Я? Я ничего не задумал! Это правда. Я- Мы не часть Коалиции, я клянусь вам. Мы украли этот корабль- он даже не наш. — Как смеешь ты оскорблять наш интеллект, пытаясь скормить нам эту ложь. Если вам так нравится врать, тогда мне придётся убедить вас говорить правду, — рявкает мужчина, и один из стражей быстро подходит к Юнхо. Его хватают и тащат к одной из водных стен. Другой страж повязывает на лицо гибриду кусок ткани, не только ослепляя его, но и перекрывая нос, рот… Вообще всё. — Чт- Что вы делаете? — с широко раскрытыми глазами спрашивает Хонджун. — Позволь мне спросить ещё раз, — говорит лидер, безжалостно пронзая его своими тёмными глазами. — Что вы делаете на моей планете? Словно используя вопрос в качестве приказа к действию, страж, удерживающий Юнхо, хватает его за волосы и засовывает его лицом в стену воды. Юнхо вскрикивает и начинает вырываться. Брызги воды разлетаются повсюду. Руки гибрида взлетают, чтобы разжать чужую хватку, но у него не получается. — Чт- Нет! Что вы делаете? — Хонджун вскакивает и дергается по направлению к Юнхо, но острый кончик трезубца, впившийся в кожу, эффективно его останавливает. — Его отпустят, когда ты ответишь на вопрос, — говорит ему лидер. — Чт- Н- Нет, пожалуйста… — Страх, словно железная дева, сковывает его, колкие иглы ужаса одна за одной проникают под кожу. — П-пожалуйста, я- Я клянусь, мы ничего не замышляем. Мы просто упали здесь! мы- мы были… мы убегали… — он замолкает, глядя на то, как Юнхо обмякает, переставая сопротивляться. Пузыри воздуха поднимаются вверх от его лица. — Ю-Юнхо? Без предупреждения страж, удерживающий Юнхо, вынимает его из воды. В ту же секунду гибрид давится и начинает кашлять, отчаянно вдыхая воздух. — Юнхо! Прежде, чем Хонджун успевает сказать ещё хоть что-то, его друга снова окунают в воду. — Нет- Нет, стойте! Возьмите лучше меня! — настойчиво предлагает Хонджун, стойко выдерживая яростный взгляд лидера. — Не ты тут выдвигаешь требования, а теперь скажи, зачем вы появились на этой планете? — рычит лидер. — Мы угнали Корабль Коалиции, — Джун пытается говорить ровным, спокойным тоном. — Мы бежали, но они нагнали нас. Это было единственным местом, где мы могли стряхнуть их с хвоста. Это единственное место, куда они за нами не последовали. Юнхо снова дают отдышаться. Громкий плеск воды и его болезненные хрипы эхом разносятся по пещере. — Пожалуйста, остано- Мольба прерывается всплеском, когда голова Юнхо снова оказывается в воде, и сердце Хонджуна просто разрывается. — Я абсолютно, сто процентов честен с вами, — настаивает Хонджун, ощущая, как в глазах собираются слезы. Лидер кидает на Джуна презрительный взгляд и срывается снова. На этот раз страж хватает Чонхо. Он оттаскивает младшего к другой стене и готовится сделать то же самое, что и с Юнхо. Парень сопротивляется немного, но клинок, уткнувшийся в спину быстро подавляет начинающийся бунт. — Нет! Нет- что вы творите?! — в истерике кричит Хонджун. Он всё не может понять, почему стоящие у власти люди никогда ему не верят? Он что, так похож на лжеца? Или дело в том, как он говорит? — Возьмите меня- Господи, лучше возьмите меня! — Что ж, раз ты настаиваешь, — мужчина безразлично пожимает плечами и делает взмах рукой. Третий страж хватает Хонджуна за волосы и грубо протаскивает до ближайшей стены. Кто-то пихает ему в лицо мерзкую тряпку, от которой несёт грязью и солёной водой. — Теперь вы можете отпустить их, — Джун стискивает зубы от боли, пронзающей затылок от крепкой хватки. — Я такого не обещал, — лениво отзывается лидер. — Чт- Слова прерываются с громким плеском воды. Хонджуну не позволяют договорить, окуная его голову в поток воды, мгновенно заглушая все окружающие звуки. Холодная, солёная вода режет глаза, и ему приходится зажмуриться. Это дезориентирует — когда голова под водой, а тело на суше. Руки шарят вокруг, хватаясь за воду и камень в попытках найти какую-то опору. Тот, кто удерживает его на месте — силён, и как бы Хонджун не пытался, он бессилен против цепкой хватки. Его удерживают секунду, другую. Затем три, четыре… Десять, двенадцать… Пятьдесят, минуту. К этому моменту голова начинает кружиться, грудь нестерпимо жжёт агония. Он чувствует тошноту и слабость, как будто готов в любой момент отключиться. Вода попадает в нос, и он давится. Затем его тянут назад. Какофония из плеска воды, криков и болезненного кашля заполняет пещеру. Эхо такое громкое, что трудно разобрать хоть что-то. Джун может поклясться, что слышит чужие ругательства и скулёж Юнхо, но всё это меркнет по сравнению с тем, как громко и ясно звучит вопрос прямо над ухом: — А теперь, скажи мне. Что замышляет Коалиция? — Янзнаю… — слова сливаются в один неясный ком. — Хм. Похоже, этого мало, чтобы сломать тебя. Снова! — Чт- Плеск. Всё повторяется от начала до конца. На этот раз Хонджуну удаётся вовремя закрыть глаза, но это совсем не утешает. И хотя он пытается задержать дыхание, та малая часть воздуха, что он успевает вдохнуть, тут же покидает его легкие, как только он оказывается в воде. Инстинкты подводят его, заставляя вдохнуть по инерции, из-за чего мокрая тряпка прилипает к носу, начиная душить. Пугающая темнота наступает значительно раньше, чем в первый раз. Затем его снова вытаскивают. — Что замышляет Коалиция? — Я- Не знаю. Я не- Плеск. Больше всего — больше, чем боль или потеря сознания, — Хонджуна пугает неизвестность. Грудь ходит ходуном в отчаянных попытках вдохнуть, а конечности хаотично двигаются в безуспешных попытках освободиться. Как долго ему терпеть это? Что насчет остальных? Ему нужно знать, что другие в порядке. И что случилось с Уёном? Он уже мёртв? Сколько времени прошло? Почему это длится так безумно долго? Его снова вытаскивают. — Приятно, что ты ещё в сознании, — острит лидер. — А сейчас: что замышляет Коалиция? — Чт… Уён. Он-? Плеск. Ужас охватывает тело, и Хонджун ощущает, как оно начинает трястись. Горло горит от внезапно попавшей в него воды. Мир вокруг меркнет, и Джун уверен, что он в шаге от того, чтобы действительно отключиться. Его снова вытаскивают. Но на этот раз, что-то меняется. Хонджуну хотелось бы понимать, что происходит. Всё, что он знает, это что его каким-то образом отбросило на землю. Он кое-как поднимает руку, чтобы содрать с лица прилипшую тряпку. Всё вокруг вращается, и ощущение подступающей тошноты парализует ничего не понимающего капитана. Он слышит крики, видит размытые фигуры стражей. Где-то на периферии он различает силуэт Чхве Чонхо. Чонхо отбивается от трёх стражей, бешено размахивая кулаками и пинаясь. Их лёгкие, тонкие тела разлетаются в стороны, парочка даже снова оказывается в воде. Поток приказов не прекращается, стражи мечутся по пещере в попытках усмирить бушующего человека. Хонджун, тем временем, переворачивается на бок. Солёная вода скребёт горло, и он откашливает её вместе с поднимающейся из желудка желчью. — Достаточно! — Кричит лидер, вскидывая трезубец. На удивление, стражи останавливаются. А Чонхо — нет. Он хватает ближайшего к нему и откидывает его в воду. Пещера вдруг наполняется странным звуком. Высокий и приятный для уха, он похож на игру какого-нибудь инструмента. Нет, понимает Хонджун, взглянув на лидера. Это голос. — Ду-ду-ду… Ду-ду-ду… Ду-ду-ду… Голос лидера на удивление лёгок. Он деликатно берёт каждую ноту, едва касаясь чужого уха. Хонджуну почти кажется, что он сошёл с ума. Он мог сделать что угодно, но запеть? Капитан почти находит это смешным, пока не слышит, как кто-то с тихим хлопком падает на землю у него за спиной. Взгляд мгновенно оказывается там, где ещё минуту назад стоял Чонхо. Теперь он в отключке лежит на полу. Он что, серьёзно только что усыпил Чонхо голосом? — Чт- Что произошло? — едва выговаривает Хонджун. — Что вы с ним сделали? — Его голос хриплый из-за пересохшего горла. Головокружение вдруг возвращается, но он сжимает руки в кулаки и держится. — Ты прекрасно знаешь, какой силой мы обладаем. — Си… Чего-? Непросвещенность Хонджуна отчего-то кажется лидеру оскорбительной, и он подносит конец трезубца прямо к капитанскому горлу. Хонджун пытается отползти назад, но натыкается на бессознательное тело Юнхо. — Вы пришли сюда за нами, верно? Не прикидывайся идиотом, тебе нас не одурачить. — Идио- чт… Я, — собирать слова в предложения сложно. — Я… — Хонджун глубоко вдыхает, собираясь с силами, чтобы пережить новый приступ тошноты. — Не знаю, о чём вы говорите. Мы просто совершили аварийную посадку на эту планету. — Сирены веками подвергались нападениям людей. Как много раз мы должны показать свою силу, чтобы вы наконец поняли, что не сможете победить? — Я… — Хонджун моргает до тех пор, пока в глазах не перестаёт двоиться. — Погодите-ка, — он вскидывает руку. — О чём вы вообще? Я не слышал никаких… Никаких сирен. На мгновение решительность сползает с лица лидера, и он самую малость опускает свой трезубец. — Чт… Ты серьёзно? — Я… да. Очень серьёзно. Я очень серьёзен. — Отвечает Хонджун. Голова перестаёт кружиться, и сознание постепенно возвращается в норму. — Я не слышал никаких сирен. — О, Посейдон, — вздыхает мужчина. — Они послали полных придурков. У Хонджуна нет времени обижаться на оскорбления, потому что в следующую секунду пещера вновь наполняется громким плеском. Тонкая фигура появляется из-за барьера, симпатичное лицо пронизано тревогой. За ним, куда менее грациозно, вваливается ещё кто-то. Бедняга почти падает, путаясь в собственных ногах, когда барьер выталкивает его внутрь. Хонджуну требуется неприлично много времени, чтобы осознать, кто этот самый несчастный есть. — Уён? — восклицает капитан. — Вождь Кава! — обращается незнакомец к лидеру — который, оказывается, на самом деле вождь. — Сан! Что всё это значит? Не видишь, что мы тут заняты?! — Мой вождь, вам стоит остановиться. Произошло недоразу- — うるさい-! — Кричит в ответ вождь Кава на странном языке. Другой в ответ почти умоляет (по крайней мере, это звучит умоляюще): — お願いします- Они начинают спорить на своём непонятном языке, и по эмоциям, отражаемым лицом и голосом каждого, можно почувствовать отчаяние одного и гнев другого. Хонджун быстро бросает попытки понять их, больше заинтересованный в том, какого чёрта с этим парнем делает Уён. — Чёрт- вы в порядке? — Уён тут же оказывается рядом с полуживыми друзьями. Глаза Юнхо приоткрываются, но он едва ли в сознании. Чонхо морщится, просыпаясь от нарастающего шума. — Эм, сам-то в порядке? — спрашивает в ответ Хонджун. Уён выглядит… нормально. Мокрый, но невредимый. И всё же, то, что он пришёл сюда в сопровождении местного, вызывает подозрения. — А? Нет, я- Я в порядке, — отвечает Уён. На заднем плане два человека-амфибии продолжают спорить. И никто, похоже, отступать не собирается. — Чт- В порядке? Да как это ты в порядке? Посмотри вокруг... — Хонджун прерывается, когда его горло сводит от сухости. — Я- мы даже не знаем, где мы. Мы, типа, под водой и- и ты- ты пропал. — Если бы они сейчас не были на волосок от смерти, Хонджун бы не отказался лично прибить Уёна за то, что он сбежал. — Где ты был, твою мать? — Ну, возможно, я немного заблудился, — смущённо отвечает Уён. — Но я встретил обитателя этой голубой планеты. — Он указывает на молодого парня, что пришёл с ним. Хонджун вновь смотрит на то, как тот ругается с вождём — огонь в глазах и непоколебимая решимость в позе. — И кто, если быть точным, твой новый друг? — спрашивает Чонхо, приподнимаясь на локтях. — Ээ, его зовут Сан, и он сирена — так они называют себя. Сирены. — Погоди, что? — в голове Хонджуна наконец щёлкает. Сирены. Вот, что имел в виду разозлённый вождь, когда говорил о сиренах — речь шла совсем не о тех сиренах. Мозг Хонджуна едва справляется, вытаскивая из памяти то, что сказал ему вождь ранее. «Сирены веками подвергались нападениям людей» — его народ. — Сирены? — Они — гуманоидная морская раса, хотя вы наверное это уже поняли, — поясняет Уён. — Они амфибии, но под водой они чувствуют себя в большей безопасности, чем на суше после многих лет вторжений со стороны Коалиции. Поэтому, собственно, они и ненавидят людей и считают, что мы — ГК. — Да, это мы поняли, — безэмоционально комментирует Чонхо. — Ага, эм, простите за это. Вы, парни, выглядите потрёпано. — Уён хмурится. — Что случи- — Я не хочу говорить об этом, — Чонхо скрещивает руки на груди и дуется. Ещё и голову отворачивает, всем своим видом крича, что на этом разговор окончен. Капитан даже посчитал бы это милым, если бы его голова не была забита другим. Хонджун продолжает мысль: — Так, погоди, как все-таки ты встретил этого парня… Сана, правильно? — Да-а, — говорит Уён. — Я просто следовал за голосом. Я был словно в- Ладно, это прозвучит глупо, но… — В трансе? — заканчивает за него Чонхо (мгновенно забывая, что он слишком зол и не разговаривает с Уёном). — Именно. Ну, у него конечно красивый голос, но эти люди… — он стреляет глазами в сторону неистово спорящих сирен. — …это другое. Голос — часть самого их существа. Они обладают силой притягивать людей. Может это связано с частотой, на которой они поют и чем-то таким. Не знаю. — Так ты… Где его нашёл? В лесу? Мы не заметили никаких следов, — говорит Хонджун. Уён пожимает плечами: — Его голос вывел меня на поляну у пруда с пресной водой. Он меня чуть не прикончил, конечно, но это уже, эм, в прошлом. Местные немного замкнутые здесь, их учат убивать людей сразу, без всяких разговоров. Но он — другой. Сан добрый, и мне кажется, он хочет понять нас, людей. Так что он пытается убедить их отпустить нас. — いやらしい-! — гремит снова голос вождя. Крик рикошетом отдаётся от стен, почти оглушая всех в крошечной пещере. Все взгляды мгновенно устремляются на спорящих. Хонджун поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как вождь выступает вперёд и поднимает руку. Резкий, хлёсткий звук пронзает воздух, заставляя Хонджуна зашипеть от фантомной боли. Сан отступает, когда его тело отбрасывает назад. Его лицо темнеет, искажённое горечью обиды, но он не позволяет набежавшим в глаза слезам пролиться. Он касается пальцами красного следа удара на его скульптурной, словно высеченной из камня щеке. Уён тут же подскакивает к нему: — Ты в порядке? — он хмурится, переключая внимание на вождя, — В чём, блять ваша проблема?! — В чём моя проблема? — Неверяще повторяет вождь. — Проблема здесь только в том, что ты осквернил одного из лучших воинов- того, кто был мне как младший брат. — Я — что?! — Ты испортил его. Хонджун смотрит на вождя, затем на Сана, и потом на Уёна. Потом он повторяет это круг еще несколько раз, прежде чем окончательно остановиться на Уёне, смиряя его скептическим взглядом: — Уён, — спрашивает он тихо, — что ты сделал? Уён оскорблённо распахивает рот: — Чт- Ты серьёзно сейчас? Я ничего не делал, только поговорил с ним- Он вообще-то почти утопил меня. — Осквернил, Уён. Он сказал «осквернил». — Да какая вообще разница, что я сделал? — Так ты всё-таки сделал что-то, — настаивает Хонджун. — Хватит, — обрывает их Сан, пока воображение Хонджуна не зашло слишком далеко. Он снова поворачивается к вождю, — я уже рассказал, как всё было. Вождь Кава, однако, не спешит соглашаться: — Что я слышал, так это то, что этот человек соблазнил тебя своими лживыми речами. Ты всегда шёл против правил, но это? Вступить в отношения с- с… человеком? — Воу- Воу! — Уён вскидывает руки в защитном жесте, — Я- Это не… — он оборачивается, кидая Хонджуну через плечо, — он преувеличивает. Звучит хреново, но… — И что, если так? — выплевывает в ответ Сан, выпрямляясь в полный рост. Выражение лица Хонджуна граничит между абсолютным разочарованием и желанием убить Уёна. Он не знает правил, принятых в обществе сирен, но уверен почти наверняка, что спать с первыми встречными — не одно из них, если судить по тому, как сильно местные были настроены на убийство. По крайней мере, такое у него сложилось впечатление. Уён вспыхивает, краснея от вины и, скорее всего, унижения. Капитан думает, что всё это — заслуженно, но об этом они поговорят позже, когда в них перестанут целиться трезубцами. — Так теперь ты даже отказываешься говорить на родном языке? Ты… — Вождь указывает своим трезубцем на Уёна. — Какими грехами ты наполнил это дитя? — Да, Уён, — раздражённо подхватил Чонхо. Внезапно он вдруг тоже решил присоединиться к допросу. — Расскажи нам, чем ты "наполнил" его? — он метает на Уёна сердитый взгляд. — Все здесь пытаются меня пристыдить! — говорит Уён. Это явно не то, что ожидает услышать вождь, так что он угрожающе подталкивает вперёд свой трезубец. Оружие цепляется за ткань человеческой футболки, но и только. Это предупреждение. Пока что. — Пристыдить за то- за то, чего я не делал! Парень снова обращает внимание на вождя: — Слушайте, я всё понимаю. Вы, ребята, не любите людей. Человечество сделало много стрёмных вещей, но конкретно мы здесь сейчас совсем не по ваши души пришли, ясно? И- И Сан — уже взрослый. Он может решать за себя! И если он думает, что все люди отстой, то пусть так. Но это должно быть его мнением, а не тем, что вы навязали ему, запугивая. — Как смеешь ты поучать меня в воспитании моих собратьев? — почти шипит Кава. — Знаете, вы ничем не лучше Коалиции, — с вызовом отвечает ему Уён. — Что ты сказал? — Это заявление, похоже, оскорбило вождя до глубины души, так что он поднял трезубец над головой, словно готовился к броску. Смертельному броску на этот раз. Джуну не остаётся ничего, кроме как наблюдать со стороны. Он не знает, на самом ли деле Уён такой тупой, или у него есть план, или он просто притворяется. Как бы там ни было, Уён способен уверенно смотреть вождю прямо в глаза, а это главное. Не дрогнув, он заговаривает снова: — Но это правда. Убивать, а уж потом задавать вопросы — или не задавать вообще. Вам плевать на всех, кроме себя, вы просто убеждены, что ваше мнение — единственно верное. Вы ничем не лучше того мусора, от которого так отчаянно пытаетесь себя отгородить. Если честно…вы даже хуже. Вы все не больше, чем кучка дикарей. На мгновение — одно мимолетное мгновение — кажется, будто эти слова впечатлили вождя. Выражение его лица меняется, чистая ярость на миг уступает место сожалению. Однако упрямство сильнее. Злость затмевает разум вождя, заставляя его сильнее сжимать трезубец в руке. — Раз уж ты уверен, что мы — дикари, то мы поступим с тобой, как дикари! — кричит он, кидаясь вперёд. Хонджун замечает только, как сверкают в движении острые зубцы. Ему хочется остановить всё это, но тело всё ещё ослаблено нехваткой кислорода. Ужас бессилия заполняет его всего, пока он делает то единственное, что ему сейчас доступно: смотрит. — Нет-! — вдруг кричит Сан. Сирена бросается вперёд, быстро закрывая собой Уёна, и раскидывает руки. Вождь тут же застывает с широко раскрытыми в изумлении глазами. — Уйди с дороги, — грубо командует Кава. — Нет, — возражает Сан. — Убирайся, — требует вождь снова. — Нет. — Почему ты так упрямствуешь ради каких-то человечишек? Ты и пары часов их не знаешь. — Дело не в этом. Они- они правы. Мы не можем просто убивать всех при первой встрече. Как это делает нас лучше их? И- и может я- Я хочу узнать их получше, — Сан нервно закусывает губу. Кава отводит трезубец, но Сан двигается вместе с ним. Вождь делает шаг в сторону, но его движения снова зеркалят. — Ты действительно не собираешься отойти? Сан просто качает головой. — Сан, я не хочу этого делать. — Так не делайте, — настойчиво просит Сан. Умоляет. — Просто отпустите их. — А что насчет тебя? Предатель, подаривший драгоценный дар сирены человеку? (Взгляды Чонхо и Хонджуна прожигают в спине Уёна дыру.) — Мне пришлось. (Взгляды Чонхо и Хонджуна становятся ещё многозначительней). — И мне стоило бы убить тебя, вне зависимости от того, отпущу я их или нет. Защищать планету — моя обязанность, и я не могу позволить тебе отравить остальных твоей- твоей мягкосердечностью. — Почему? Почему же? — Потому что это — то, как мы защищали нашу планету и наш народ многие годы. Мой тебе совет: отступи. — Тон вождя становится чуть мягче. Хонджун вдруг понимает, что тот действительно не хочет убивать одного из своих. Он хочет, чтобы Сан отступил, вернуть всё на круги своя. В каком-то смысле этот лицемерный мудак тоже умоляет его. — Нет, — отказывает Сан. — Эти люди невиновны. Почему мы не можем отпустить их? Мы не единственные, кому Коалиция является врагом. — И позволить им рассказать всем их человеческим друзьям, что сирены размякли? Что мы позволили им прийти сюда и делать, что вздумается? — Они никому не ска- — Не скажем. — Ни душе. — Обещаю! — Никто нам и не поверит, если честно, — тут же заверяют остальные. Кава только усмехается: — И ты доверяешь им? — Можем мы просто дать им шанс? — Вторые шансы не гарантируют нам безопасность, Сан. — В отличие от хладнокровных убийств? — Наш разговор зашёл в тупик, — холодно отвечает вождь. — Ты не оставляешь мне выбора. — Он отводит трезубец назад. Сану не остаётся ничего, кроме как приготовиться к удару, и все люди в переще отводят взгляды, когда трезубец направляют острыми концами прямо Сану в грудь. — Стойте! — на этот раз кричит Уён. Вождь Кава снова останавливается — как будто он сам хотел, чтобы его остановили. Несмотря ни на что он тоже искал выход, какой-нибудь способ изменить ситуацию, не нарушая законов, соблюдаемых его народом. — Ты сказал, что он тебе как брат, — теперь уже Уён протискивается между острием трезубца и будущей жертвой. — Ты правда хочешь убить его? — Уён, не нужно, — тихо останавливает его Сан. — Нет- Нет, нужно, потому что в отличие от этих психов, ты действительно выслушал меня. Пусть и после того, как попытался убить. Сан тут же добавляет: — И- и он выслушал меня тоже. Он- он даже извинился. Он признал, что человечество… Совершало ужасные вещи. Но это было много лет назад. Вождь Кава окидывает их бешеным взглядом. Но затем, на удивление, он убирает трезубец, наконец возвращая его в вертикальное положение. Стиснув челюсти, он цедит с отвращением: — Что ж, если так, — кратко отвечает вождь. — А? — Что, серьезно? — удивленно ахают остальные. Кава продолжает: — Вы… — он тыкает пальцем в Хонджуна и команду, — убираетесь к чертям с моей планеты. И ты, — его голос затихает, когда взгляд падает на Сана. — Раз ты так одержим людьми, тебе должно понравиться жить, как они. — Что? — непонимающе отзывается Сан. — Я не могу позволить кому-то нечистому плавать среди моего народа- Особенно тому, кто спутался с людьми и оставил их в живых. Однако… Этот человек прав. Я не желаю убивать тебя. Это было бы слишком простым наказанием для того, кто подверг нас такой опасности. Ты изгнан на сушу. — Погодите- вы изгоняете меня? — Как только ты покинешь эту пещеру, ты выйдешь из океана и никогда не вернешься. Будешь оставаться на своём любимом клочке земли. Один. Сан открывает рот, чтобы возразить, но тут же захлопывает его. В глазах снова собираются слёзы. Но он не даёт им пролиться. Не показывает слабость. Напротив, он выпрямляется, выкатывает грудь вперёд и становится ещё уверенней, чем до этого. — Ладно, — всё, что он говорит в ответ. — Ладно? — Его спокойствие только сильнее разжигает огонь в глазах вождя. — Ладно? — Костяшки на руке, сжимающей древко трезубца, белеют от напряжения. — Ты совершил гнусное, зверское предательство, совершенно унизил себя и был изгнан из родного дома, и- и всё, что ты можешь сказать в своё оправдание, это ладно? — Он зло выдыхает и тут же выплевывает раздражённо, — Наслаждайся остатком жизни на этом грязном куске камня, там, наверху. В одиночестве. — Он не будет один, — вклинивается Хонджун. Пошатываясь, он поднимается на ноги и подходит к сиренам. — Он пойдёт с нами- Ну, если захочет, конечно. — Он кидает на Сана испытующий взгляд. За то короткое время, что они знакомы, Сан уже успел ради них поступиться собственной жизнью. Он поддержал тех, кого не знал совершенно. Конечно, слепо доверять кому-то — сущая глупость. Но в случае с Саном это скорее говорит о его оптимизме, надежде и, что важнее всего: о чистом, добром сердце. По мнению Хонджуна это прекрасное сочетание. Вождь молча давит в себе волну гнева, хотя неодобрение ясно написано на его сморщенном от ярости лице. — Да будет так, — рычит он. — Не могу придумать наказания хуже, чем жить до конца дней своих среди людей. — Он морщит нос, как будто почуял что-то гнилое. Он отворачивается к стене воды за своей спиной, — а сейчас, убирайтесь с глаз моих и с этой планеты! Если вы хотя бы приблизитесь к воде снова, без промедлений будете убиты! Закончив, он наконец удаляется, спокойно проходя сквозь служащую дверью арку в стене воды. Его силуэт размывается и почти скрывается в толще бегущей воды, и через несколько секунд исчезает в тёмных глубинах. Стражи исчезают вслед за ним, оставляя Сана и четверых людей одних в этом странном месте. Сан поворачивается к Хонджуну и тихо, несмело спрашивает: — То, что ты сказал — это правда? Хонджун кивает: — Да. Ох, я ведь даже не сказал своего имени. Я Хонджун. И мы будем рады, если ты присоединишься к нам. Я- Пожалуйста, сделай это. Ты не заслуживаешь остаться один на этом крошечном острове за… — он кидает быстрый многозначительный взгляд в сторону Уёна. — …за то, что ты сделал. Но мы, эм, поговорим об этом позже. Сейчас меня больше волнует другое. — Он задирает голову, рассматривая толщу воды, отделяющую их от поверхности. — Как мы отсюда выберемся?