Desire

Солнце ослепительно сияет, жемчужным блеском отражается от кожи неизвестного существа. И хотя Уён видит только спину, он уже знает, что человек (гуманоид) перед ним — красив. В конце концов, как может он не быть красивым с таким-то голосом? То, что предстало перед ним, действительно восхищает: угольно-чёрные волосы, прочерченные красными прядями-искрами, зачёсаны назад, и струйки воды стекают по мускулистой спине от широких, загорелых плеч плавно переходящей в тонкую талию. Остальное, к несчастью, скрывают тёмные воды пруда. Загадочное существо, похоже, слишком увлечено, чтобы заметить Уёна. Оно беспечно плескает на себя водой, легонько покачиваясь в такт собственной песне: — Мои чувства к тебе…словно сумрак, словно сумрак…хмм, хммм, хммм-хмм, хмм… Голос льётся, словно мёд, густым золотом стекая с чужих губ. Он лёгкий, словно шёлк, но сладкий, как патока. Ни одно сравнение, ни одна метафора, появляющиеся в голове Уёна не могут в полной мере описать его. — Твоё пение просто восхитительно, — вырывается у него неосознанно. Незнакомец замирает и кидает взгляд через плечо. Он ничего не говорит, просто осматривает человека позади себя с ног до головы. Уён не знает, считать этот взгляд тёмных глаз заинтересованным или скорее осуждающим. Зато он замечает сильную, словно вытесанную из камня, линию челюсти, заострённые уши, чёрные глаза и высокие скулы. — П-прости, — неуклюже извиняется Уён, — я не хотел мешать. Я просто- У тебя очень приятный голос. Ответом снова служит тишина, и Уён в панике прикусывает губу, пока незнакомец просто стоит, молчаливо что-то решая. Наконец, спустя, кажется, сотню лет, неизвестный красавец отвечает. Он с улыбкой подзывает Уёна к себе, уголки его губ игриво поднимаются. — Хах? — Глупо выдыхает Уён. Обычно он более красноречив в таких ситуациях, но сейчас нервы берут своё. Юноша в воде снова подзывает его одним пальцем, без слов говоря «сюда, иди сюда». — Ты- Ты хочешь, чтобы я … — Уён указывает на воду. Незнакомец издаёт тихий смешок и отворачивается. Он снова начинает напевать, очевидно, сочтя разговор (ну, точнее «разговор») оконченным. Уён задумывается на секунду. С одной стороны, он бездумно кинулся вперёд, бросив всех остальных. Он мог бы поступить благоразумно и позвать их и, может быть, познакомить с этим юношей, который, скорее всего, может им помочь. Или, знаете, не мог бы. Чон Уён во многих смыслах простой человек. Жизнь в целом слишком трудна, чтобы сдерживать свои желания, думает он. И если она даёт ему симпатичного голого парня, зовущего присоединиться к нему в гребаном пруду, — что ж, он совсем не против поступить именно так. Неблагоразумные мысли словно мантра в его голове: Почему нет? Что плохого может случиться? Уён торопливо сбрасывает одежду, путаясь в рукавах кофты, и едва не падает, когда отбрасывает в сторону штаны. Оставшись в нижнем белье, он наконец в несколько широких шагов погружается в пруд. Ощущать прохладную воду на своей потной коже оказывается так приятно, что он не сдерживает счастливого вздоха. Его новый друг остаётся невозмутимым, продолжая напевать свою песню, больше не оборачиваясь. Уён забирается глубже, сокращая расстояние между ними, и когда они оказываются рядом, вода достаёт до самого пояса. Осмелев, он огибает незнакомца и встаёт напротив, чтобы наконец рассмотреть чужое лицо. Юноша улыбается ему в ответ, и от этого Уён готов умереть прямо здесь. Он красивый. Его лицо — словно работа лучшего из мастеров, прелестные кошачьи глаза, чарующие ямочки на щеках. Но что-то необычное в нём тоже есть. Уён скользит взглядом по чужой шее, замечая с обеих сторон от адамова яблока по паре…разрезов? — Так твоё лицо так же прекрасно, как и голос, — бесстыдно начинает флиртовать Уён. (В конце концов, его же позвали — ясное дело, что симпатия взаимна). Незнакомец снова смеётся, и этот лёгкий, мелодичный звук кружит Уёну голову. То, как от смеха расцветает чужое лицо, так завораживающе прекрасно, что хочется немедленно протянуть руки и коснуться ладонями щёк. — Так… Ты понимаешь, что я говорю, да? — Спрашивает Уён. Юноша кивает, не скрывая лукавой улыбки. — Ты можешь говорить? Я имею в виду…ты можешь петь, так что… Юноша кивает снова. — Почему же тогда ты не говоришь… Ну, не то чтобы я против. Просто- у тебя есть имя? Незнакомец улыбается шире, и его плечи начинают трястись от смеха. Уён не уверен, что из сказанного он нашёл таким потрясающим, но если честно, ему плевать. Этот парень такой хорошенький, когда смеётся, что даже если он смеётся над ним, то Уён готов с этим смириться. Незнакомец снова поднимает палец, подзывая Уёна ещё ближе. Тот слегка приближается, но чужая рука не опускается, продолжая звать, звать, звать, пока расстояние между ними не сокращается до каких-то ничтожных сантиметров. Щёки Уёна обдаёт жаром, и он замирает в ожидании, гадая, зачем же его подозвали так близко. Медленно, таинственный красавчик наклоняется. Он приникает всё ближе и ближе, останавливаясь лишь когда его горячее дыхание начинает щекотать Уёну ухо. — Чхве Сан, — шепчет незнакомец — Чхве Сан — прямо в ухо. Его обычный голос в контрасте с пением оказывается низким, немного хриплым. Он заставляет спину Уёна покрыться мурашками. Уён пытается не надумать себе лишнего. Он практически чувствует жар, исходящий от чужого тела. Импульсивное желание схватить его и сделать то, что обычно следует за таким очевидным флиртом заполняет его до краёв. Но он этого, конечно не делает. Пока нет. Но скоро?.. Боже, он на это надеется. — Я Уён. Е-есть причина, почему ты шепчешь? — Уён издаёт смешок и надеется, что он не звучит так сдавленно, как ему кажется. Обычно он хорош в таких ситуациях, но на этот раз у руля совсем не он. — Так веселее, не думаешь? Интимнее. На губах играет улыбка, когда Уён отвечает: — Никогда не думал об этом в таком ключе. — Но тебе нравится, не так ли? Тут не поспоришь. — Почему ты так уверен? — Уён отвечает вопросом на вопрос. (Он слишком горд, чтобы так сразу признаться, что он наслаждается их маленькой игрой). Руки Сана ложатся на чужую шею непринуждённо и легко. Объятия едва ощутимые, но даже их достаточно, чтобы заставить Уёна плавиться. — Я вижу, — быстро шепчет Сан, словно это какой-то секрет. Он начинает аккуратно затягивать Уёна дальше в пруд. — Видишь? — спрашивает Уён. — Ты экстрасенс? Или эспер? Сан снова смеётся, и Уён почти пьянеет от этого звука. — Дело не в том, кто я, а в том, кто ты, — говорит он, пока они погружаются всё глубже. — Кто я? — Угум. Я легко могу определить, чего ты желаешь, просто зная, кто ты. — И кто же я такой? — Интересуется Уён. Его ноги теряют опору, но Сан крепко удерживает его, утягивая ещё глубже. К счастью, Сан, кажется, очень хороший пловец. Уён же думает только о том, как отсутствие земли под ногами повлияет на то, чем они несомненно собираются заняться в скором времени. — Ты человек, разве нет? — Говорит Сан, едва касаясь носом ушной раковины. Электрический разряд от прикосновения пронзает всё тело, сжигая Уёна изнутри. От желания внутри всё плавится, раскаляется до предела. — Да, — отвечает он. — Точно. И если человек что-то хочет — он это получает. — В идеале да, наверное. — Представь, что мы в идеальном мире. Расскажи мне, чего ты желаешь, Уён? — Шепчет Сан, пока они уплывают всё дальше и дальше от берега. — Я думаю, ты знаешь, чего именно я хочу. — Веселее, если ты сам это произнесёшь. И Уён, не стесняясь, говорит: — Я хочу тебя, Чхве Сан. На что ему немедленно отвечают: — И я уверен, что могу угадать, что ты хочешь сделать со мной. — Одно твоё слово — и угадывать не придётся, — говорит Уён. Сан усмехается, в который раз чуть не сводя чарующим звуком Уёна с ума. Смех будто волшебным образом через уши проникает сразу в кровь, по венам разносится по всему телу. Перед глазами даже слегка темнеет (хотя это скорее от того, что кровь прилила совсем к другому месту). И только когда смех Сана стихает, Уёну удаётся прийти в себя. Или, скорее даже не это приводит его в чувство, а то, что Сан буквально рычит: — Типичный человек. Уён глупо моргает, ничего не понимая: — П-прости- что ты сказал? Сан чуть отклоняется назад и смотрит Уёну прямо в глаза, улыбка чеширского кота расползается по лицу: — Такой типичный представитель человеческой расы. Точно такой, какими вас и описывают. Всё позитивное напряжение и веселье, бурлящее в Уёне до этого, исчезает без следа. — Чт- О чём ты говоришь? — Что происходит с человеком, когда он видит что-то красивое? Он хочет это поработить, — с горечью в голосе говорит Сан. Уён хмурится, дергаясь в попытке уйти. К несчастью, хватка Сана на его шее не дает сдвинуться с места. — Эй, отпусти меня. Слушай, мне жаль, если я обидел тебя- — Тебе жаль? — смеётся Сан, — избавь меня от этого. Минуту назад все твои мысли были только об одном, и это было не извинение. — Это не честн… — Уён начинает повсюду разбрызгивать воду, сопротивляясь всё активнее. — Не честно — это то, что вы, люди, появляетесь здесь снова и снова, пытаясь присвоить то, что вам не принадлежит, — Сан давит Уёну на шею, заставляя его с головой уйти под воду. В панике Уён начинает барахтаться, его лёгкие горят от того, что он не успел толком вдохнуть, и за мгновение до того, как он уже почти раскрывает рот под водой, ему наконец удаётся всплыть. Он жадно хватает воздух и заходится надрывным кашлем: — Что за- Какого черта… — Человечество жаждет только одного — подчинить всё, что попадётся ему на пути. Для вас, людей, всё вокруг — всего лишь цель для завоевания… — Сан снова толкает его вниз. Уён пытается оттолкнуть от себя чужие руки, но не может. Грудь раздирает от напряжения, пока он пытается одновременно задерживать дыхание и бороться с Саном. И откуда только в парне, который на вид ещё меньше, чем сам Уён, столько сил? К несчастью у Уёна особо нет времени, чтобы хорошенько поразмыслить об этом. Ему снова позволяют вынырнуть, и он отчаянно вдыхает воздух. Перед глазами летают черные мушки, почти отвлекающие от следующего обвинения: — Само существование чего-то, что вы желаете, для вас словно приглашение — так иди и возьми его! — с обидой и отчаянием восклицает Сан. Он наконец-то отпускает Уёна и скрывается где-то под толщей воды. На долю секунды Уён чувствует облегчение. Но оно уходит так же быстро, как и пришло. Что-то с силой тянет его вниз. Он взмахивает руками, пытаясь оставаться на поверхности, но что-то держит его лодыжку железной хваткой. Уён чувствует, как его тянут вниз, всё дальше и дальше в глубины пруда. Кажется, будто это длится вечность. Уён поднимает взгляд вверх и видит, как солнечные лучи насмешливо танцуют на поверхности, что ощущается так отчаянно далеко. И даже в воде голос Сана разносится чётко и ясно: — Ты думаешь, если на тебе нет формы, то я не пойму, что ты такое? Уён бездумно раскрывает рот, чтобы спросить «что?», забыв, что находится под водой, и в итоге только давится, закашлявшись и потеряв драгоценный воздух. — Теперь ты сможешь присоединиться к своему племени, — Сан отпускает чужую ногу, вместо этого вновь хватая Уёна за горло. Даже с разрывающейся от боли грудью Уёну удаётся посмотреть вниз. Дно скрыто во тьме, и ему едва удаётся различить неясные очертания предметов, усыпавших дно. Мелкие ветки и камни едва-едва видны под всё время движущимся с потоками воды песком. Нет, понимает он. Это вовсе не затонувшие коряги и камни. Он смотрит на кости — рёбра и бёдра, черепа и даже истерзанные куски чёрной ткани. Сердце уходит в пятки. В диком отчаянии Уён снова пытается освободиться. Он бьётся в чужой хватке, брыкается и изо всех сил толкается руками и ногами. Каким-то чудом ему даже удаётся действительно ударить своего мучителя. Чужая хватка на мгновение слабеет достаточно, чтобы вырваться. Уён использует чужое тело в качестве опоры для толчка, спешно устремляясь наверх. Выныривая, он громко вдыхает драгоценный воздух полной грудью. Ощущения такие, словно его ударили в лёгкие, но он продолжает двигаться, плывя так быстро, как только может. То, что Сан не преследует его, кажется странным, и уже через секунду Уён понимает, почему. Как только ноги касаются дна, он переходит на бег, лихорадочно перебирая ногами сквозь толщу воды. С громким плеском фигура Сана восстаёт из-под воды прямо перед его лицом. От того расслабленного, манящего юноши не остаётся и следа. Вместо этого глаза Сана смотрят на человека, попятившегося назад, с ледяной злобой. — Ни я — ни кто-либо другой на этой планете, ни что-либо вообще на этой планете — не будет принадлежать вам. — Я- Я не хочу- Я не… — запинается, давясь своими же словами Уён, пятясь назад, но Чхве Сан, кажется, уже всё решил за него. — Я слышал о том, как вы сгубили океаны Старой Земли, выкачали из них всю жизнь, пустили в них яд. Человечество — паразит, и мы не собираемся становиться его следующей жертвой, — говорит он, угрожающе надвигаясь. — Я же сказал тебе, что я не с… — человек снова заходится кашлем. — Я не- Я… — Ты не — что? Не человек? — Сан усмехается, — Ты серьёзно пытаешься усомниться в моем интеллекте в таком-то положении? — Нет, я имел в виду, что я- — Люди и правда отвратительные создания, — рычит Сан. Он кидается вперёд, чтобы схватить Уёна вновь. Уён дёргается, захлёбываясь в собственных словах: — Прости! — едва выговаривает он. Мысленно, он уже готовится к худшему, с ужасом ожидая неминуемого удушающего чувства утопления. Он ждёт. И ждёт, и ждёт, и ждёт. В какое-то мгновение он даже задумывается, а не мёртв ли он уже, не сжалился ли над ним Сан, подарив быструю смерть. Но нет. Уён нерешительно открывает глаза. Он всё ещё там, где был минуту назад, — сидит на заднице в мелководье пруда. Сан тоже до сих пор здесь. Но сейчас на его лице нет ярости, только… Смятение. И, что ещё хуже, теперь, когда всё вокруг стало таким спокойным, нагота его тела кажется Уёну невероятно отвлекающей. Человек силится сосредоточить своё внимание на чужих ногах, спрашивая: — Чт… Что ты собираешься со мной сде… — Что ты сказал? — обрывает его Сан. Он опускается на колени (к счастью скрывая нижнюю часть своего тела в воде). — Я спросил, что ты собираешься со мной сделать. — Я-я имею в виду до этого. — Я… — Уёну приходится задуматься. Что он сказал? Он был так напуган, что мог сболтнуть всё, что угодно. Вдруг, искра осознания загорается в голове, и он повторяет: — Я сказал, что мне жаль, Сан. — Он честно смотрит другому в глаза. — Что- эм, я… почему ты сказал это? — Сан выглядит совершенно контуженным, как будто он только что узнал, что ответил неправильно на все вопросы в тесте. — Ну, потому что это действительно так. — Что ты имеешь в виду? — Ты- ты перечислил всё то дерьмо, что сделали люди. По отношению к твоему народу и даже к Старой Земле, и… Ты прав. Люди действительно сделали все эти вещи. — Уён хмурится. — Я просто- Мне жаль, что твоему народу пришлось пройти через всё это… Через вторжения. Должно было быть не легко держать ГК на расстоянии такое количество времени. Я знаю, как настойчивы они могут быть. Вы, должно быть, многих потеряли в этих схватках. Я признаю, что даже я… Не то чтобы ангел. Я совершал плохие вещи- и я обманывал людей тоже. Я делал это, чтобы выжить, но этим нельзя оправдывать всё. Однако я — не ГК. Никогда не буду одним из них. Мы просто украли у них корабль. Сану требуется время, чтобы переварить услышанное. И, если судить по тому, как бегают его зрачки, и конвульсивно сжимаются пальцы, он явно ведёт нешуточную борьбу с самим собой. Зрелище диаметрально противоположное тому, что из себя представлял Сан еще пару минут назад. Уён готов поклясться, что слышит, как парень едва слышно ругает сам себя. — Нам велено убивать всех, кто вторгается на территорию, особенно людей, но… — Сан дуется, и если бы ещё минуту назад он не был готов убить его, Уён бы подумал, что это безумно мило. (Поэтому он находит это всего лишь слегка милым). Сан печально вздыхает: — Я не хочу убивать тебя. — Ну, я не хочу захватывать твою планету или- что бы там ни было. Мы совершили аварийную посадку здесь только для того, что скинуть с хвоста ГК. — Отвечает Уён. — Кораблю просто нужно немного времени, чтобы восстановиться. — Вашему кораблю? Тому, что вы украли у Галактической Коалиции? — Да, точно. — И вы бежали от них. — Э, ну да? — Что произошло? — Это, эм, долгая история. Помнишь, я сказал, что не совсем ангел? Сан начинает смеяться, и на этот раз по-настоящему. Он делает это не для того, чтобы кого-то соблазнить. Ему просто весело. И то, как морщится его нос, а плечи дрожат от смеха — просто очаровательно. Сердце Уёна растет от счастья, и он позволяет себе немного расслабиться. — Ничего страшного, я тоже не образец послушания, — шутит он. — Оу? — Ага. Никому не говори, но, — он понижает голос до шёпота, — меня тут быть не должно. Уён обводит глазами пруд: — Гд- Здесь? В пруду? Сан кивает, озаряя лицо хитрой улыбкой: — Нам не положено выходить на сушу. Или говорить с людьми. Или оставлять их в живых. — Тц, тц, — саркастично порицает его Уён, — Ты очень плохой мальчик, Чхве Сан. Стой- Что ты имеешь в виду под «не положено выходить на сушу»? — Веселье на его лице сменяется непониманием. Сан хихикает и указывает на свою шею, слегка наклоняя голову, чтобы Уён мог получше её разглядеть. Тот двигается ближе, снова обращая внимание на необычные надрезы в коже. Но, рассмотрев их поближе, Уён наконец понимает, что никакие это не надрезы. Это жабры. — Вау- Твою ж мать, — в восхищении восклицает он. — Я- О боже мой, теперь-то всё понятно наконец, — Уён проходится рукой по волосам. — Я- Я чувствую себя таким тупым. — Мне казалось, ты уже должен был понять, что к чему. — Чёрт- Ты русал. — Сирена, если быть точным, — мягко поправляет Сан. — Мы зовёмся сиренами. У нас нет рыбьих хвостов, видишь? — В доказательство он с громким плеском поднимает из воды ногу. Она оказывается длинной, худой и загорелой, а кроме того очень сильно отвлекает внимание. К счастью сирена опускает её раньше, чем Уён успевает сделать или сказать что-то, за что его точно утопят. — Тем более, русалок не существует. Ну, ты только вдумайся: люди с рыбьими хвостами? Вот это твой вид считает сексуальным? — Сан морщит нос. — Иу. — Прости. Я- Вау, я не- Я никогда не встречал- никогда даже не слышал о сиренах. — Ну, мы действительно убиваем всех, кто высаживается на нашу планету, так что, — Сан непринуждённо пожимает плечами. Как будто это не он сейчас говорит о массовых убийствах. — Так ты можешь дышать под водой- или в любой жидкости? — Преобладающим компонентом должна быть вода. Думай об этом как о воздухе. То есть… мы амфибии, но со временем мой народ больше адаптировался к воде, потому что вся наша планета покрыта ей. — Но если так, зачем тогда приходить сюда, чтобы искупаться? — Потому что… — Сан радостно плюхается на спину, разбрызгивая воду во все стороны. — …пресная вода самая лучшая. Уён подбирается ближе: — Правда? В чём разница? — Ты когда-нибудь случайно глотал морскую воду? — А разве ты не должен, типа, дышать ей? — Ладно, всё так, но… — Сан снова садится, скрещивая ноги, — может лучше будет снова сравнить это с воздухом. Кому-то, конечно, может нравиться морской воздух, но в сравнении со свежим весенним ветром… Пресная вода, она… она такая землистая и…чистая. — Так тебе нравится сбегать сюда, чтобы сделать глоток запретного чистого воздуха- то есть воды? — Ага, точно так, — отвечает Сан с легким смешком. — Плюс, здесь здорово. Я… знаю, что это неправильно — не для тебя, для моего народа, — но мне правда нравится на поверхности. Не всё время, конечно, но здесь хорошо. Деревья зеленее в сотню раз, и можно почувствовать тепло солнечных лучей, — даже говорить об этом уже приятно. — Это единственный остров на целое полушарие. Иногда я мечтаю о том, чтобы увидеть что-то кроме него. Я читал истории про горы, что извергают пламя, и дыры, что исторгают воду. Было бы так прекрасно увидеть что-то подобное. — Почему вам нельзя выходить на сушу? — Спрашивает Уён. Сан пожимает плечами: — На суше мы более уязвимы. Ещё до того, как ГК попытались захватить нас, путешественники и моряки приходили и пытались забрать кого-нибудь. — Чего- Забрать? В смысле- поймать и украсть? — Да-а… По крайней мере, если верить книгам по истории. Мой народ отлавливали. Превращали в личные игрушки, наживались на умении дышать под водой или заставляли работать, строить разные… но прошло уже много веков. Теперь это просто древний закон, живущий только благодаря предрассудкам и суевериям. Не осталось больше глупцов, желающих прийти сюда. — Кроме нас, видимо, — смеётся Уён. — Да, кроме тебя и… — Сан замолкает, его расслабленное выражение лица вдруг перестаёт быть таковым. — Погоди, ты пришёл сюда не один? — Э...Да, полагаю, я не сказал этого напрямую, но, — Уён смущенно смеётся. — Но они хорошие ребята, правда. Им и в голову не придёт нанести кому-то вред. Тебе нужно с ними познакомиться! Хонджун тебе понравится и- ох, ещё Компас… они, знаешь, наверное, уже меня обыскались. — Ты знаешь, где они сейчас? — Взволнованно спрашивает Сан. — Хм, не совсем, но не думаю, что будет трудно их найти. Островок совсем крошечный, так… — Они же не пойдут к воде, да? — Что? — Берег… Они же не пойдут на пляж? — Эм… Я не знаю на самом деле. Что такое? Сан вскакивает на ноги, разбрызгивая воду во все стороны. Он пропускает пальцы сквозь волосы и начинает нервно расхаживать туда-сюда. — Послушай, мой народ- они не такие понимающие, как я, — сирена хмурится. — Если твои друзья где-то вблизи воды, то… То уже может быть слишком поздно. Уён в осознании раскрывает рот: — О-оу. — Ну, я, я имею в виду, они ещё могут быть живы, но- но нам нужно поторопиться. — Поторопиться и сделать что? — Быть может я смогу уговорить вождя не казнить их. Нам нужно поскорее найти их. — Уговорить кого не делать что?! — Все происходит настолько быстро, что Уён попросту не успевает понимать. От флирта к почти утоплению, потом к отличной беседе, и сейчас… нужно убедить какого-то вождя отменить казнь? Мысли летят с бешеной скоростью, и едва оправившийся от кислородного голодания мозг никак не может их упорядочить. Уён слышит плеск, и вскоре его одежда приземляется в воду у его ног. — Стой, стой, стой, — говорит Уён, когда кусочки пазла наконец начинают собираться воедино. — Моих друзей казнят?!

***

— Уён! — Разносится по лесу крик Чонхо. — Уён! — Эхом вторит ему Юнхо. — Чон Уён! — Зовёт Хонджун. Они занимаются этим уже почти час, но всё попусту. Юнхо — в памяти которого ещё не отпечатался чужой запах — брал то один, то другой след, но вскоре терял их или ловил себя на том, что просто ходит кругами. Чудная акустика леса, не дающая расслышать ничего, кроме их собственных голосов, делала поиск по звуку почти невозможным даже для гибрида — это было странно, учитывая, что до этого они чётко слышали чей-то далёкий голос. Ещё страннее было то, что голос исчез сразу после того, как исчез Уён. После нескольких провальных попыток следовать ощущениям Юнхо, они решили следовать логике. Чонхо предложил выйти на пляж — было логично предположить, что человек может направиться туда. Так что они направились к мягкому шуму бьющихся о песчаный берег волн. Высокие пальмы и густые кусты начали редеть, пока наконец взору не предстали синие глубины океана, покрывающего планету. — Скорее на пляж! — Выкрикивает Хонджун, перепрыгивая через корни и камни, чтобы быстрее добраться до полосы песка. Влажный солёный воздух наполнил нос капитана в то же мгновение, как его ноги ступили на пляж. Песок под ногами казался мягким, словно подушка, и был настолько белым, что почти сиял на солнце. Волны бились о берег с мягким ритмичным звуком. Вкупе с жарой и лёгким бризом это место клонило Хонджуна в сон. Он упорно отмахивался от желания просто лечь на песок. Им нужно было найти Уёна. Странная планета, на которую они приземлились, была без сомнений красива. Одно из тех мест, о которых он ребёнком мог только мечтать. Он видел его на картинках и даже читал о чём-то подобном в приключениях великого путешественника Дэкса. Однако, чем больше времени он проводил на синей планете, тем менее комфортно ему становилось. Странное, похожее на паранойю чувство преследовало его, и потеря Уёна его только усилила — из головы плохое предчувствие перекочевало сначала в скованную тревогой грудь, а потом и в сжимающийся от волнения желудок. Что-то было не так с этой планетой, и он никак не мог понять, что именно. — Боже, спасибо, — счастливо вздыхает Юнхо, — Вода. Мне так жарко. — Ты же не собираешься её пить? — Уточняет Чонхо. — Чт- Нет. Думаешь, я настолько глупый? — Юнхо подбегает к воде, его хвост всё время отчаянно машет из стороны в сторону. — Я хочу окунуться в неё! Я никогда в жизни не видел пляж! — Думаешь сейчас подходящее время? Хонджун пожимает плечами: — Он может немного повеселиться. Не хочу чтобы вы, парни, отключились из-за жары. — Сам Хонджун сфокусировался на изучении береговой линии — искал следы ног или хоть какие-то признаки жизни. И всё же, ему не хотелось портить веселье. — Спасибо! — радостный крик Юнхо сопровождается громким плеском. — Меня подожди! — Чонхо (который ещё минуту назад был против этой затеи) следует за ним. Хонджун не вмешивается. В конце концов, они не дети. Он может позволить им подурачиться, пока сам он исследует пляж. Но здесь, если честно, совсем ничего нет. Песок и вода. Несколько прибитых к берегу веток и вымытые прибоем водоросли — ничего необычного. Он замечает полное отсутствие мусора. Ни стекла, ни кусков металла, ни бумаги. В любом другом месте это что-то из ряда фантастики — к такому уровню чистоты он совсем не привык. В данном же случае это только доказывает то, что место абсолютно точно необитаемо. Плююх! — Эй- эй, только не в глаз! Плюх-плюююх! — Сейчас я доберусь до тебя. — Попытайся! Плюх! — Парни, есть что-нибудь интересное в воде? — Решает спросить Хонджун. — Эм, нет. — Нет, погоди- ой, это всего лишь водоросль, — отвечают ему. — Ладно, осмотритесь там. Может, стоит зайти чуть глубже. — Ты же не думаешь, что Уён утонул? — Спрашивает Чонхо. Ходжун отвечает ему невеселым взглядом: — Не говори так! — Одна только мысль о смерти Уёна заставляла хотеть умереть самому. Не то чтобы они были так уж долго знакомы, но за то короткое время, что они были вместе, произошло достаточно всего. Хонджун не переживёт его потери теперь. — Но ты же сам сказал зайти глубже, — дуется Чонхо. — Я просто хочу проверить, есть ли где-то здесь следы жизни, — поясняет Хонджун. — Любой жизни. Рыболовная сеть или ловушка для крабов. Если здесь кто-то есть, то он, возможно, сможет нам помочь. — Ладно. — Да, сэр. Ещё какое-то время ничего интересного не происходит. Чонхо и Юнхо продолжают плескаться в воде, то исследуя дно в поисках следов, то пускаясь в шуточные морские бои. Джун неспеша проходится вдоль берега, раскапывая песок ногами. Это на самом деле невероятно. Здесь ничего нет. Совсем ничего. Ни даже крабов или жуков. Как? Он не может понять. Как? — Ого! — Громко восторгается Юнхо. Взгляд Хонджуна тут же находит друга: — Ты что-то нашёл? Высокий гибрид с такого расстояния выглядит совсем крошечным. Джун едва может различить его кудрявый виляющий хвост. — Э, нет, не совсем, — кричит Юнхо в ответ. Он подзывает Чонхо, бродившего чуть поодаль. — Тут просто… Дно так резко обрывается! — Он наклоняется, чтобы рассмотреть получше. Хонджун наконец решает присоединиться к остальным. Он осторожно ступает в прозрачную воду, наблюдая, как плавно поднимаются песчаные облачка при каждом шаге. Постепенно становится глубже, но не намного. Вода поднимается чуть выше колена, когда он подбирается к Юнхо. А потом он наконец видит, о чём говорит гибрид: обрыв. — Вау… — восхищённо выдыхает Хонджун. Юнхо был прав. Становится глубже, причём стремительно. Вода у берега чистая, почти кристально прозрачная. Сквозь неё легко можно рассмотреть дно. — Теперь видишь? — говорит Юнхо, всматриваясь в глубину. — Как будто край скалы или вроде того. Все трое собираются на краю пропасти. Прозрачное мелководье вмиг превращается в тёмные, непроглядные морские глубины. Хонджун пытается рассмотреть дно, но ему не удаётся, как бы он не пытался. Странное, неприятное ощущение. — Похоже на пропасть, — вслух комментирует Хонджун. Он смотрит в чёрную пустоту и почти чувствует, как кто-то смотрит на него в ответ. Это неприятно — ощущать, словно огромное ничто наблюдает за тобой. Он задумывается о том, насколько там глубоко. Живёт ли что-то там, внизу? Или на дне, как и здесь, совсем ничего нет? — О! — вскрикивает Юнхо, — видели это? — Он указывает во тьму. На секунду Джуну кажется, что это всего лишь движение воды или водорослей, но потом он начинает различать едва заметные силуэты. — О мой бог, рыбки! — Счастливо хлопает в ладоши гибрид. — Что? Я хочу посмотреть! — Восклицает Чонхо. Он тут же оказывается рядом с Юнхо, и оба с готовностью опускают лица в воду. Хонджун хватает обоих за воротник: — Ребята, притормозите. Я не уверен, что это хорошая иде- С громким плеском внутри Хонджуна словно что-то обрывается. В одно мгновение Юнхо ещё здесь, а в следующее — нет. Хонджун едва успевает заметить, как ноги друга стремительно погружаются на дно. — Юнхо! — Встревоженно кричит капитан. Он протягивает руки, чтобы ухватиться, и, к счастью, Чонхо делает то же самое. Они хватают Юнхо за обе лодыжки и держат изо всех сил. Им везёт, что в Чонхо много силы, и вместе им удаётся удерживать гибрида на месте. — Какого чёрта происходит? — Сквозь стиснутые зубы спрашивает Чонхо. Даже ему приходится нелегко, что уже говорит о многом. — Я не знаю. М-может быть здесь гравитация сильнее или что-то вроде? — Предполагает Хонджун. Оба зарываются ногами в песок, но дно слишком мягкое, чтобы можно было действительно зацепиться за него. Держать тело на месте итак тяжело, а тянуть — ещё сложнее, особенно когда то, что пытается утащить Юнхо с собой, усиливает хватку. — Ч-чёрт- Если это то, что утащило Уёна- — То он уже давно мёртв, — мрачно заканчивает мысль Чонхо. Только Хонджун раскрывает рот, чтобы ответить, нечто, держащее Юнхо, делает резкий рывок. Это сбивает Хонджуна с ног, с громким плеском заставляя его упасть. Капитан слышит, как Чонхо кричит что-то, прежде чем уйти под воду. Потом, всё словно в тумане. Джун слышит плеск воды, шум вырывающегося изо рта воздуха, приглушённые крики. Он дёргается, но что-то держит его. Что-то держит его лодыжку мёртвой хваткой. Кто-то хватает его за запястье — это оказывается Чонхо. Младший доблестно пытается вытянуть наружу их обоих, но его ноги вязнут в разворошённом песчаном дне. Хонджун рефлекторно раскрывает рот для крика, забыв, что он под водой. Из горла вырываются только пузыри. Глаза жжёт, и боль разрастается в груди, когда воздух в легких заканчивается. Свет, пробивающийся с поверхности, стремительно угасает, когда его тянут всё глубже, и через пару секунд он видит, как Чонхо тоже уходит под воду. Это последнее, что он видит, прежде чем отключиться.